Грех

Двухметровая тень скользнула по коридору элитного особняка семьи Сон. Юки, которому едва исполнилось шестнадцать, двигался с грацией хищника, чей шаг был абсолютно бесшумен. Его рост в сто девяносто пять сантиметров и атлетическое телосложение делали его заметным в любой толпе, но здесь, в родных стенах, он привык быть невидимым.

Он поправил воротник своей куртки, скрывая начало татуировки, которая змеилась от основания шеи вниз по позвоночнику. Этот сложный, пугающий узор, напоминающий костяную структуру или шипы демонических крыльев, был его личным секретом, как и те костяные линии, что доходили до самых кистей рук. Его фарфоровая кожа контрастировала с черными взъерошенными волосами и выбритыми висками, а в каждом ухе поблескивало по три пирсинга.

Юки вернулся домой раньше обычного. Учеба в элитной академии давалась ему слишком легко — его интеллект и мудрость, не по годам развитые, позволяли щелкать задачи как орехи. Пока его старший брат Сон Сухо, «золотой мальчик» и надежда семьи, блистал на тренировках, Юки предпочитал тишину, музыку в наушниках и рев моторов своих дорогих спортивных машин, спрятанных в гараже.

Дом встретил его странной, тягучей тишиной. Обычно здесь пахло энергией маны, которой буквально искрился отец — Сон Джинву, Теневой Монарх. Или доносились звуки тренировок матери, Ча Хэ Ин.

Юки прошел мимо кухни, где он часто любил проводить время, готовя изысканные блюда, которые по вкусу могли соперничать с шедеврами лучших шеф-поваров. Но сегодня аппетита не было. Какое-то странное предчувствие, холодное, как дыхание смерти, коснулось его затылка.

Поднимаясь на второй этаж, он услышал приглушенные голоса. Они доносились из главной спальни. Юки замер. Его небесно-голубые глаза сузились.

– ...мы не можем вечно это игнорировать, – голос матери звучал устало, но твердо. – Юки слишком отличается. Он не проявляет способностей охотника, он замкнут. В нашей семье... он как инородное тело.

– Я пытался просканировать его систему маны, – это был глубокий, вибрирующий бас отца. – Но там пустота. Абсолютная тишина. Сухо — мой истинный наследник, он несет свет и силу. Юки же... с ним нужно что-то делать. Он не вписывается в ту картину идеального мира, которую мы строим.

– Может, отправить его за границу? – подал голос Сухо. В его интонациях не было злости, лишь равнодушие, которое ранило больнее любого клинка. – Он только мешает имиджу семьи. Люди спрашивают, почему младший сын величайшего охотника просто тратит деньги на тачки и музыку.

Юки стоял за дверью, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Внутри него что-то шевельнулось. Вторая сущность, его истинное «Я», о котором не знал даже Теневой Монарх, отозвалась глухим рыком в сознании. Скелет с пылающими красными глазами, облаченный в длинное черное пальто, ждал своего часа.

Юки осторожно толкнул дверь, которая была лишь слегка приоткрыта. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар, а затем налиться свинцовой тяжестью.

На огромной кровати, в лучах заходящего солнца, отдыхала его «идеальная» семья. Мать лежала посередине, обнимая одной рукой мужа, а другой — старшего сына. Они выглядели как единое целое, как замкнутый круг, в котором не было и не могло быть места для кого-то четвертого. Эта близость, эта странная, почти болезненная сплоченность, в которой границы между ними словно стирались, вызвала у Юки приступ тошноты.

Они обсуждали его участь так, словно он был бракованной деталью в дорогом механизме. Словно он не был их плотью и кровью.

– Значит, вот какая у вас любовь, – прошептал он едва слышно, так, что даже сверхъестественный слух отца не уловил этот звук в коконе их самодовольства. – На троих. Спите друг с другом в своем идеальном мире...

Юки развернулся и так же бесшумно, как вошел, покинул дом. Каждая ступенька, каждый предмет интерьера теперь казались ему чужими, пропитанными ложью.

Выйдя на улицу, он вдохнул прохладный вечерний воздух. Руки слегка дрожали. Он достал из кармана пачку сигарет и щелкнул дорогой зажигалкой. Огонек на мгновение отразился в его небесно-голубых глазах, прежде чем в них вспыхнуло нечто иное — холодное, потустороннее пламя.

Он пошел прочь от особняка, углубляясь в тени парка. С каждым шагом его человеческий облик словно истончался.

– Хотите избавиться от меня? – Юки выпустил густую струю дыма, глядя на свои руки.

На ладонях начали проступать светящиеся метки: красная на левой, голубая на правой. Кожа на пальцах на мгновение стала прозрачной, обнажая белизну костей.

