Жнец

Сон Юки стоял перед зеркалом в своей комнате, рассматривая собственное отражение. В свои шестнадцать он уже перерос многих сверстников, достигнув внушительных ста девяноста пяти сантиметров. Его внешность была вызывающей, почти дерзкой: взъерошенные иссиня-черные волосы с выбритыми висками контрастировали с неестественно бледной, фарфоровой кожей. Небесно-голубые глаза, доставшиеся ему от отца, казались слишком холодными для подростка.

Парень стянул через голову футболку, обнажая атлетическое тело. На спине, от самого основания шеи и вниз по позвоночнику, тянулась сложная татуировка. Острые, вытянутые формы, напоминающие крылья или шипы, охватывали лопатки, а центральная часть состояла из сегментированных элементов, похожих на кости. На руках до самых плеч также чернели узоры в виде костей и четких линий.

– Ну что, посмотрим на тебя снова? – прошептал Юки, едва заметно улыбнувшись.

Внезапно отражение в зеркале подернулось рябью. Вместо красивого юноши на него смотрел человеческий скелет, облаченный в длинное черное пальто с высоким воротником. Из пустых глазниц скелета лился багровый свет, а тонкие красные линии тянулись от них вверх, словно кровавые слезы, застывшие в воздухе.

Юки подошел ближе, и скелет повторил его движение. Это была его вторая сущность, его истинная сила, о которой не знал никто в мире, даже его прославленный отец, величайший охотник Сон Джинву.

Юки шутливо высунул язык, и отражение сделало то же самое. Только у скелета язык оказался длинным, гибким и светящимся неоновым красным светом. Парень хмыкнул, приподнял край футболки и чуть спустил домашние штаны. Даже там, в тазовой области скелета, пульсировало то же неоновое красное свечение.

– Ахуеть... – выдохнул он, возвращая себе человеческий облик. – Эстетика смерти во всей красе.

Его семья всегда казалась окружающим идеалом. Сон Джинву — герой человечества, Ча Хэ Ин — сильнейшая женщина-охотник, и их «золотой мальчик» Сухо, который был старше Юки на три года. Но внутри этого семейного склепа всё давно сгнило. Семья раскололась на два лагеря: Сухо всегда был под крылом матери, а Юки... Юки был тенью отца, хотя и тот уделял ему время лишь изредка, словно выполняя скучную обязанность.

Юки был другим. Он не лез в конфликты, был мудр не по годам, обожал готовить, разбирался в машинах и обладал интеллектом, который позволял ему просчитывать ходы окружающих наперед. Пока Сухо купался в лучах славы, Юки предпочитал оставаться в тени, скрывая свою истинную мощь. Силу, способную призывать гигантские костяные черепа-бластеры, стреляющие испепеляющим голубым пламенем.

В тот день Юки вернулся из школы раньше обычного. В доме было подозрительно тихо, лишь из глубины коридора, со стороны родительской спальни, доносились странные звуки. Дверь была приоткрыта.

Юки подошел ближе, намереваясь просто поздороваться, но застыл как вкопанный. То, что он увидел сквозь щель, не укладывалось в рамки нормальности, морали или здравого смысла. На широкой кровати в сплетении тел он увидел не только отца и мать. Там был Сухо.

Мир вокруг Юки на мгновение замер. Тошнота подступила к горлу, но холодный, расчетливый ум взял верх над эмоциями. Он не закричал, не ворвался внутрь. Он медленно, почти бесшумно достал телефон и включил камеру.

Две минуты записи. Две минуты неопровержимого доказательства того, что «идеальная семья Сон» — это сборище извращенцев, погрязших в инцесте.

Так же тихо, как и вошел, Юки покинул дом. Оказавшись на улице, он быстрым шагом дошел до ближайшего сквера, сел на лавочку и дрожащими пальцами достал сигарету. Щелчок зажигалки — и первый клуб дыма вырвался из его легких.

– Ахуеть... Это многое объясняет, – прошептал он в пустоту.

На его губах заиграла злая, торжествующая улыбка. В глазах на мгновение вспыхнул тот самый красный свет, присущий его второй сущности.

– Теперь у меня есть компромат, – Юки откинулся на спинку лавочки, чувствуя, как внутри него растет странное чувство свободы. – Больше никаких попыток им угодить. Больше никаких слез матери из-за моих «плохих оценок» или издевательств Сухо под видом братской заботы.

Он вспомнил, как Сухо вечно подставлял его перед отцом, как мать картинно вздыхала, глядя на его пирсинг и татуировки, называя его «разочарованием». Теперь всё это не имело значения.

– Хотят играть в идеальную семью? Пусть играют. Но платить за это зрелище теперь будут они, – Юки поднялся, затушив сигарету о подошву ботинка.

Он направился в сторону делового центра города. Мало кто знал, но благодаря своему уму Юки уже давно начал зарабатывать на бирже и крипторынках, используя анонимные счета. У него была своя квартира, купленная на подставное лицо, о которой родители даже не догадывались.

Дойдя до безопасного места, он достал телефон и набрал короткое сообщение отцу: «Заночую у друга, буду завтра к вечеру».

Ответ пришел почти мгновенно: «Хорошо. Веди себя прилично».

Юки усмехнулся, глядя на экран.

– Прилично? Папа, ты даже не представляешь, насколько «приличным» я теперь буду.

Он вошел в свою тайную квартиру. Здесь пахло новой мебелью и холодным металлом. Юки подошел к панорамному окну, за которым зажигались огни Сеула. Он знал, что его сила растет с каждым днем. Теперь, когда последние оковы привязанности к семье были разорваны этим грязным секретом, он чувствовал себя по-настоящему всемогущим.

– Я буду готовить только для себя, – сказал он своему отражению в стекле, где на мгновение снова промелькнул скелет в черном пальто. – Буду жить для себя. И если отец решит пригрозить мне лишением наследства или денег... что ж, мне будет что ему показать в ответ.

Юки сел в глубокое кресло и открыл ноутбук. Его пальцы порхали по клавишам, переводя очередную сумму на скрытый счет. Он больше не был младшим сыном Сон Джинву. Он был кем-то гораздо более опасным. Он был тем, кто знает правду.

– Ну что, «золотой мальчик» Сухо, – Юки посмотрел на видео в телефоне, прежде чем заблокировать его паролем из шестнадцати знаков. – Посмотрим, как ты запоешь, когда твой трон начнет шататься.

В комнате материализовались два огромных костяных черепа. Череп слева сверкнул красной радужкой и голубым светом из пасти, а тот, что справа, окутал комнату холодным сиянием. Юки поднял руки, на ладонях которых вспыхнули метки: красная на левой, голубая на правой.

– Игра началась, – произнес он, и в тишине квартиры этот голос прозвучал как смертный приговор прежней жизни.

Он знал, что впереди его ждет много трудностей, но страха не было. Было лишь предвкушение. Теперь он сам распоряжался своей судьбой, и никто в этом мире — ни люди, ни боги, ни собственные родители — не могли ему помешать.

Юки закрыл глаза, представляя, как завтра он вернется в тот дом и посмотрит им в глаза. Он будет улыбаться. Он будет вежлив. И он будет знать, что каждый их вздох теперь принадлежит ему.

Ведь нет ничего сильнее правды, спрятанной в кармане того, кому нечего терять.