Шип Найтдрим

Тёмные коридоры замка Кошмаров всегда казались воплощением безнадёжности. Стены, выложенные из холодного обсидиана, словно впитывали в себя любой намёк на свет, оставляя лишь вязкую, тяжёлую тишину. Найтмер сидел на своём троне, лениво переплетая чёрные щупальца за спиной. Его фигура, покрытая густой, лоснящейся тёмной жидкостью, казалась пятном абсолютной пустоты в этом мрачном зале. Несмотря на свой грозный вид и ужасающую репутацию, сегодня он выглядел почти по-домашнему: на нём был его привычный чёрный свитер, чёрные шорты, а на ногах — нелепые розовые тапочки, которые он носил исключительно из принципа «мне плевать, что вы думаете».

Тяжёлые двери зала со скрипом отворились, пропуская полосу яркого, почти болезненного для глаз золотистого света. На пороге стоял Дрим. Его присутствие ощущалось как внезапный укол тепла в ледяное сердце замка.

— Ты опоздал, — прохрипел Найтмер, не открывая единственного бирюзового глаза. — Я уже начал надеяться, что ты передумал и решил сдохнуть где-нибудь по дороге.

Дрим мягко улыбнулся, проходя внутрь. В руках он сжимал свиток с золотой печатью — договор о дружбе и прекращении огня между их командами.

— Здравствуй, брат, — голос Дрима звучал спокойно, несмотря на витавшую в воздухе ауру негатива. — Путь из Омега-таймлайна занял чуть больше времени, чем я рассчитывал. Но я здесь. Мы оба знаем, что эта война истощила всех.

Найтмер фыркнул, и одно из его щупалец нервно дернулось, ударив по каменному полу.

— Договор... Громкое слово для клочка бумаги, который я могу разорвать в любую секунду.

— Но ты этого не сделаешь, — Дрим подошёл ближе, останавливаясь у подножия трона. — Потому что ты тоже устал, Найт. Устал от вечной борьбы, которая не приносит ничего, кроме пустоты.

Весь вечер они провели в малом кабинете Найтмера. На столе стояли две чашки остывшего чая, а между ними лежал подписанный документ. Удивительно, но после официальной части разговор пошёл в иное русло. Они говорили о временах до инцидента с яблоками, о том, как изменились миры, и о том, каково это — нести на своих плечах груз целой мультивселенной.

— Знаешь, — тихо произнёс Найтмер, глядя в окно на вечные сумерки своего королевства, — иногда я скучаю по тому дереву. Не по яблокам. А по тени, в которой мы сидели.

Дрим посмотрел на брата с нескрываемой нежностью.

— Мы можем создать что-то новое, Найт. Не обязательно возвращаться в прошлое.

Ночь опустилась на замок плотным саваном. Из-за сильной магической бури в пустоте Дрим не смог телепортироваться обратно. Найтмер, ворча под нос проклятия, разрешил ему остаться. В замке было много комнат, но по странному стечению обстоятельств (или из-за нежелания Найтмера готовить гостевую спальню) они оказались в личных покоях хозяина замка.

Кровать была огромной, застеленной тяжёлым шёлковым бельём цвета ночи. Они легли по разные стороны, сохраняя дистанцию. Тишина давила на череп. Найтмер лежал на спине, глядя в потолок, чувствуя, как рядом вибрирует аура позитива Дрима.

— Найт? — прошептал Дрим.

— Спи уже, — огрызнулся тот, но в голосе не было привычной злобы.

Внезапно матрас прогнулся. Найтмер не успел среагировать, как Дрим резко надвис над ним, упираясь ладонями в подушку по обе стороны от его головы. Золотистые зрачки Дрима сияли в темноте с необычайной интенсивностью.

— Что ты творишь, придурок? — Найтмер попытался оттолкнуть его щупальцем, но Дрим перехватил движение, прижимая отросток к кровати.

— Тише, — выдохнул Дрим и, не давая брату опомниться, прижался своими зубами к его зубам в глубоком, отчаянном поцелуе.

Найтмер застыл. Его первой реакцией была ярость — он хотел призвать кости, проткнуть наглого брата, выбросить его в окно. Он стал сопротивляться, дёргаясь под весом Дрима, его чёрная слизь забурлила, пачкая светлые одежды гостя. Но Дрим не отступал. Он целовал его так, словно в этом поцелуе заключалось всё прощение мира, вся та любовь, которую они подавляли веками.