– Вы даже не представляете, кого вы вырастили в своей тени, – горько усмехнулся он.

Внезапно пространство вокруг него исказилось. Воздух стал тяжелым, насыщенным запахом озона и древней смерти. За его спиной, словно из самого ада, материализовались два огромных костяных черепа — его Бластеры. Тот, что слева, сверкнул черным глазом с красной радужкой, и его пасть озарилась мертвенно-голубым светом. Правый череп, парящий чуть выше, излучал такое интенсивное сияние, что тени деревьев удлинились и задрожали.

Юки изменился. Теперь это был не просто красивый юноша в дорогой одежде. На нем было длинное черное пальто с высоким воротником, а из глазниц его истинной формы — человеческого скелета, скрытого под маской плоти — тянулись тонкие красные линии света.

– Отец думает, что он единственный хозяин смерти, – Юки посмотрел на свои костлявые пальцы, на которых играли блики маны. – Сухо думает, что он золотой наследник. А мать... мать просто выбрала сторону силы.

Он вспомнил, как Сухо всегда получал лучшие мечи, как отец лично тренировал его в подземельях, как Хэ Ин ласково улыбалась старшему сыну после каждой победы. Юки же всегда оставался в библиотеке или в гараже. Его считали «тихим», «умным», «безопасным».

– Как же вы ошибались, – прошептал он, и его голос теперь звучал со скрежетом костей.

Бластеры за его спиной издали низкий гул, готовые испепелить всё на своем пути по первому его жесту. Юки чувствовал в себе мощь, способную перевернуть этот мир, но он не хотел славы. Он не хотел камер, интервью и восхищенных взглядов. Он хотел лишь одного — чтобы его оставили в покое. Но теперь, когда он узнал их истинные мысли, покой стал невозможен.

Он шел по ночному городу, и люди инстинктивно расступались перед ним, даже не понимая почему. Его аура, обычно скрытая десятками барьеров, которые он сам на себя наложил, сейчас слегка сочилась наружу.

– Если я не вписываюсь в вашу семью, – Юки остановился у края моста, глядя на огни Сеула, – то я создам свой собственный мир.

Он снова затянулся, чувствуя, как никотин немного успокаивает бушующую внутри энергию. Его ум, острый и холодный, уже начал просчитывать варианты. Уйти? Исчезнуть? Или показать им, что тень может быть гораздо опаснее самого яркого света?

– Нет, – решил он, стряхивая пепел в реку. – Светиться перед камерами — это удел Сухо. Моя сила любит тишину. Но если вы попытаетесь «что-то со мной сделать»...

Он резко обернулся, и в этот момент один из Бластеров за его спиной беззвучно открыл пасть, выпуская короткий импульс голубой энергии в небо. Облака над городом на мгновение разошлись, обнажая холодную луну.

– ...вы узнаете, что такое настоящий кошмар Монарха.

Юки почувствовал, как телефон в кармане завибрировал. Сообщение от матери: «Юки, ты где? Мы заказали пиццу, возвращайся скорее».

Он посмотрел на экран и горько усмехнулся. Пицца. Как мило. Сначала обсуждать, как избавиться от «инородного тела», а потом звать его к столу, словно ничего не произошло. Эта двуличность вызвала у него новый приступ тошноты.

– Приятного аппетита, – прошептал он, удаляя сообщение.

Он не собирался возвращаться сегодня. И, возможно, завтра тоже. У него были свои дела. В гараже его ждал «Lamborghini», специально модифицированный для работы на кристаллах маны, а в голове — план, который не включал в себя роль «младшего брата золотого мальчика».

Юки развернулся и пошел в сторону промышленных районов, где тени были гуще, а вопросы задавали реже. Его татуировка на спине словно ожила, сегментированные элементы костей вдоль позвоночника пульсировали в такт его шагам.

Он был Сон Юки. Сын Теневого Монарха и Королевы Охотников. Но больше он не был частью их истории.

Он начинал свою собственную. И в этой истории не было места для «идеальных семей». Только холод костей, рев мотора и два черепа, охраняющих его покой в ночи.

Проходя мимо витрины закрытого магазина, он на мгновение увидел свое отражение: высокий, пугающе красивый парень с горящими красными глазами-щелями. Он улыбнулся — и это была не та добрая улыбка, которую привыкли видеть учителя в школе. Это был оскал существа, которое наконец-то приняло свою истинную природу.

– Посмотрим, кто из нас на самом деле лишний, – бросил он в пустоту и растворился в ночном тумане, оставив после себя лишь слабый запах дорогого табака и едва уловимый след голубой искры.