Наледник цинь шихуанди

Ночной Сеул сиял мириадами огней, но с высоты пентхауса семьи Сон этот блеск казался холодным и безжизненным. Юкио, или просто Юки, как его называли немногие близкие друзья за пределами этого дома, стоял на балконе, опершись мускулистыми руками о перила. В свои шестнадцать лет он возвышался над миром на сто девяносто пять сантиметров — настоящий великан с телом, которое казалось высеченным из гранита.

Черные взъерошенные волосы лезли в глаза, закрывая лоб, но сквозь пряди отчетливо сияла небесная синева его радужек. На правой щеке чернела татуировка, переходящая в массивный блэкворк на плече и руке — сложные узоры, которые он выбрал сам, словно пытаясь пометить свое тело чем-то, что принадлежало бы только ему, а не великому роду Сон.

Юки достал из пачки дорогую импортную сигарету и щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его лицо с легкой, почти неуловимой полуулыбкой. Он знал, что в этом доме курение не поощрялось, но ему было плевать. Плевать так же, как и на то, что его считали «бракованным».

– Снова портишь воздух своим присутствием? – раздался за спиной холодный голос.

Юки не обернулся. Он узнал бы этот тон из тысячи. Сухо, его старший брат, «истинный наследник» и гордость семьи, вошел на балкон. Между ними было три года разницы, но казалось, что их разделяли световые года.

– Воздух здесь испортился задолго до моего прихода, брат, – спокойно ответил Юки, выпуская густое облако дыма. – Слишком много пафоса и самолюбования. Дышать трудно.

– Ты дерзишь, потому что у тебя нет ничего другого, – Сухо подошел ближе, его аура, насыщенная мощной маной, слегка поддавливала на окружающее пространство. – Отец и мать дали тебе всё: имя, кров, еду. А ты даже не смог пробудить в себе каплю маны. Пустой сосуд.

Юки усмехнулся, коснувшись пальцами маленького прямоугольного кулона на шее. Пустой сосуд? Если бы они только знали. В то время как его семья купалась в лучах славы Теневого Монарха, наслаждаясь тем, как мир склоняет перед ними головы, Юки нашел другой источник силы. В его жилах не текла мана, это была правда. Но там текла Ци — древняя, первородная энергия, которую он черпал из своего истинного наследия, о котором пока не догадывался даже сам. Энергия Цинь Шихэуанди, Короля всех королей, ждала своего часа.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Сухо? – Юки наконец повернул голову, глядя на брата сверху вниз. – Вы все так ослеплены своим величием, что разучились видеть истинную силу. Вы полагаетесь на ману, как на костыли. А я полагаюсь на себя.

– Боевые искусства? – Сухо презрительно фыркнул. – Танцы с кулаками против монстров ранга S? Не смеши меня. Ты — приемный сын, Юки. Мама взяла тебя, когда поняла, что больше не сможет иметь детей после моего рождения. Она хотела подарить мне брата, а получила... это.

Юки почувствовал знакомый укол в груди, но внешне остался непоколебим. Хэ Ин и Сон Джин Ву были великими людьми, он искренне уважал их как воинов, но как родители... после того, как тесты на ману показали абсолютный ноль, тепло в их глазах сменилось вежливым холодом. Он стал для них социальным проектом, напоминанием о неудаче.

– Я рад, что я не такой, как вы, – тихо произнес Юки. – Это делает меня свободным.

– Свобода — это удел слабых, которым нечего терять, – отрезал Сухо. – Завтра важный прием. Постарайся хотя бы не надевать свои побрякушки и спрячь эти нелепые татуировки. Не позорь фамилию.

Сухо развернулся и вышел, оставив после себя лишь шлейф тяжелой энергии. Юки проводил его взглядом, а затем затушил сигарету о перила.

– Позорить фамилию? – прошептал он сам себе. – Моя фамилия была написана кровью врагов еще тогда, когда ваши предки боялись собственной тени.

Он закрыл глаза, концентрируясь на внутреннем тепле. Внизу живота, в точке даньтянь, медленно вращался вихрь золотистой энергии. Это не была мана, которая ощущалась как холодный электрический ток. Ци была живой, горячей, она отзывалась на каждое движение его воли.

Юки спустился с балкона и направился на кухню. Готовка была его страстью и медитацией. Когда он нарезал овощи или следил за прожаркой мяса, мир обретал четкость. Семья редко ела то, что он готовил, предпочитая услуги лучших шеф-поваров Сеула, но Юки это не заботило. Он готовил для себя.

