Сын в тени

Вечерний Сеул переливался неоновыми огнями, отражаясь в лакированном капоте черного «Ламборгини», припаркованного в тенистом переулке Гангнама. Сон Юки прислонился к дверце машины, выпустив изо рта густую струю сизого дыма. В шестнадцать лет его рост уже достиг ста восьмидесяти пяти сантиметров, а идеальное телосложение, скрытое под безразмерным худи, могло бы заставить позеленеть от зависти любого профессионального атлета.

Он щелчком пальца отправил окурок в полет. Ярко-голубые глаза, унаследованные не то от магии отца, не то от какой-то причуды генетики, холодно сканировали улицу. Юки был живым парадоксом семьи Сон. Пока его старший брат, Сон Сухо, купался в лучах славы, будучи «золотым мальчиком» и идеальным наследником, Юки предпочитал оставаться в тени, пахнущей табаком и жженой энергией.

Дверь элитного ресторана неподалеку открылась, и оттуда вышла группа людей. В центре — Ча Хэ Ин, сияющая и гордая, придерживала за плечо Сухо. Сон Джин Ву, Теневой Монарх, шел чуть позади, его присутствие ощущалось как тяжелое давление в самом воздухе. Они выглядели как идеальная картинка из журнала. Семья героя. Семья спасителей мира.

Юки криво усмехнулся. Серьги в его ушах тихо звякнули, когда он отвернулся, не желая быть замеченным.

– Опять прячешься, Юки? – Низкий, вибрирующий голос отца раздался прямо за спиной.

Юки даже не вздрогнул. Он привык, что Теневой Монарх может оказаться где угодно и когда угодно.

– Я не прячусь, пап, – Юки повернулся, засунув руки в карманы. – Просто наслаждаюсь тишиной, пока вы там празднуете очередную победу Сухо над тренировочным манекеном.

Джин Ву внимательно посмотрел на младшего сына. Фарфоровая кожа Юки казалась почти прозрачной в свете фонарей, а растрепанные черные волосы закрывали лоб. Отец видел больше, чем остальные. Он видел татуировку, которая начиналась на запястьях Юки и уходила под одежду, покрывая всю спину сложным узором из костей, обвитых изящными линиями.

– Твоя мать хотела, чтобы ты был с нами, – мягко сказал Джин Ву.

– Мама хотела, чтобы я стоял рядом с Сухо и улыбался камерам, – отрезал Юки. – Но я не Сухо. Я не собираюсь быть его тенью или его поддержкой. У меня свои планы на этот вечер.

– Например?

– Например, съесть самый дорогой десерт в этом районе и погонять по ночному шоссе, – Юки открыл дверь машины. – Увидимся дома. Или не увидимся.

Он сел за руль, и мотор взревел, разрезая ночную тишину. Джин Ву проводил машину взглядом, чувствуя исходящую от сына мощь. Черное пламя — это то, что Юки показывал миру. Но глубоко внутри мальчика дремало нечто иное. Нечто костяное, древнее и пугающее. Сущность, которую Юки скрывал даже от родителей.

***

Юки остановился у небольшого круглосуточного кафе, славившегося своими пирожными с матчей. Ему нужно было заесть раздражение. Внутри было пусто, если не считать сонного баристы.

– Два чизкейка, шоколадный фондан и большой латте с тройным сиропом, – бросил Юки, выкладывая на стойку черную карту.

Пока заказ готовился, он подошел к зеркалу в углу зала. Стянув худи, он остался в майке-алкоголичке, обнажая руки. Черные линии татуировок будто пульсировали. Он почувствовал зуд в правом глазу.

– Не сейчас, – прошептал он своему отражению.

Внезапно пространство кафе исказилось. Воздух стал липким и холодным. Юки замер. Это не были тени его отца. Это был разлом. Маленький, стихийный, возникший прямо посреди мирного квартала.

Из пустоты выскочило существо, похожее на изуродованную гончую, покрытую хитином. Бариста вскрикнул и упал за стойку.

Юки вздохнул, его плечи расслабились.

– Испортили мне перекус, – проворчал он.

В его правой руке вспыхнуло черное пламя. Оно не горело, как обычный огонь; оно пожирало свет вокруг себя. Юки сделал ленивое движение рукой, и струя пламени ударила в монстра, мгновенно превращая его в пепел.

Но из разлома лезли новые. Десятки.

Юки понял, что если он продолжит использовать только пламя, это затянется, и на шум сбегутся охотники или, что еще хуже, его семья. Ему нужно было закончить это быстро.

– Ладно, – он закрыл глаза на мгновение. – Поиграем по-взрослому.

