Сын монарха

Ночной Сеул сиял мириадами огней, расстилаясь под ногами подобно драгоценному ковру, сотканному из неона и амбиций. С балкона пентхауса семьи Сон открывался вид, за который многие отдали бы жизнь, но для того, кто стоял там сейчас, этот пейзаж был лишь декорацией к затянувшейся пьесе.

Сон Юкио, младший сын Теневого Монарха, прислонился спиной к панорамному остеклению. В свои шестнадцать он уже перерос старшего брата на целую голову. Его рост в сто девяносто пять сантиметров и атлетичное телосложение делали его похожим на молодого бога войны, сошедшего с древних фресок. Черные, вечно взъерошенные волосы падали на лоб, почти скрывая пронзительные небесно-голубые глаза — наследие матери, которое в нем сочеталось с пугающей аурой отца.

На правой руке и плече Юкио чернела массивная татуировка в стиле блэкворк. Сложные узоры переплетались, словно живые тени, поднимаясь к самой шее. На щеке виднелся еще один небольшой символ — знак его личного бунта против идеального образа семьи величайшего охотника человечества.

Юкио затянулся, и кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте. Тонкое кольцо дыма медленно поплыло вверх, растворяясь в холодном ночном воздухе. В ушах тускло поблескивали многочисленные серьги-пирсинг, а на шее на тонкой цепочке покоился прямоугольный кулон.

Дверь на балкон тихо скользнула в сторону. В проеме показался Сухо. Старший брат выглядел куда более «правильным»: аккуратная стрижка, рост сто восемьдесят, спокойное лицо. Он был воплощением надежд Сон Джинву, его верной тенью и наследником.

– Опять куришь, – негромко произнес Сухо, подходя ближе.

Юкио даже не повернул головы. Он лишь коротко хмыкнул, стряхивая пепел вниз, в бездну городских улиц.

– Чего тебе, Сухо?

– Я просто хочу провести время с братом, – Сухо встал рядом, опершись локтями о перила.

Глядя на них со стороны, никто бы не поверил, что Сухо старше на два года. Рядом с массивным, татуированным Юкио он казался подростком, в то время как младший брат излучал тяжелую, вековую мудрость и силу, которая едва сдерживалась рамками человеческого тела.

Юкио медленно выдохнул облако сизого дыма. Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас казался затуманенным меланхолией. Он полез в карман куртки, достал плитку дорогого импортного шоколада и, не глядя, протянул её брату.

– Держи. Тебе нужно больше глюкозы, а то выглядишь бледным от своих вечных тренировок с отцом.

Сухо принял угощение, но не спешил разворачивать обертку. Тишина между ними была плотной, почти осязаемой.

– Слышь, Сухо, – голос Юкио прозвучал непривычно глухо. – Когда мы перестали быть семьей?

Сухо вздрогнул, едва не выронив шоколад. Он повернулся к брату, широко раскрыв глаза от удивления.

– О чем ты? Мы семья. Мама, папа, ты и я. Мы всегда вместе.

Юкио горько хихикнул, и этот звук был сухим, как треск ломающихся костей.

– На обложках журналов — да. Идеальная династия, защитники мира. Но внутри этого дома? Нет.

Он снова затянулся, глядя на отражение брата в стекле.

– Отец — одинокий король в своем собственном царстве теней. Мама... она ищет утешение в других делах, лишь бы не видеть, как рушится иллюзия. Ты — золотой мальчик, послушная тень нашего отца, его идеальное отражение. А я? Я просто тот, кто идет против системы. Тот, кто не вписывается в ваш стерильный мир.

– Юки, это не так... – попытался перебить его Сухо, но младший брат поднял руку, призывая к молчанию.

– Мы давно перестали быть семьей, брат. Наш дом — это просто золотая и холодная клетка. Красивая снаружи, мертвая внутри. Каждый из нас живет своей отдельной жизнью. Когда мы в последний раз ужинали вместе без камер и официальных приемов? Когда мы просто гуляли? Мы не проводим время вместе, мы просто сосуществуем в одном пространстве.

Юкио повернулся к Сухо, и в его небесно-голубых глазах вспыхнул холодный огонь. Это была не ярость, а глубокое, осознанное разочарование.

– Я жду своего восемнадцатилетия только ради одного — чтобы навсегда уйти из этого пустого дома. Меня здесь всё равно ничего не держит.

Сухо стоял в шоке, словно его окатили ледяной водой. Слова младшего брата били точнее и больнее любого магического снаряда. Он хотел возразить, хотел сказать, что Юкио ошибается, но язык словно прирос к гортани. Потому что в глубине души он знал: каждое слово — правда.

Они не заметили, как в тени дверного проема застыли две фигуры. Сон Джинву и Ча Хэ Ин вернулись раньше обычного и невольно стали свидетелями этого разговора. Величайший охотник мира, способный сокрушать богов, сейчас выглядел растерянным. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось от внезапной боли.

