МУРМУРМУР ГЕРОИН МЕФЕДРОН КЕК И КОКАИН

На улице был ебучий мороз, из тех, что щиплют за щеки так, будто хотят их нахуй оторвать. Снег под ногами скрипел, как старая телега, а воздух был настолько ледяным, что каждый вдох отзывался колкой болью в легких. Но этой компании было абсолютно поебать на температуру.

Саша, как самый ответственный (или просто единственный, у кого была нормальная работа и каток под боком), вытащил всех на местное озеро.

– Блядь, Макс, если твоя собака еще раз попытается лизнуть мои коньки, я её привяжу к дереву! – заорал Даня, пытаясь удержать равновесие на льду. Его белые волосы сливались со снегом, а сам он, будучи самым низким, выглядел как какой-то сказочный эльф-переросток, который вот-вот ебнется.

– Отъебись от Лисы, она просто проверяет, не из говна ли сделаны твои лезвия, – заржал Макс, поправляя шапку на лысой голове. Он прихлебывал пиво прямо из банки, игнорируя неодобрительный взгляд Саши. – Смотри, как надо, сопляк!

Катя стояла в стороне, вцепившись в свои ледянки. Она ненавидела коньки. Всей душой. Эти железные хреновины казались ей орудием пыток, придуманным инквизицией. Красные волосы выбивались из-под шапки, а очки постоянно запотевали от дыхания. Она чувствовала себя немного неуклюжей, но зиму любила. Снег скрывал всё дерьмо этого мира, делая его чистым и тихим.

– Кать, ты чего там замерла? – Дима подъехал к ней плавно, почти грациозно. Высокий, в очках, он выглядел на льду удивительно уверенно. – Пошли на горку? Коньки – это для мазохистов, я с тобой согласен.

Катя шмыгнула носом и чуть покраснела. Дима ей нравился, но она до смерти боялась, что кто-то это заметит.

– Пошли, – буркнула она, стараясь не смотреть ему в глаза. – Только если ты не будешь орать как резаный, когда мы вниз полетим.

– Обещаю только, что не упаду на тебя, – усмехнулся он.

В это время Таня и Маша пытались устроить соревнование по скоростному бегу на коньках. Таня, со своими короткими желтыми волосами и вечной энергией, подрезала Машу на повороте.

– Эй! Это было нечестно, ты, коза! – крикнула Маша, смеясь. Она была в розовом пуховике, ярким пятном выделяясь на серо-белом фоне.

– Победителей не судят, Маш! – Таня показала ей язык. – Кто последний до берега, тот покупает пиццу! Ой, бля, Катя же её не ест... Ладно, тот покупает Кате шоколадку!

Катя, услышав это, лишь тихо вздохнула. Шоколад – это хорошо. Это лучше, чем возвращаться домой. При мысли о доме внутри всё сжалось. Она вспомнила пустой холодильник, крики и ту давящую тишину, от которой хотелось лезть на стенку.

Прогулка затянулась на пару часов. Все успели промокнуть, замерзнуть и знатно заебаться. Макс в итоге всё-таки уронил Даню в сугроб, за что получил снежком прямо в лысину, а Саша всё это время пытался сохранить лицо серьезного учителя, хотя сам пару раз едва не растянулся на льду, когда Лиса пробегала мимо.

– Всё, народ, я официально заявляю: у меня яйца звенят от холода, – проворчал Макс, отряхивая штаны. – Саш, мы к тебе? У тебя же хата свободна?

Саша кивнул, поправляя шарф.

– Да, заваливайтесь. Только чур не разнести мне гостиную. Мне завтра планы уроков проверять, а не мебель чинить.

Когда они ввалились в квартиру Саши, по коридору сразу разнесся запах мокрой шерсти, снега и дешевого парфюма. Катя зашла последней, аккуратно вешая куртку. Внутри неё разливалось странное чувство облегчения. Она знала, что сегодня ей не придется слушать пьяные разборки или прятаться в своей комнате, стараясь стать невидимой.

Маша подошла к ней и тихо положила руку на плечо.

– Катюш, всё нормально? Ты какая-то пришибленная после горки.

– Нормально, Маш, – Катя выдавила улыбку. – Просто устала. Рада, что мы здесь.

Маша понимающе кивнула. Она была одной из немногих, кто знал, какой пиздец творится у Кати дома. Дима тоже знал – он однажды случайно стал свидетелем одной сцены, когда провожал её, и с тех пор смотрел на неё с такой щемящей нежностью, что Кате хотелось и плакать, и бежать одновременно.

– Так, блядь! – Таня уже вовсю хозяйничала на кухне. – Саш, где у тебя чайник? Маше нужен её зеленый веник, а мне нужно что-то горячее, иначе я сдохну.

– В шкафу над раковиной, Тань, – отозвался Саша, стягивая свитер. – Макс, убери собаку от дивана, она вся мокрая!

– Лиса, фу! – лениво крикнул Макс, уже открывая новую банку пива. – Слышь, Даня, тащи приставку, будем в футбол резаться.

