Звёздная любовь

Чебоксары встретили Анну прохладным вечерним ветром и каким-то щемящим чувством в груди, которое она так старательно прятала за блеском московских софитов. Здесь, на этих улицах, она когда-то была просто Аней Ивановой — тихой девочкой с большими амбициями и ещё более ранимым сердцем. Сейчас же она — Ханна. Икона стиля, певица, на чьи концерты билеты разлетались за часы.

Она шла по знакомому тротуару, плотнее кутаясь в бежевое пальто оверсайз. Огромные солнцезащитные очки, несмотря на сумерки, закрывали половину лица — привычка прятаться от лишних глаз стала второй натурой. В ухе плотно сидел наушник, и Анна эмоционально обсуждала с менеджером райдер завтрашнего выступления.

– Да, я понимаю, что площадка небольшая, но свет должен быть идеальным, – быстро говорила она, жестикулируя свободной рукой. – Это мой родной город, здесь всё должно быть на высшем уровне.

В этот момент она проходила мимо группы мужчин, стоявших у припаркованного внедорожника. Они о чём-то громко спорили, смеялись, и в воздухе витал запах крепкого кофе и оружейной смазки — специфический коктейль, который Анна узнала бы из тысячи.

Роман «Хорс» отвлёкся от разговора с парнями из своей команды, когда боковым зрением уловил движение. Он обернулся, и слова застряли у него в горле. Мимо них стремительным, летящим шагом шла девушка. Высокая, стройная, с безупречной осанкой. Даже сквозь очки было понятно, что она чертовски красива. В ней чувствовалась порода и какая-то недосягаемая уверенность.

– Ни хрена себе… – невольно вырвалось у Ромы.

Он смотрел ей в след, пока она не скрылась за поворотом, так и не обернувшись. Она даже не взглянула в их сторону, продолжая свой деловой разговор.

– Эй, Хорс, ты чего завис? – толкнул его в плечо один из товарищей. – Словно привидение увидел.

– Красивая, – коротко бросил Рома, потирая подбородок. – Прямо очень. Но лицо… лицо какое-то знакомое. Будто видел где-то, а вспомнить не могу.

– Да ладно тебе, мало ли в городе симпатичных девчонок, – хохотнул кто-то из «715 team». – Пошли, нам ещё снарягу перебирать.

Рома кивнул, но взгляд его ещё долго оставался прикованным к тому месту, где исчезла незнакомка. В голове набатом билось странное предчувствие. Что-то в её повороте головы, в линии плеч всколыхнуло в его памяти пласт воспоминаний, которые он давно задвинул в самый дальний угол сознания.

Много лет назад в этом же городе жил другой Рома — дерзкий, самоуверенный парень, который на спор решил влюбить в себя «серую мышку» класса, ту самую отличницу Аню Иванову. Он выиграл спор, но проиграл нечто гораздо более важное. Когда Аня узнала о пари, она не устроила скандал. Она просто исчезла. Уехала в Москву, оборвав все связи. И вот теперь, спустя годы, этот образ снова возник перед ним, только уже в обертке изысканной городской леди.

– Не может быть, – прошептал он сам себе. – Слишком много времени прошло.

***

Следующий вечер обещал быть жарким. Один из самых популярных клубов города был забит до отказа. Афиши с крупными буквами «HANNA» украшали каждый столб, но Рома, далёкий от мира поп-музыки и шоу-бизнеса, даже не взглянул на них. Его затащили в клуб друзья — мол, надо развеяться после тяжёлых тренировочных сборов.

– Хорс, ну не кисни! – кричал ему на ухо товарищ, пытаясь перекрыть гул толпы. – Сегодня тут какая-то столичная звезда выступает. Посмотрим на шоу, выпьем по паре коктейлей и домой.

Рома стоял у барной стойки, скрестив руки на груди. Его чёрная футболка плотно облегала натренированное тело, а внимательный, холодный взгляд профессионала привычно сканировал помещение на предмет угроз. Он чувствовал себя здесь чужим. Весь этот пафос, неон и громкая музыка были не его стихией.

Вдруг свет погас. Толпа взревела. На сцене вспыхнули прожекторы, разрезая темноту острыми лучами. Зазвучали первые аккорды — мощные, ритмичные, заставляющие вибрировать пол под ногами.

И тут вышла она.

На ней был облегающий блестящий костюм, подчеркивающий каждый изгиб тела, волосы рассыпались по плечам золотистым водопадом. Но дело было даже не в одежде. Её энергетика буквально накрыла зал.

Рома замер, забыв, как дышать. Это была та самая девушка со вчерашней улицы. И это была Аня.

Его Аня. Та самая «тихая девочка», которую он когда-то так жестоко обидел. Только теперь она не была тихой. Она властвовала над толпой, её голос — сильный, чистый, наполненный скрытой болью и страстью — проникал в самую душу.

– Это… это она? – пробормотал Рома, не в силах отвести глаз.

– Кто «она»? – спросил друг, прихлебывая напиток. – А, певица? Ну да, Ханна. Реально крутая девчонка, говорят, наша, местная, а в Москве вон как поднялась.

