Семь замков, один ключ

Егор сидел на широком подоконнике в своей комнате, уставившись на корешок старой книги по истории Византии. Ему было восемнадцать, и иногда он чувствовал себя стариком, запертым в теле юноши. Его рост в сто восемьдесят три сантиметра и крепкие плечи делали его заметным, но он привык сутулиться, пытаясь стать меньше, незаметнее. Его черные прямые волосы были коротко подстрижены, а лицо… он сам не мог понять, красив он или нет. Иногда в зеркале на него смотрел уверенный мужчина, а иногда — нескладный подросток с добрыми, но грустными глазами.

Он ненавидел этот дом. Точнее, он ненавидел то, как его здесь заставляли себя чувствовать. Семь сестер. Семь стихий, которые годами обрушивались на него, превращая его жизнь в бесконечный марафон издевательств и насмешек.

– Эй, историк! Опять в своих пыльных книжках копаешься? – Голос Ани, донесшийся из коридора, заставил его вздрогнуть.

Ане был двадцать один. Она была танцовщицей, и каждое ее движение было пропитано грацией и вызывающей наглостью. Миниатюрная, с копной кудрявых темных волос и формами, которые заставляли парней на улице сворачивать шеи, она была главным зачинщиком его детских кошмаров.

Егор вспомнил, как в четырнадцать лет они заперли его в шкафу, потому что он отказался делать за них уроки. Как Мария, которой сейчас двадцать три, фотографировала его в нелепых нарядах, когда он спал, а потом грозилась показать это всей школе. Мария была фотографом, высокой, со светлой кожей и прямыми темными волосами. Ее наглость граничила с жестокостью, но в ее глазах всегда плясали озорные искорки.

Он ненавидел их. Но была одна проблема, о которой он боялся признаться даже самому себе. Чем старше он становился, тем больше ненависть трансформировалась во что-то темное, тягучее и пугающее. Его взгляд против воли задерживался на изгибах их тел, на том, как короткие юбки Алсу подчеркивали ее стройные ноги, или на том, как плотно облегала спортивная форма Риту.

– О чем задумался, Егорушка? – В комнату без стука вошла Соня.

Она была самой старшей — двадцать шесть лет. Работа в информационном отделе наложила на нее отпечаток строгости, который удивительным образом сочетался с ее пышными формами. Соня была самой крупной из сестер, и ее четвертый размер груди всегда был предметом ее гордости и его смущения.

– Ни о чем, Соня. Просто читаю, – тихо ответил он, не поднимая глаз.

– Читаешь? – Она подошла ближе, и он почувствовал аромат ее дорогих духов. – Ты всегда был таким правильным. Таким скромным. Это даже… раздражает.

Она провела рукой по его плечу, и Егор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что это игра. Они всегда играли с ним, как кошки с мышкой. Но сейчас в ее голосе не было привычного яда.

В это время на кухне собрались остальные. Настя, двадцатичетырехлетняя красавица-повар с третьим размером груди и пронзительным взглядом, помешивала что-то в сотейнике.

– Помните, как мы заставили его надеть платье Алсу? – Настя усмехнулась, поправляя свои длинные темные волосы. – Он тогда так покраснел, что казалось, сейчас взорвется.

– Да, – отозвалась Алсу, разглядывая свой новый маникюр. – Он был таким милым и нелепым. Но вы видели его сейчас? Он же вымахал выше всех нас. И эти плечи…

Алсу было двадцать, она была самой модной в семье. Светлые волосы, миниатюрное тело и вечная ухмылка на губах. Она всегда была самой острой на язык, но в последнее время ее шутки стали другими. Более личными.

– Он стал мужчиной, – подала голос Дана, разминая пальцы.

Дана работала массажисткой. У нее были золотистые прямые волосы и фигура, которой позавидовала бы любая модель. Она знала всё о человеческом теле, и ее взгляд, направленный на брата, в последнее время стал слишком изучающим.

– И очень даже неплохим мужчиной, – добавила Рита, заходя на кухню с полотенцем на шее после тренировки. – Я видела его вчера в спортзале. Он думал, что я не замечу, как он приседает с весом. У него отличная генетика. И не только в плане мышц.

Девушки переглянулись. В воздухе повисло молчание, наполненное воспоминаниями, которые они долго прятали друг от друга. Каждая из них помнила моменты, когда их «издевательства» превращались в способ коснуться его, привлечь его внимание, заставить его смотреть только на них.

– Мы ведь были к нему несправедливы, – вдруг сказала Мария, вертя в руках камеру. – Мы дразнили его, потому что он был единственным мальчиком. Единственным, кто не поддавался на наши капризы сразу.

– Мы дразнили его, потому что хотели, чтобы он нас заметил, – отрезала Аня, прислонившись к дверному кояку. – И давайте будем честными. Сейчас мы хотим от него гораздо большего, чем просто извинений за разбитую в детстве вазу.

В комнате Егора Соня всё еще стояла рядом. Она наклонилась к его уху, и ее длинные темные волосы коснулись его щеки.

– Ты ведь нас ненавидишь, да? – прошептала она.

– За что мне вас любить? – Егор наконец поднял на нее взгляд. – Вы превратили мое детство в ад. Вы смеялись над каждым моим увлечением.

– Ох, маленький брат… – Соня улыбнулась, и эта улыбка была странной — не злой, а скорее хищной и одновременно нежной. – Мы просто хотели, чтобы ты был сильным. И посмотри на себя. Ты сильный. Ты умный. И ты такой… соблазнительный в своем гневе.

