Эй братик я тут

Дождь в Сибуе всегда пахнет одинаково: мокрым асфальтом, дешёвым табаком и предчувствием беды. Сая стояла под узким козырьком закрытого минимаркета, наблюдая за тем, как капли разбиваются о носки её поношенных кед. В голове набатом бил ритм недавней ссоры, а в кармане куртки тяжело ощущался мобильный телефон, который она не решалась достать.

– Ты всё ещё здесь? – Раздался низкий, до боли знакомый голос справа.

Сая вздрогнула и повернула голову. Кен Рюгудзи, которого все знали как Дракена, стоял в паре шагов, небрежно прислонившись к стене. Его высокая фигура в тёмной куртке казалась почти монументальной в сумерках, а татуировка дракона на виске, казалось, подмигивала в свете неоновых вывесок.

– Жду, когда мир перестанет катиться в бездну, – буркнула Сая, отводя взгляд. – Или когда дождь закончится. Второе более вероятно.

Дракен хмыкнул, подходя ближе. От него пахло бензином и мятной жвачкой — запахи, которые для Саи давно стали синонимами безопасности, как бы иронично это ни звучало в контексте их жизни.

– Майки ищет тебя, – сказал он, глядя на то то, как поток воды стекает в ливневую решётку. – Он не в духе. Снова разнёс половину закусочной, потому что в его детском обеде не было флажка. Но мы оба знаем, что дело не в флажке.

Сая горько усмехнулась, кутаясь в куртку.

– Пусть ищет. Я не обязана быть его личным громоотводом двадцать четыре часа в сутки. «Эй, братик, я тут» — это не значит, что я его тень, Кен. У меня есть свои дела.

Дракен молчал несколько секунд, внимательно изучая её профиль. Он видел круги под её глазами и то, как дрожали её пальцы, когда она поправляла прядь волос.

– Твои дела обычно заканчиваются либо в полицейском участке, либо в травмпункте, – тихо заметил он. – Сая, ты снова ввязалась в то дерьмо с «Вальгаллой»?

– А если и так? – Она резко повернулась к нему, в глазах вспыхнул опасный огонек. – Кто-то же должен знать, что они планируют. Пока вы с Майки играете в благородных рыцарей на байках, город гниёт изнутри.

Дракен сделал шаг вперёд, возвышаясь над ней. Его тень полностью накрыла девушку, но в этом жесте не было угрозы — только странная, тяжёлая забота, которую он редко позволял себе проявлять открыто.

– Ты не одна из нас, Сая, – отрезал он. – Ты — сестра главы «Тосвы». Если с тобой что-то случится, Майки сойдёт с ума. Он не просто разрушит банду, он сожжёт этот город дотла. Ты этого хочешь?

– Я хочу, чтобы вы перестали относиться ко мне как к фарфоровой кукле! – выкрикнула она, и её голос сорвался. – Я видела те же улицы, что и вы. Я дралась в тех же подворотнях. Почему Майки может рисковать собой каждый день, а я должна сидеть дома и ждать, принесут его на щите или со щитом?

Дракен вздохнул, потирая переносицу. Он знал этот упрямый блеск в её глазах. Слишком хорошо знал. Она была слишком похожа на брата — та же безрассудная храбрость, та же готовность прыгнуть в огонь ради тех, кого любит. Но в ней было и что-то другое, что-то более хрупкое и надломленное.

– Потому что он — «Непобедимый Майки», – просто ответил Дракен. – А ты — его сердце. А сердце нужно беречь, даже если оно само лезет под нож.

Сая замолчала, прикусив губу. Дождь начал стихать, оставляя после себя лишь тяжёлую влажность воздуха.

– Ты пришёл, чтобы отвести меня домой? – спросила она тише.

– Я пришёл убедиться, что ты жива, – Кен вытащил из кармана ключи от байка. – Поехали. Я подброшу тебя. Но сначала заедем в одно место. Мне нужно забрать детали у Инуи.

Сая колебалась лишь мгновение, прежде чем кивнуть. Спорить с Дракеном было бесполезно — он был единственным, кто мог урезонить Майки, и единственным, чьё мнение Сая уважала почти так же сильно, как мнение брата.

Они вышли к припаркованному «Зефиру». Дракен протянул ей запасной шлем, который всегда возил с собой, будто специально для таких случаев.

– Держись крепче, – бросил он, усаживаясь на сиденье. – Дорога скользкая.

Сая обхватила его за талию, прижимаясь щекой к широкой спине. Когда мотор взревел, разрезая ночную тишину, она на мгновение закрыла глаза. В этом движении, в скорости и холодном ветре, бьющем в лицо, была единственная правда, которую она признавала.

