Воу

Воздух в лобби казалось, застыл, превратившись в густой кисель, через который было трудно дышать. Таймер на стене отсчитывал последние секунды до начала раунда, и каждый щелчок отдавался в ушах Элиота ударом молота. Группа выживших — Нуб, Шедлетский, Ту Тайм, Шанс, Билдермен, Дусеккар, Таф и 007n7 — стояли плечом к плечу, проверяя снаряжение. Но Элиот чувствовал странную пустоту в груди. Предчувствие, которое он не мог объяснить.

Когда экран вспыхнул, возвещая о начале раунда, и локация прогрузилась, тишина стала звенящей. Они ожидали увидеть очередного монстра, изуродованное существо или холодного наемника. Но то, что они увидели, заставило даже видавшего виды Шедлетского нахмуриться в недоумении.

В центре арены стояла она.

Девушка была невероятно, почти пугающе красива. Длинные волосы, идеальные черты лица, фигура, которая приковывала взгляд — она выглядела как воплощение мужских грез, если бы не одно «но». В её глазах горел тот же безумный, непредсказуемый огонек, который Элиот привык видеть у Кулкида. Она стояла, слегка наклонив голову набок, и теребила край своей окровавленной одежды, словно маленькая девочка, ожидающая похвалы.

– Ого, – присвистнул Ту Тайм, опуская оружие. – Это что, новый босс? Она... ну, вы сами видите.

– Не расслабляться! – крикнул Билдермен, но его голос дрогнул.

В этот момент девушка заметила их. Её лицо озарилось широкой, невинной улыбкой, которая совершенно не вязалась с ножом, зажатым в тонких пальцах. Она сорвалась с места с такой скоростью, что Шанс едва успел вскрикнуть.

Но целью была не группа. Целью был Элиот.

Элиот замер. Весь мир вокруг него перестал существовать. Звуки сражения, крики Нуба, предостережения 007n7 — всё ушло на задний план. Перед его глазами пронеслись годы поисков, бессонные ночи и чувство вины, которое выжигало его изнутри. Это была она. Бьютигерл. Девочка, которую он когда-то нашел в руинах, которую кормил последними крохами и которую в шутку грозился бросить каждый раз, когда она проказничала, хотя оба знали, что он скорее умрет, чем оставит её.

– Папа! – звонкий, детский голосок разрезал тишину, заставив остальных застыть в шоке.

Она врезалась в него, но не с целью убить. Она обхватила его руками, прижимаясь так сильно, что у Элиота перехватило дыхание. Нож в её руке опасно блеснул у его горла, но она, казалось, даже не замечала его.

– Элиот, назад! – закричал Дусеккар, вскидывая винтовку. – Это убийца!

– Не стрелять! – Элиот наконец обрел голос, хотя тот и сорвался на хрип. – Стой... Бьюти? Это правда ты?

Девушка отстранилась, глядя на него снизу вверх. Её губы надулись в обиженной гримасе, точь-в-точь как в детстве, когда он запрещал ей поздно возвращаться.

– Ты долго не приходил, – прошептала она, и в её голосе послышались слезы. – Я ждала. Я играла с другими, но они все ломались. Ты ведь не сломаешься?

Она подняла нож и, прежде чем кто-то успел среагировать, полоснула Элиота по плечу. Кровь брызнула на её лицо, и Бьюти радостно засмеялась, хлопая в ладоши.

– Элиот! – Таф рванулся вперед, но Элиот выставил руку, останавливая товарищей.

– Назад, я сказал! – Он чувствовал, как по руке стекает теплое, но боль была ничем по сравнению с тем, что он видел в её глазах. Она была здесь, но её разум... он был разбит. Она вела себя как ребенок, запертый в теле опаснейшего убийцы. Совсем как Кулкид, только еще более нестабильная.

Бьютигерл прикоснулась пальцем к его ране, пробуя кровь на вкус. Её лицо внезапно помрачнело. Она посмотрела на свои окровавленные руки, потом на бледнеющее лицо Элиота, и её брови сошлись у переносицы в искреннем замешательстве.

– Папа? Почему ты... такой тихий? – Она ткнула его пальцем в грудь. – Тебе больно? Почему ты умираешь? Ты не должен ломаться, папа! Ты обещал!