На кухне было пусто. Юки достал нож и начал работать. Движения были молниеносными и точными — результат многолетних тренировок в боевых искусствах, которые он изучал втайне, используя древние манускрипты, найденные в архивах, на которые никто не обращал внимания.

– Опять кулинарные изыски? – в дверях появилась Ча Хэ Ин.

Она выглядела безупречно, как и всегда. Но в её взгляде, направленном на сына, читалась какая-то странная печаль, смешанная с разочарованием.

– Нужно же мне чем-то заниматься, раз я не могу спасать мир, – Юки не прерывал своего занятия. – Хотите попробовать, мама? Это утка по старинному рецепту.

– Нет, спасибо, я уже ужинала, – она прошла к холодильнику, взяла бутылку воды. – Твой отец... он беспокоится о тебе, Юки.

– Правда? – Юки иронично приподнял бровь. – Поэтому он не разговаривал со мной последние три месяца? Или поэтому он смотрит сквозь меня, когда мы пересекаемся в коридоре?

– Он занят делами Ассоциации, ты же знаешь. Мир нестабилен.

– Мир всегда нестабилен, – Юки отложил нож и вытер руки полотенцем. – Просто признайте: я — ошибка в системе. Идеальная семья Сон не может иметь «обычного» ребенка. Но ирония в том, что я далеко не обычный. Просто вы смотрите не в ту сторону.

– Что ты имеешь в виду? – Хэ Ин прищурилась, на мгновение в ней проснулся инстинкт охотника ранга S.

– Ничего, что могло бы вас заинтересовать, – Юки коротко улыбнулся, и эта улыбка была мудрее и старше, чем полагалось шестнадцатилетнему подростку. – Спокойной ночи.

Он подхватил тарелку с едой и вышел, оставив мать в недоумении.

Юки вышел на подземную парковку дома. Здесь, среди рядов представительских лимузинов и внедорожников охраны, стояла его единственная настоящая привязанность — матово-черный импортный суперкар, купленный на деньги, которые он заработал сам, участвуя в подпольных боях без правил. Там не спрашивали уровень маны. Там спрашивали, насколько крепки твои кости и как быстро ты можешь убить.

Он сел за руль, вдыхая запах дорогой кожи. Мотор взревел, наполняя пространство мощным рыком. Юки выехал со стоянки, направляясь в сторону окраин города, где у него был свой небольшой зал для тренировок.

Ему нужно было выплеснуть энергию. В последнее время Ци внутри него становилась всё более неспокойной. Он чувствовал, как внутри просыпается нечто огромное, древнее, жаждущее власти и порядка.

Приехав в зал, он сбросил футболку, обнажая рельефные мышцы. На его теле не было ни грамма лишнего жира — только функциональная мощь. Он подошел к тяжелому мешку, набитому песком и металлической стружкой.

Удар. Еще один. С каждым движением его татуировки, казалось, начинали слабо пульсировать темным светом. Юки двигался не как современный боец, а как полководец на поле боя. Его удары несли в себе сокрушительную мощь Ци.

– Семья... – прошептал он, нанося сокрушительный удар с разворота, от которого мешок просто лопнул, рассыпая содержимое по полу. – Они думают, что тень — это отсутствие света.

Он замер, тяжело дыша. В этот момент пространство вокруг него на мгновение исказилось. Он увидел неясный образ: трон из мечей, бескрайние армии, преклонившие колени, и человека в короне, чье лицо было точной копией его собственного.

– Но они забыли, – Юки выпрямился, его глаза вспыхнули небесно-голубым пламенем, в котором промелькнули золотые искры. – Что самая глубокая тень рождается от самого яркого величия.

Он подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Множество серег в ушах блеснули в свете ламп. Он не был Сон Юкио в этот момент. Он был кем-то гораздо более древним.

– Скоро, – произнес он, обращаясь к пустоте. – Скоро вы поймете, что мана — это лишь искра по сравнению с пожаром, который я несу.

Он снова закурил, глядя на свои руки. Пальцы слегка дрожали, но не от страха, а от предвкушения. В мире, где правили охотники и маги, пришло время заявить о себе тому, кто не нуждался в системе, чтобы быть королем.

Юки знал: наступит день, и его «великая» семья будет искать защиты у того, кого они когда-то считали бракованным. И тогда он решит, достоин ли этот мир его милосердия.

А пока... пока он просто вернется домой, приготовит завтрак, который никто не съест, и будет хранить свою тайну. Ведь истинный император никогда не раскрывает свои карты раньше времени.