Город проносился мимо размытыми пятнами света. Сибуя ночью выглядела как огромный живой организм, пульсирующий неоном и опасностью. Они проезжали мимо знакомых переулков, где когда-то решались судьбы банд, мимо парков, где давались клятвы верности.

Когда они остановились у мастерской, Дракен заглушил мотор и обернулся к ней.

– Сая, послушай, – его голос стал серьёзным. – То, что происходит сейчас... это не просто очередная война банд. Всё меняется. Кисаки мутит воду, и я не знаю, куда это нас приведёт.

– Я знаю, что Кисаки — змея, – Сая спрыгнула с байка и сняла шлем, встряхнув волосами. – Я пыталась сказать об этом Майки, но он... он будто ослеп. Он верит, что Кисаки нужен «Тосве» для роста.

– Майки видит силу, но не видит яда, – согласился Дракен, глядя на свои руки. – Поэтому я прошу тебя: не делай глупостей. Если ты что-то узнаешь, иди ко мне. Не к Майки, не к Баджи, а ко мне. Обещаешь?

Сая посмотрела на него долгим взглядом. В тусклом свете фонаря Дракен выглядел старше своих лет. На его плечах лежал груз ответственности за сотни парней, и она понимала, что он боится не за себя.

– Обещаю, – выдохнула она. – Но с одним условием.

– Каким?

– Ты научишь меня тому приёму, которым вырубил того парня из «Мёбиуса» на прошлой неделе. Ну, тот удар с разворота.

Дракен не выдержал и коротко рассмеялся. Этот смех был редким гостем в последние недели, и Сая почувствовала, как тяжесть в её груди немного отпустила.

– Ты невозможна. Ладно, договорились. Но сначала — домой.

Они вошли в мастерскую, где пахло маслом и старым металлом. Инуи уже ждал их, копаясь в разобранном двигателе. Увидев Саю, он лишь молча кивнул — в «Тосве» все знали, что сестра Майки всегда появляется там, где её меньше всего ждут.

Пока Дракен обсуждал дела, Сая отошла к окну. На подоконнике лежала старая фотография в рамке — основатели «Тосвы», еще совсем дети, улыбающиеся и полные надежд. Она нашла на фото брата — сияющего, уверенного в своём бессмертии. И Дракена, стоящего чуть позади, как верный страж.

«Мы все повзрослели слишком быстро», — подумала она, коснувшись пальцем стекла.

– Готова? – Голос Кена вывел её из задумчивости.

– Да, пойдём.

Когда они снова выехали на дорогу, небо начало светлеть, приобретая грязно-серый оттенок предрассветного часа. Дракен вёл байк уверенно, объезжая лужи. Сая чувствовала, как напряжение последних дней сменяется усталостью.

Они остановились у её дома, когда первые лучи солнца едва коснулись крыш.

– Зайди к нему, – сказал Дракен, не слезая с байка. – Он не спит. Я видел свет в его окне. Просто скажи, что ты дома.

– Знаю, – Сая замялась у калитки. – Кен?

– М?

– Спасибо. За то, что нашёл меня.

Дракен лишь кивнул, поправляя перчатку.

– Это моя работа — приглядывать за идиотами из семьи Сано. Спи, Сая. Завтра будет тяжёлый день.

Она смотрела, как он уезжает, пока звук мотора не растаял в тишине просыпающегося квартала. Внутри дома действительно было тихо, но из кухни доносился слабый запах подгоревшего тоста.

Сая вздохнула и толкнула дверь.

– Эй, братик, я тут, – негромко произнесла она, входя на кухню.

Майки сидел за столом, подперев голову рукой. Перед ним стояла тарелка с несчастным завтраком, а на лице застыло выражение, которое Сая ненавидела больше всего — смесь облегчения и глубокой, затаённой печали.

– Ты опоздала, – сказал он, не поднимая глаз. – Флажки закончились.

– Я принесла свои, – Сая достала из кармана смятый бумажный флажок, который подобрала в той самой закусочной днём ранее, и воткнула его в его тост.

Майки наконец посмотрел на неё, и в его черных глазах на мгновение промелькнуло то самое детское тепло, которое они все так старались сохранить.

– Дракен нашёл тебя? – спросил он.

– Скорее, я позволила ему себя найти.

Она села напротив, чувствуя, как утреннее солнце начинает согревать комнату. Впереди была война, предательства и боль, которую невозможно было предсказать. Но сейчас, в этой маленькой кухне, они были просто братом и сестрой. И пока Дракен патрулировал их покой на своём байке, Сая верила, что у них есть шанс.

Хотя бы один крошечный шанс на то, что всё закончится иначе.