– Я не ломаюсь, маленькая, – прохрипел Элиот, пытаясь улыбнуться через силу. – Просто... ты стала очень сильной.

Бьюти задрожала. Её детское восприятие реальности столкнулось с жестокой правдой игры. Она не понимала правил, она просто «играла», как учил её этот проклятый мир. Увидев, что Элиот слабеет, она вскрикнула — пронзительно, по-птичьи — и оттолкнула его от себя.

– Скучно! – внезапно выкрикнула она, и её лицо мгновенно превратилось в холодную маску безразличия. – Ты плохой. Ты не хочешь играть правильно.

Она резко развернулась к остальным. Её взгляд остановился на Шедлетском, который держал меч наготове.

– Ты! – Она указала на него ножом. – Ты кажешься крепким. Давай проверим, сколько в тебе красного сока!

– О черт, – выдохнул Шедлетский, принимая боевую стойку. – Ребята, кажется, семейное воссоединение окончено.

– Бьюти, стой! – Элиот попытался подняться, но 007n7 подхватил его под руку.

– Элиот, она не в себе, – быстро проговорил седьмой. – Если ты не позволишь нам её остановить, она вырежет нас всех. Ты видел её скорость?

Бьютигерл уже кружилась в смертоносном танце. Она двигалась неестественно, игнорируя законы физики, смеясь и напевая какую-то жуткую колыбельную. Шанс едва успел уклониться от её выпада, лишившись части плаща.

– Она как Кулкид на стероидах! – крикнул Нуб, отстреливаясь. – Элиот, сделай что-нибудь! Она же тебя слушала!

Элиот смотрел, как девушка, которую он когда-то учил добру, с легкостью раскидывает его друзей. Он вспомнил, как искал её месяцами, как заглядывал в каждое лицо в надежде увидеть эти глаза. И вот он нашел её. Но цена была слишком высока.

– Бьюти! – закричал он, вкладывая в этот крик все оставшиеся силы. – Если ты тронешь их, я действительно уйду! Навсегда!

Девушка замерла в паре сантиметров от горла Билдермена. Её нож дрожал. Она медленно повернула голову к Элиоту, и в её глазах на мгновение промелькнула та самая маленькая девочка, которая боялась темноты.

– Уйдешь? – тихо переспросила она. – Опять?

– Опять, – твердо сказал Элиот, хотя сердце его разрывалось. – Уйду и никогда не вернусь. Брось нож.

Бьютигерл посмотрела на нож, потом на Билдермена, который затаил дыхание. На её лице отразилась мучительная борьба. Она не понимала морали, не понимала добра и зла, но она понимала страх потери.

– Ты злой, папа, – наконец произнесла она, и в её голосе зазвучала сталь, смешанная с обидой. – Ты всегда так говоришь. Ты всегда пугаешь.

Она с силой отшвырнула нож в сторону, и тот со звоном вонзился в каменную стену.

– Я найду другую игрушку, – капризно заявила она, топнув ногой. – А ты... ты сиди здесь и думай, какой ты плохой!

С этими словами она сорвалась с места и исчезла в тенях коридора так же быстро, как и появилась. Раунд продолжался, но для Элиота он закончился в ту же секунду. Он опустился на колени, тяжело дыша.

– Что это было? – Ту Тайм подошел к нему, осторожно протягивая аптечку. – Элиот, ты в порядке? Кто она такая?

Элиот посмотрел на свои руки, испачканные её и своей кровью.

– Мой самый большой провал, – ответил он, глядя в темноту, куда ушла Бьюти. – И моя единственная надежда.

– Нам нужно идти, – подал голос Шедлетский, потирая шею. – Она еще вернется. И в следующий раз она может не испугаться твоих угроз.

– Я знаю, – Элиот принял помощь друзей и поднялся. – Но теперь я хотя бы знаю, что она жива. И я не оставлю её в этом аду. Даже если мне придется сломать эту игру навсегда.

Группа двинулась вперед, вглубь локации, но каждый из них теперь оглядывался назад. Появление Бьютигерл изменило всё. Теперь это не была просто борьба за выживание. Это была битва за душу, которая заблудилась в кошмаре, и Элиот знал, что это только начало их самого опасного раунда.