Грех семьй

Сон Юки стоял перед ростовым зеркалом в своей комнате, погруженной в полумрак. В свои шестнадцать лет он выглядел гораздо старше: рост сто девяносто пять сантиметров, широкие плечи и атлетическое телосложение делали его фигуру внушительной. Черные взъерошенные волосы с выбритыми висками обрамляли лицо с фарфорово-бледной кожей и пронзительными небесно-голубыми глазами. На его спине, вдоль всего позвоночника, тянулась сложная татуировка — острые, сегментированные линии, напоминающие кости или шипы, расходящиеся крыльями на лопатках.

Но сейчас в зеркале отражался не просто красивый подросток. По ту сторону стекла на него смотрело существо, сотканное из костей и древней мощи.

Его вторая сущность. Скелет в длинном черном пальто с высоким воротником.

Юки медленно поднял руку, и отражение повторило жест. Светящиеся красные глаза скелета с тонкими линиями, тянущимися вверх, не мигая, следили за каждым движением оригинала. Юки подошел ближе, почти касаясь поверхности зеркала.

– А я хорош, мне нравится, — прошептал он, усмехнувшись.

Он шутливо высунул язык, и скелет в зеркале сделал то же самое. У сущности язык был длинным, гибким и горел неоновым красным светом. Юки замер, разглядывая это зрелище с любопытством исследователя. Ради эксперимента он закусил край футболки и чуть спустил штаны, проверяя теорию. Даже там, в тазовой области скелета, пульсировал тот же неоновый красный свет.

– Охренеть, — выдохнул Юки, возвращая одежду в порядок. — Ну и ну.

Он чувствовал за спиной присутствие своих «инструментов». Два огромных костяных черепа — бластера — незримо парили в пространстве между мирами, готовые в любой момент материализоваться. Левый с черной глазницей и красной радужкой, правый — излучающий интенсивное голубое свечение. На ладонях Юки жглись круглые метки: красная на левой, голубая на правой.

Никто в семье не знал о его силе. Юки всегда предпочитал оставаться в тени. Его старший брат, Сон Сухо, был «золотым мальчиком», гордостью родителей. Сон Джинву и Ча Хэ Ин души не чаяли в старшем сыне, и Юки это вполне устраивало. Он любил тишину, любил готовить, копаться в машинах и слушать музыку. Конфликты были не для него — он был слишком мудр, чтобы тратить время на пустые ссоры.

Однако в их семье всегда витало некое напряжение. Родители словно что-то скрывали, переглядываясь за ужином или внезапно замолкая, когда Юки входил в комнату. Он привык к этому. Привык быть один.

В тот день Юки вернулся из школы раньше обычного. Учитель заболел, и последние две пары отменили. В доме стояла странная, вязкая тишина, которую нарушали лишь приглушенные звуки из родительской спальни. Дверь была приоткрыта.

Юки хотел просто пройти мимо, но что-то заставило его остановиться. Любопытство или интуиция? Он заглянул в щель и застыл.

Мир внутри него словно раскололся. На широкой кровати он увидел не только отца и мать. Там был и Сухо. Все трое были сплетены в едином порыве страсти, и то, что они делали, выходило далеко за рамки нормальных семейных отношений. Это не было насилием — это было добровольное, жадное и глубокое единение, от которого веяло чем-то древним и пугающим.

Юки почувствовал, как к горлу подкатил ком. Его лицо побледнело еще сильнее, а пальцы на руках непроизвольно дернулись, пробуждая костяные метки. Он развернулся и бесшумно, словно тень, вылетел из дома.

Оказавшись на улице, он бежал, пока легкие не начало жечь. Юки опустился на старую лавочку в пустом парке и дрожащими руками достал сигарету. Щелчок зажигалки, глубокая затяжка. Его трясло мелкой дрожью.

– Охренеть... — выдохнул он вместе с дымом. — Просто охренеть.

Теперь всё встало на свои места. Почему они всегда вместе. Почему Сухо всегда смотрит на отца с таким обожанием, а мать — на них обоих. Почему Юки всегда был лишним, третьим лишним, отодвинутым на задний план. Они были единым целым, замкнутой системой, в которой ему не было места.

– Боже, — Юки схватился за голову, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с тошнотой. — Что мне делать? Я не могу туда вернуться.

Он понимал: если он сейчас увидит их лица, его сила вырвется наружу. Бластеры просто сотрут этот дом с лица земли вместе со всеми его грязными тайнами. Гнев пульсировал в висках, а перед глазами начали плясать красные искры.

Ему нужно было заземлиться. Нужен был кто-то нормальный. Кто-то, кто не принадлежал к этому безумному миру охотников и семейных извращений.

Юки достал телефон и набрал номер, который знал наизусть.

– Ливон? — голос Юки дрогнул.