Когда он открыл их, левый глаз оставался голубым, но правый вспыхнул призрачным белым светом. Кожа на его лице на мгновение показалась маской, под которой проступили очертания черепа.

– Восстаньте, – прошептал он, но это был не приказ Монарха Теней. Это был призыв Жнеца Костей.

Из пола, пробивая плитку, вырвались огромные костяные руки. Они начали хватать гончих, перемалывая их кости в труху. В воздухе материализовались огромные, парящие черепа неведомых существ — бластеры. Их челюсти разошлись, и внутри начал скапливаться ослепительно белый свет.

– Тише, ребята, – усмехнулся Юки, щелкнув пальцами.

Бластеры выстрелили одновременно. Лучи чистой энергии стерли монстров и сам разлом с лица земли, не оставив даже запаха гари. Костяные конструкции рассыпались прахом за секунду до того, как Юки снова натянул худи.

Он подошел к стойке, где дрожащий бариста протягивал ему пакет с заказом.

– Сдачи не надо, – бросил парень, забирая сладости. – И за плитку на полу... извини. Скажи, что это был скачок напряжения.

***

Вернувшись в особняк семьи Сон поздно ночью, Юки надеялся проскользнуть в свою комнату незамеченным. Но в гостиной горел свет. За столом сидел Сухо, листая какой-то отчет об охоте, а Ча Хэ Ин что-то увлеченно ему объясняла.

– Юки! Ты вернулся! – Мать подняла на него взгляд, но в её глазах тут же промелькнуло разочарование, когда она увидела сигаретную пачку, торчащую из кармана его джинсов. – Опять ты за свое. Почему ты не мог прийти на ужин? Сегодня был важный день для твоего брата. Его официально признали Охотником S-ранга.

– Поздравляю, Сухо, – без тени эмоций сказал Юки, проходя мимо. – Теперь ты официально самый полезный член семьи. Можно мне пойти поесть?

– Ты ведешь себя эгоистично, – подал голос Сухо. Он не злился, в его голосе была лишь эта раздражающая снисходительность «старшего брата». – Ты одарен, Юки. Твое черное пламя... если бы ты тренировался со мной, ты бы тоже мог достичь высот. Но ты предпочитаешь тратить жизнь на машины и безделье.

Юки остановился на лестнице. Он медленно повернул голову, и на мгновение Сухо показалось, что в глубине зрачка брата мелькнуло что-то первобытное и ужасающее.

– Высоты, Сухо? – Юки усмехнулся. – Твои «высоты» — это камеры и одобрение людей. Мои... тебе лучше о них не знать. Наслаждайся своим золотым троном. Только не обожгись, если тень станет слишком густой.

– Юки, как ты разговариваешь с братом? – Ча Хэ Ин встала, ее лицо посуровело. – Он заботится о тебе. Мы все заботимся.

– Конечно, – Юки вскинул пакет с чизкейками. – Именно поэтому вы даже не заметили, что в трех кварталах отсюда только что закрылся разлом, который мог снести половину района. Вы были слишком заняты празднованием «S-ранга».

В комнате повисла тишина. Ча Хэ Ин нахмурилась.

– Разлом? Система не давала оповещений.

– Потому что он был слишком быстрым, – Юки пожал плечами и продолжил подъем по лестнице. – Спокойной ночи, идеальная семья.

Зайдя в свою комнату, он запер дверь и бросился на кровать, не снимая одежды. Он достал один из чизкейков и начал есть прямо руками. Сладость немного успокоила его.

Его мобильный завибрировал. Сообщение от отца.

«Я почувствовал энергию бластеров, Юки. Ты становишься неосторожным».

Юки замер с куском пирожного во рту. Он быстро набрал ответ:

«Просто не хотел, чтобы мой десерт остыл. Не лезь в это, пап. Это моя сила, не твоя».

Джин Ву, стоя в своем кабинете этажом ниже, прочитал сообщение и едва заметно улыбнулся. Его младший сын был похож на него гораздо больше, чем думала Хэ Ин или Сухо. Он был одиночкой, скрывающим бездну за маской безразличия.

А Юки тем временем подошел к окну. Он стянул майку, глядя на свое отражение. Татуировка на спине в форме костей в лунном свете казалась объемной. Он знал, что рано или поздно ему придется показать, кто он на самом деле. Но не сегодня.

Сегодня он был просто Юки, проблемным подростком, который любит быстрые машины, ненавидит правила и прячет за ярко-голубыми глазами мощь, способную заставить содрогнуться даже Теневого Монарха.

Он выключил свет, и в темноте комнаты на мгновение вспыхнул правый глаз — не голубым, а мертвенно-белым светом смерти.

– Пусть думают, что я просто тень, – прошептал он, засыпая. – Тень кусается больнее всего.