– Пошел ты, Макс, я хочу в волейбол, – огрызнулся Даня, но всё равно полез за джойстиками.

Катя устроилась в углу большого дивана, поджав ноги. Ей было уютно. Дима присел рядом, чуть ближе, чем того требовали приличия, но недостаточно близко, чтобы это выглядело подозрительно для остальных.

– Хочешь чаю? – спросил он негромко. – Или, может, Макс поделится пивом?

– Не, пиво – говно, – Катя поморщилась. – Давай чай. Только без сахара.

Дима ушел на кухню и вернулся через пару минут с двумя кружками.

– Слушай, – он понизил голос, когда они остались в относительной тишине под крики Макса и Дани, спорящих из-за счета в игре. – Если хочешь, можешь у Саши на подольше остаться. Он не против, я спрашивал. Ну, типа, если дома совсем хуево.

Катя замерла, глядя в свою кружку. Пар от чая приятно щекотал нос.

– Ты ему рассказал? – прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

– Нет, конечно. Я же не крыса, – Дима мягко коснулся её руки. – Просто сказал, что тебе нужно место, где можно спокойно поботать или просто посидеть. Он нормальный мужик, поймет.

– Спасибо, Дим, – она шмыгнула носом и надела очки, которые чуть сползли. – Реально, спасибо.

– Забей. Мы же друзья, – он улыбнулся, но в глазах промелькнуло что-то еще, что Катя не решилась расшифровать.

Вечер катился своим чередом. Маша принесла шоколад и начала раздавать его всем, как маленьким детям. Саше достался горький, Тане – с орехами, а Кате – её любимый, молочный.

– О, ебать, – Макс оторвался от экрана. – Саня, у тебя в холодильнике мышь повесилась? Где еда?

– Мы только что гуляли, Макс, – вздохнул Саша. – Закажите что-нибудь. Только не пиццу, Катя её не переносит.

– Давайте суши? – предложил Даня. – Или китайскую лапшу в коробочках? Это пафосно и вкусно.

– Лапша – тема, – одобрила Таня. – Заказываем на всех. Кать, тебе с курицей или овощами?

– С овощами, – тихо ответила Катя.

Она смотрела на своих друзей и впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. Здесь не было криков, не было страха, что сейчас кто-то ворвется в комнату и начнет орать из-за немытой тарелки или просто потому, что жизнь – дерьмо. Здесь был Макс со своей тупой собакой, вечно позитивный Даня, заботливая Маша, ворчливая, но классная Таня, рассудительный Саша... и Дима.

Когда еду привезли, все уселись прямо на ковре в гостиной. Макс всё-таки умудрился пролить соус на ковер, на что Саша только закатил глаза и выдал длинную тираду на латыни, которую он использовал, когда хотел выругаться интеллигентно.

– Бля, Саш, переведи, – попросил Даня, запихивая в рот огромный кусок ролла.

– Это значит, что ты дегенерат, Макс, – перевела Таня, хихикая.

– Сам такой, – огрызнулся Макс, вытирая пятно салфеткой.

Катя ела свою лапшу, слушая этот привычный шум. В какой-то момент она поймала на себе взгляд Маши. Та подмигнула ей, мол, видишь, всё хорошо.

Позже, когда все начали укладываться (кто на диване, кто на надувном матрасе, который Саша предусмотрительно вытащил), Катя вышла на балкон. Мороз уже не казался таким страшным. Город светился огнями, и снежинки медленно падали в свете фонарей.

Дверь скрипнула, и на балкон вышел Дима. Он накинул ей на плечи свою куртку.

– Замерзнешь же, дурында красноголовая.

– Мне нормально, – Катя плотнее закуталась в куртку. Она пахла Димой – каким-то древесным парфюмом и немного табаком, хотя он курил редко.

– Кать, – он встал рядом, глядя на пустую улицу. – Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на нас? На меня?

– Знаю, – она опустила голову. – Просто... стыдно как-то. Мне девятнадцать, а я веду себя как побитая собака.

– Нихуя не стыдно, – жестко отрезал Дима. – Стыдно должно быть тем, кто доводит до такого. А ты – молодец. Ты справляешься.

Он на мгновение приобнял её за плечи, и Катя на секунду прижалась к нему, позволяя себе слабость. Всего на секунду.

– Пошли внутрь, – сказал он тише. – Там Макс обещал на гитаре что-то сбацать, пока Саша его не придушил.

Они вернулись в теплую квартиру. Макс действительно достал электрогитару, но, к счастью, не стал подключать комбик, а просто тихо перебирал струны. Маша и Таня о чем-то шептались, Даня уже вовсю храпел, свернувшись калачиком на матрасе.

Катя легла на край дивана, закрыла глаза и впервые за неделю уснула почти мгновенно. Ей не снились кошмары. Ей снился снег, вкус молочного шоколада и тепло чьей-то руки, сжимающей её ладонь. И в этот момент ей было абсолютно поебать на всё остальное.