Роман не слышал его. Он видел только её. В какой-то момент, исполняя лирическую композицию, Ханна обвела взглядом зал. На секунду её глаза встретились с его глазами. На таком расстоянии это могло быть случайностью, игрой света, но Рома был готов поклясться — она его узнала. На мгновение её голос дрогнул, едва заметно для обычного слушателя, но он это почувствовал.

Она быстро отвела взгляд и продолжила петь, вкладывая в каждое слово ещё больше силы. Теперь он понимал, о чём её песни. О предательстве, о силе, о том, как возродиться из пепла. Каждое слово было камнем в его огород, брошенным через годы.

– Чёрт, – выдохнул Хорс, чувствуя, как внутри всё сжимается от гремучей смеси вины и внезапно вспыхнувшего восхищения.

Он не знал, что делать. Уйти прямо сейчас, сохранив остатки гордости, или дождаться конца и попытаться заговорить? Прошлое, которое он считал похороненным, внезапно ожило и засияло ярче всех софитов в этом зале.

Когда концерт подошёл к концу и Ханна, поклонившись, скрылась за кулисами под несмолкаемые аплодисменты, Рома всё ещё стоял у бара.

– Пошли? – предложили друзья.

– Вы идите, – ответил он, не оборачиваясь. – Мне нужно кое-что прояснить.

Он знал, где находится служебный вход. Он знал, что охрана его не пропустит, но Рома не был бы Хорсом, если бы не умел находить пути там, где их нет. В его голове созрел план, и сердце, привыкшее к адреналину сражений, теперь стучало в унисон с ритмом её последней песни.

Он должен был увидеть её. Снова. Не как фанат, а как человек, который когда-то совершил самую большую ошибку в своей жизни.

***

За кулисами пахло лаком для волос, дорогим парфюмом и усталостью. Анна сидела в гримерке перед зеркалом, тяжело дыша. Концерт выпил из неё все силы, но этот мимолётный взгляд в зал… Он выбил почву у неё из-под ног.

– Это был он, – прошептала она, глядя на своё отражение. – Спустя столько лет.

Она надеялась, что время стёрло все чувства, что Москва сделала её неуязвимой. Но стоило ей увидеть эти знакомые, чуть прищуренные глаза в толпе, как вся её броня дала трещину.

Раздался стук в дверь.

– Я сказала, никого не пускать, – резко бросила она, потянувшись за салфеткой, чтобы стереть макияж.

– Даже старых знакомых, Ань? – раздался низкий, до боли знакомый голос.

Она замерла. Рука с салфеткой задрожала. Медленно, очень медленно она повернулась к двери.

В дверном проёме стоял Роман. Он выглядел старше, суровее, на его лице залегли новые морщины, а во взгляде появилось нечто такое, чего не было в школе — опыт человека, видевшего жизнь без прикрас. Но это был всё тот же Рома. Человек, который научил её любить и который же научил её ненавидеть.

– Ты не должен быть здесь, – голос Ханны звучал холодно, хотя внутри у неё всё кричало.

– Знаю, – он сделал шаг в комнату и прикрыл дверь. – Вчера я увидел тебя на улице. Не узнал сначала. Думал, просто очень красивая девушка. А сегодня на сцене…

– И что сегодня? – она встала, выпрямившись во весь рост, вновь надевая маску холодной дивы. – Пришёл поздравить с успехом? Или, может, новый спор заключил?

Рома поморщился, как от физической боли.

– Заслужил, – кивнул он. – Аня, я… я много раз думал о том, что тогда случилось. Был дураком, малолетним дебилом, который не понимал, что делает.

– Ты разрушил мой мир, Рома, – тихо сказала она, подходя ближе. – Я уехала в никуда, потому что мне было больно дышать в одном городе с тобой.

– И посмотри, кем ты стала, – он обвел рукой гримерку. – Ты сияешь. Ты Ханна. Весь город на ушах.

– Я стала такой не благодаря тебе, а вопреки, – отрезала она. – А теперь уходи. У меня завтра самолёт.

Рома смотрел на неё, и в его глазах она видела странную смесь боли и гордости. Он не двигался.

– Я не прошу прощения, Ань. Знаю, что такое не прощают. Я просто хотел сказать… вчера, когда ты прошла мимо, я даже не зная, что это ты, почувствовал, как сердце пропустило удар. Видимо, некоторые вещи не меняются. Даже спустя десять лет.

Он повернулся, чтобы уйти, но её голос остановил его у самого порога.

– Рома.

Он обернулся.

– Ты всё такой же самоуверенный, – на её губах появилась горькая, но живая усмешка. – Спор-то ты тогда выиграл. Но проиграл меня.

– Я знаю, Ань, – глухо ответил он. – Я понял это в тот же день, когда ты уехала.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Анна осталась одна в тишине гримерки. Она посмотрела на своё отражение — идеальная, успешная, знаменитая. Но в глубине глаз всё ещё жила та тихая девочка, которая когда-то верила в чудеса.

В эту ночь в Чебоксарах два человека не могли уснуть, вспоминая один и тот же вечер много лет назад. Прошлое вернулось, чтобы напомнить: некоторые раны не заживают, но именно они делают нас теми, кто мы есть. И кто знает, возможно, этот концерт был не концом их истории, а лишь началом новой главы, где вместо детских споров будет место для чего-то настоящего.