– Юки? — на том конце послышался мягкий, бархатистый голос. — Что-то случилось? Ты звучишь... странно.

Чон Ливон был его парнем уже год. Археолог, обычный человек, который не имел никакого отношения к системе уровней или магии. Он был воплощением спокойствия и красоты: мягкие черные волны волос, серые глаза, всегда светящиеся добротой, и эта его едва заметная, теплая улыбка.

– Ливон, я... я могу приехать? Прямо сейчас. Пожалуйста.

– Конечно, солнце. Я дома, — в голосе Ливона послышалось беспокойство. — Приезжай. Я поставлю чай. Или что-нибудь покрепче?

– Просто будь там, — прошептал Юки и сбросил вызов.

Дом Ливона находился в тихом районе. Юки добрался туда за пятнадцать минут, нарушая все возможные правила движения на своем мотоцикле. Когда он вошел, Ливон уже ждал его у двери. На нем была простая светлая футболка, подчеркивающая его изящную шею и светлую кожу.

Ливон не стал задавать вопросов сразу. Он просто обнял Юки, позволяя высокому парню уткнуться лбом в свое плечо.

– Тебя всего трясет, — тихо сказал археолог, поглаживая Юки по взъерошенным волосам. — Пойдем в гостиную.

Они сели на диван. Юки долго молчал, глядя в одну точку. Ливон терпеливо ждал, согревая его ладони своими.

– Ты когда-нибудь чувствовал, что твоя жизнь — это декорация? — наконец спросил Юки. — Что люди, которых ты считал близкими, на самом деле монстры?

Ливон внимательно посмотрел на него своими серыми глазами.

– В археологии мы часто находим красивые храмы, — начал он мягко. — Но если копнуть глубже, под фундаментом оказываются кости жертв. Люди не меняются тысячи лет, Юки. У каждого есть подвал, куда лучше не заглядывать.

– Мой подвал только что взорвался мне в лицо, — Юки горько усмехнулся. — Я увидел то, чего не должен был видеть. Мои родители... и Сухо. Они...

Он не смог договорить, но Ливон, кажется, всё понял по его лицу. Взгляд археолога стал серьезным, но в нем не было осуждения или шока — только глубокое сочувствие.

– Это тяжело, — произнес Ливон. — Но послушай меня. Ты — это не они. Твоя кровь может быть их, но твоя душа принадлежит только тебе.

Юки поднял руку и посмотрел на свою ладонь, где под кожей скрывалась голубая метка.

– Ты даже не представляешь, насколько я «не они», Ливон, — прошептал он. — У меня есть секреты, которые посильнее их семейных оргий.

– У всех нас есть секреты, — Ливон чуть улыбнулся и коснулся скулы Юки. — Но я люблю тебя не за твои тайны, а за то, какой ты со мной. Ты добрый, ты потрясающе готовишь, и ты самый умный парень из всех, кого я знаю. Остальное... остальное мы решим.

Юки посмотрел на него и впервые за вечер почувствовал, что может дышать. Ливон был его якорем. Его единственной связью с нормальным миром.

– Я не хочу возвращаться домой, — твердо сказал Юки. — Никогда.

– И не нужно, — кивнул Ливон. — Оставайся здесь. Места хватит. Мои раскопки подождут, а ты мне важнее любой древности.

Юки притянул Ливона к себе и крепко обнял. В этот момент он почувствовал, как его вторая сущность внутри успокаивается. Красный свет в глазах скелета, который он видел в зеркале, угас, сменившись привычной небесной синевой.

– Спасибо, — выдохнул он в макушку парня.

– За что?

– За то, что ты обычный. За то, что ты настоящий.

Юки знал, что впереди его ждет тяжелый разговор с отцом — с Теневым Монархом, который наверняка почувствовал его всплеск силы. Он знал, что Сухо будет искать его. Но сейчас, в этой маленькой квартире, пахнущей старыми книгами и чаем, он был в безопасности.

Он был Юки. Не братом Сухо, не сыном Джинву. Просто Юки. И у него была своя сила, о которой мир еще узнает. Но не сегодня.

Сегодня он просто хотел закрыть глаза и забыть о том, что видел за приоткрытой дверью.

– Ливон? — позвал он тихо.

– Да?

– Если я когда-нибудь стану монстром... ты скажешь мне об этом?

Ливон отстранился, заглянул ему прямо в глаза и мягко улыбнулся:

– Монстры не спрашивают об этом, Юки. Монстры не умеют так искренне любить. Так что спи. Завтра будет новый день.

И Юки заснул, впервые за долгое время не боясь своих отражений. В тени его подсознания два огромных черепа несли свою стражу, охраняя покой того, кто решил выбрать свой собственный путь, отличный от пути его великой и порочной семьи.