Она коснулась его подбородка, заставляя смотреть ей прямо в глаза. Егор почувствовал, как сердце забилось чаще. Он ненавидел их, да. Но в то же время он чувствовал, как внутри него просыпается что-то первобытное. Его тело предательски отзывалось на ее близость.

– Пойдем вниз, – сказала Соня, отстраняясь. – Настя приготовила ужин. Сегодня особенный вечер.

Когда они спустились, все сестры уже были в сборе. Стол был накрыт, но атмосфера в столовой была наэлектризована. Семь пар глаз уставились на него.

– Садись, Егор, – Настя указала на стул во главе стола. – Сегодня ты наш почетный гость.

– К чему всё это? – Егор сел, чувствуя себя крайне неуютно.

– Мы просто вспоминали старые времена, – начала Рита, подмигивая ему. – И поняли, что вели себя… не совсем правильно. Мы хотим загладить вину.

– Загладить вину? – Егор усмехнулся. – После десяти лет насмешек?

– Именно, – Аня подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи, слегка сжимая их. – Мы ведь одна семья, Егор. Но мы уже не дети. Ты взрослый. Мы взрослые.

Дана, сидевшая напротив, медленно облизнула губы, не сводя с него глаз.

– Я могу начать с массажа, – предложила она тихим, грудным голосом. – У тебя такие напряженные мышцы, Егор. Тебе нужно расслабиться.

Егор почувствовал, как жар заливает лицо. Он посмотрел на Алсу — та лукаво улыбалась, поправляя вырез своего короткого платья. Мария подняла камеру и сделала снимок.

– Прекрасный кадр, – прошептала она. – Твои глаза сейчас такие… живые.

– Хватит, – Егор попытался встать, но Аня крепче сжала его плечи.

– Куда же ты, братик? – ее голос был сладким, как мед. – Мы только начали.

– Вы издеваетесь, – выдохнул он. – Опять. Это очередная шутка?

– Нет, Егор, – Соня подошла к нему с другой стороны. – Это не шутка. Мы долго скрывали это друг от друга, но сегодня мы решили быть честными. Мы все… – она сделала паузу, – мы все без ума от тебя.

Егор замер. Он смотрел на них — на этих красивых, наглых, уверенных в себе женщин, которые годами были его мучителями. И теперь они смотрели на него с обожанием, смешанным с неприкрытым желанием.

– Вы с ума сошли, – пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

– Может быть, – Настя обошла стол и встала перед ним, облокотившись на столешницу так, чтобы ее декольте оказалось прямо перед его глазами. – Но разве это плохо? Мы знаем тебя лучше всех. Мы знаем твои привычки, твои страхи… и мы хотим узнать остальное.

Егор почувствовал, как его дыхание сбивается. Он вспомнил все те ночи, когда он лежал в темноте и злился на них, а потом его мысли невольно переключались на то, как они выглядят в купальниках у бассейна. Его ненависть всегда была лишь обратной стороной медали, которую он боялся перевернуть.

– Я… я не знаю, что сказать, – честно признался он.

– А ничего не говори, – Рита встала и подошла к нему, коснувшись его коротких темных волос. – Просто прими это. Мы больше не будем над тобой смеяться. Теперь мы будем о тебе заботиться. Каждая по-своему.

Алсу поднялась со своего места, ее миниатюрная фигурка казалась хрупкой, но в глазах горел огонь.

– Ты ведь тоже этого хотел, Егор. Мы видели, как ты смотришь на нас, когда думаешь, что никто не замечает.

Егор почувствовал, как его сопротивление тает. Это было безумие, нарушение всех правил, которые он знал. Но глядя на них, он понимал, что эта связь, выкованная годами ссор и издевательств, превратилась в нечто гораздо более прочное и опасное.

– И что теперь? – спросил он, глядя на Соню.

– Теперь, – Соня наклонилась и поцеловала его в лоб, – мы начнем новую главу. И поверь, она будет гораздо интереснее, чем твои книги по истории.

Она переглянулась с сестрами, и в этом взгляде было безмолвное соглашение. Они годами делили его внимание через негатив, конкурируя за то, кто больнее уколет. Теперь они решили объединиться, чтобы получить его целиком.

– Настя приготовила твой любимый десерт, – мягко сказала Мария, откладывая камеру. – Но сначала… Дана, кажется, ты обещала ему массаж?

Дана улыбнулась и встала, жестом приглашая Егора следовать за ней.

– Пойдем, Егор. Я покажу тебе, как сильно я изменилась. И как сильно я могу быть полезной.

Егор медленно встал. Его рост позволял ему смотреть на большинство из них сверху вниз, но сейчас он чувствовал, что попал в прекрасную ловушку, из которой не хотел выбираться. Он посмотрел на Аню, на Алсу, на Риту. Каждая из них улыбалась ему — той самой наглой, забавной улыбкой, которую он когда-то ненавидел.

Но теперь эта улыбка вызывала у него совсем другие чувства.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Ведите.

Когда он выходил из столовой вслед за Даной, он услышал за спиной приглушенный смех Ани и шепот Сони:

– Я же говорила, он не устоит. Наш маленький король наконец-то занял свой трон.

Егор шел по коридору, и в его голове проносились сотни образов из прошлого. Но они больше не причиняли боли. Они стали топливом для того огня, который только что разгорелся в этом доме. Он знал, что его жизнь изменилась навсегда. И, возможно, впервые за восемнадцать лет, он был по-настоящему счастлив, понимая, что его «мучительницы» теперь принадлежат ему так же сильно, как и он им.

Семь сестер. Семь разных характеров. Семь искушений. И он, Егор, который наконец-то перестал быть просто младшим братом, превратившись в центр их вселенной. История, которую он так любил, создавалась прямо здесь и сейчас, и он был ее главным героем.