Постепенно сопротивление Найтмера ослабло. Горло издало странный, хриплый звук, и он ответил. Его руки, испачканные в чернилах, вцепились в плащ Дрима, притягивая того ближе. Поцелуй стал жадным, почти агрессивным. Это была битва, в которой никто не хотел побеждать, но каждый хотел сдаться.

Дрим отстранился лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его пальцы, дрожа от волнения, потянулись к краю чёрного свитера Найтмера.

— Можно? — тихий вопрос повис в воздухе.

Найтмер вместо ответа сам потянул свиток ткани вверх, обнажая свои рёбра, покрытые слоем вязкой тьмы. Дрим быстро избавился от своей верхней одежды, бросая её куда-то на пол. Его золотистые кости контрастировали с угольно-чёрным телом Найтмера, создавая причудливый узор света и тени.

— Ты пожалеешь об этом утром, — прохрипел Найтмер, когда Дрим начал медленно стягивать с него шорты.

— Утро ещё далеко, — ответил Дрим, избавляясь от остатков своей одежды.

Когда они остались полностью обнажёнными, Найтмер почувствовал странную уязвимость. Без своей брони из негатива, без защитных слоёв одежды, он был просто скелетом, столкнувшимся со своим зеркальным отражением. Дрим прижался к нему всем телом, игнорируя липкую субстанцию, которая теперь покрывала и его кости.

— Ты такой тёплый... — выдохнул Найтмер, когда Дрим начал покрывать его шейные позвонки короткими поцелуями.

— А ты... ты просто мой брат, — прошептал Дрим в ответ.

Дрим действовал осторожно, но настойчиво. Его ладони скользили по тазовым костям Найтмера, вызывая у того невольную дрожь. Щупальца Найтмера, живущие своей жизнью, обвились вокруг талии Дрима, притягивая его вплотную, не оставляя ни миллиметра пространства между ними.

Когда Дрим вошёл в него, Найтмер вскинул голову, издавая сдавленный стон. Это было не больно, но ошеломляюще. Чувства Дрима — его чистая, нефильтрованная любовь и страсть — хлынули в Найтмера через магическую связь, смешиваясь с его собственной тьмой. Это был хаос, настоящий эмоциональный шторм.

— Дрим... чёрт... — Найтмер вцепился когтями в спину брата, оставляя на золотистых костях тёмные следы.

Дрим начал двигаться — сначала медленно, давая им обоим привыкнуть к ощущениям, а затем всё быстрее. Кровать скрипела под их весом, а в тишине комнаты раздавались лишь их тяжёлое дыхание и тихие всхлипы. Найтмер больше не пытался казаться сильным или злым. Он плавился под этим светом, позволяя Дриму видеть свою слабость.

Магия в комнате стала настолько густой, что казалось, её можно коснуться рукой. Золотые и лазурные искры срывались с их тел, танцуя в воздухе. Дрим наклонился к самому лицу Найтмера, ловя его взгляд.

— Смотри на меня, — попросил он. — Не закрывай глаза.

Найтмер подчинился. В этот момент он ненавидел Дрима за то, что тот делает его таким... живым. И в то же время он любил его больше всего на свете.

Ритм стал неистовым. Найтмер выгибался навстречу каждому толчку, его щупальца судорожно сжимали простыни, разрывая ткань. Дрим чувствовал, как его собственная энергия достигает предела. С последним, резким движением они оба содрогнулись. Магический выплеск озарил комнату ослепительной вспышкой, после которой наступила абсолютная, звенящая тишина.

Дрим обессиленно рухнул на грудь брата, тяжело дыша. Найтмер тяжело обнимал его, чувствуя, как его собственная тьма медленно успокаивается, обволакивая их обоих тёплым коконом.

— Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, — подал голос Найтмер спустя долгое время, — я лично скормлю тебя твоим же Хоррорам.

Дрим тихо рассмеялся, притираясь щекой к плечу брата.

— Твои угрозы больше не работают, Найт. Мы подписали договор, помнишь?

Найтмер закрыл глаз, чувствуя, как усталость наконец берет своё.

— Договор о дружбе, — пробормотал он, засыпая. — Ты всегда всё понимал слишком буквально.

Дрим ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, зная, что в эту ночь кошмары не придут. В этом замке, в этой постели, среди чернил и золота, они наконец-то нашли свой покой.