Юкио, обладавший феноменальным чутьем и способностью к ясновидению, наверняка знал, что родители стоят там. Но он не замолчал. Напротив, его голос стал еще тверже.

– Знаешь, я не чувствую к родителям ничего, – продолжил он, глядя прямо перед собой. – Для меня они просто очень сильные охотники, утонувшие в своем царстве силы и тщеславия. Да, они сильные. Да, они красивые. Но они пустые. В них не осталось того тепла, которое делает людей семьей.

Юкио щелчком отправил окурок в полет. Тот прочертил в воздухе огненную дугу и исчез.

– Наш отец так привык командовать армией мертвецов, что забыл, как общаться с живыми. А мама слишком привыкла быть женой героя, забыв, как быть просто матерью для сына, который не хочет быть героем.

– Юкио... – голос Ча Хэ Ин, раздавшийся из глубины комнаты, был полон слез.

Юкио медленно обернулся. Его лицо не выражало раскаяния. На нем застыла та самая легкая полуулыбка, которая всегда казалась Сухо защитной маской.

– О, вы здесь, – спокойно произнес младший сын. – Хорошо. Значит, мне не придется повторять это дважды.

Джинву сделал шаг вперед, его аура непроизвольно всколыхнулась, заставляя воздух в комнате завибрировать. Любой другой охотник упал бы на колени под этим давлением, но Юкио даже не моргнул. Его собственная сила — «Кармическое возмездие» — отозвалась внутри, окутывая его едва заметным фиолетовым мерцанием.

– Ты действительно так думаешь о нас? – голос Джинву был низким, в нем слышался рокот самой бездны.

– Я не думаю, отец. Я вижу, – Юкио сложил руки на груди, подчеркивая рельеф мышц. – Ты видишь во мне только потенциальную боевую единицу или проблему, которую нужно контролировать. Ты никогда не спрашивал, какую музыку я слушаю, почему я люблю старые импортные машины или почему я начал курить в четырнадцать. Тебе было достаточно того, что я не мешаю твоей идеальной картинке мира.

Юкио активировал «Короткий путь». В мгновение ока он исчез с балкона и появился прямо перед отцом, лицом к лицу. Разница в росте была очевидна — Юкио смотрел на Теневого Монарха сверху вниз.

– Моя сила — Кармическое возмездие, – прошептал он так, чтобы слышали все. – Она наказывает за грехи и ошибки. И ирония в том, что сейчас моя главная цель — это холод в этом доме.

Вокруг Юкио начали материализоваться кости, сплетаясь в причудливые и пугающие конструкции. За его спиной в воздухе возникли очертания Гастер-бластеров — огромных черепоподобных орудий, чьи пустые глазницы светились фиолетовым пламенем.

– Юки, остановись! – крикнул Сухо, бросаясь к брату.

Юкио мгновенно развеял призыв. Тяжелая энергия исчезла, оставив после себя лишь запах озона и горького табака.

– Не бойся, Сухо. Я не собираюсь устраивать здесь бойню. Это было бы слишком просто и бессмысленно.

Он посмотрел на мать, которая закрыла рот рукой, сдерживая рыдания. В его взгляде на секунду промелькнула тень сожаления, но она быстро сменилась прежней ледяной мудростью.

– Я просто хочу, чтобы вы поняли: стены этого пентхауса не делают нас семьей. Сила, которую мы унаследовали, не делает нас близкими. Мы — чужие люди, связанные лишь фамилией и кровью, которую вы цените больше, чем души.

Юкио прошел мимо отца, намеренно задев его плечом. Джинву не шелохнулся, но его тени под ногами задрожали, отражая внутреннее смятение хозяина.

– Я пойду к себе, – бросил Юкио через плечо. – У меня завтра пара по кулинарии, и я хочу выспаться. И да, отец... не пытайся зайти ко мне ночью, чтобы «поговорить» через тени. Я поставил барьер.

Когда дверь его комнаты захлопнулась, в гостиной воцарилась гробовая тишина. Сухо смотрел на родителей, не зная, что сказать. Он видел, как его могущественный отец, человек, победивший правителей и монархов, медленно опустился в кресло, закрыв лицо руками.

А в своей комнате Юкио надел наушники, включая тяжелый рок, который заглушал мысли. Он подошел к окну и посмотрел на припаркованную внизу свою любимую машину — мощный маслкар, который он собрал сам, по винтику. Это была единственная вещь в этом мире, которая была по-настоящему его.

Он знал, что этот разговор ничего не изменит в одночасье. Родители не станут другими завтра утром. Но он также знал, что правда, высказанная в лицо, действует как его кармическое возмездие — она окрашивает реальность в фиолетовый цвет, истощая ложь до тех пор, пока от неё ничего не останется.

Юкио закрыл глаза, предвидя будущее. Он видел множество путей, но все они вели прочь из этого золотого склепа. И впервые за долгое время на его губах появилась не горькая усмешка, а настоящая, спокойная улыбка человека, который наконец-то начал свой собственный путь.