Грех

Вечерний Сеул переливался неоновыми огнями, отражаясь в полированном капоте спортивного «Lamborghini», припаркованного в тенистом переулке. Сон Юки, шестнадцатилетний подросток, чья внешность заставляла прохожих оборачиваться, сидел за рулем, прикрыв глаза. Его рост в сто девяносто пять сантиметров едва позволял с комфортом разместиться в низком кресле суперкара, но Юки любил эту машину. Она была одной из немногих вещей, которые принадлежали только ему, а не «идеальной семье Сон».

Юки поправил три серебряных пирсинга в левом ухе и взглянул в зеркало заднего вида. Небесно-голубые глаза, унаследованные от матери, Ча Хэ Ин, контрастировали с угольно-черными взъерошенными волосами и выбритыми висками. Его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в свете приборной панели. Под тонкой футболкой скрывались сложные линии татуировки — черные шипы и позвонки, спускающиеся вдоль спины, и костяные узоры на руках, доходящие до самых кистей.

Он всегда был «другим». Его старший брат, Сон Сухо, был золотым мальчиком, наследником силы Теневого Монарха, надеждой ассоциации. Юки же предпочитал оставаться в тени, готовя изысканные блюда на огромной кухне их особняка или слушая музыку в наушниках. Он был мудр не по годам и избегал конфликтов, скрывая внутри нечто, что напугало бы даже его отца, великого Сон Джинву.

Вторая сущность Юки — человеческий скелет в длинном черном пальто с алыми глазами и разрушительной мощью костяных бластеров — спала глубоко внутри. Никто не знал об этом. Юки не хотел камер, не хотел славы. Он хотел просто жить.

Вернувшись домой раньше обычного, Юки ожидал застать пустую гостиную. Он планировал приготовить ужин для семьи — это был его способ выразить привязанность. Но в доме царила странная, вязкая тишина.

Поднимаясь по лестнице, он услышал шепот. Голоса доносились из главной спальни. Дверь была слегка приоткрыта, пропуская полоску теплого света на ковер коридора.

– Он становится слишком похож на тебя в молодости, Джинву, – тихий, томный голос матери заставил Юки замереть. – Эти глаза... иногда мне кажется, он видит нас насквозь.

– Юки слишком умён, – ответил отец, и в его голосе не было привычной строгости, лишь странная, липкая нежность. – Но пока он молчит, всё в порядке. Нам нужно больше времени, пока Сухо не окрепнет окончательно.

Юки, движимый недобрым предчувствием, заглянул в щель. Мир перед его глазами пошатнулся.

На огромной кровати, в переплетении атласных простыней, лежали трое. Его отец, Сон Джинву, чья мощь обычно внушала трепет всему миру, был полностью обнажен. Рядом с ним — Ча Хэ Ин, такая же нагая, с распущенными волосами. А между ними, прижатый к обоим, лежал Сон Сухо. Его брат. Его «идеальный» брат.

Картина их близости, выходящей за любые рамки морали и здравого смысла, ударила Юки под дых. Это не была просто семейная нежность. Это была сцена после бурной страсти, порочная и противоестественная.

Руки Юки задрожали, но инстинкт выживания сработал быстрее разума. Он медленно достал телефон, включил беззвучный режим и навел камеру на приоткрытую дверь. Запись длилась всего десять секунд — достаточно, чтобы запечатлеть их лица, их позы и то, как рука отца ласково перебирала волосы Сухо, пока тот что-то шептал о Юки.

– Юки не должен узнать, – прошептал Сухо, и на его губах заиграла самодовольная улыбка. – Он слишком чист для нашей семьи.

Юки убрал телефон и, не издав ни звука, развернулся. Он вылетел из дома, не чувствуя ног. Холодный вечерний воздух обжег легкие. Он бежал, пока не оказался в ближайшем парке, где его согнуло пополам и стошнило прямо на газон.

Мир, который он знал, рухнул. Идолы превратились в чудовищ.

Дрожащими пальцами он набрал номер, который знал наизусть.

– Ливон... – голос Юки надломился, превратившись в едва слышный хрип.

– Юки? Что случилось? Почему ты так дышишь? – голос Чон Ливона, его парня, мгновенно стал собранным и тревожным.

Ливону было двадцать три года. Успешный адвокат с черными взъерошенными волосами и пронзительными серыми глазами, он был единственным человеком, с которым Юки чувствовал себя в безопасности последний год.

– Ливон... я переночую у тебя? Пожалуйста... – Юки почти умолял, чего никогда не делал раньше.

– Конечно, милый. Я сейчас же выезжаю за тобой? Или ты сам?

– Я сам. Буду через двадцать минут.

Спустя час Юки сидел в глубоком кожаном кресле в квартире Ливона. Его атлетическое тело, обычно такое статное и уверенное, сейчас казалось маленьким и хрупким. Его трясло так сильно, что зубы стучали.

Ливон подошел сзади, накинув на плечи парня мягкий плед, и крепко обнял его, прижимаясь щекой к макушке.

– Тише, я здесь. Ты в безопасности, Юки. Расскажи мне, что произошло. Кто-то напал на тебя?

Юки молчал несколько минут, глядя в одну точку. Затем он медленно достал телефон и включил видео.

Ливон взял устройство. По мере того как ролик воспроизводился, серые глаза адвоката расширялись, а челюсть сжималась так, что заходили желваки. Профессиональная выдержка дала трещину.

– Боже мой... – прошептал Ливон, возвращая телефон. – Юки, это... это за гранью. Твой отец, твоя мать и Сухо?

– Они обсуждали меня, – Юки поднял глаза, и Ливон вздрогнул. В небесно-голубых радужках на мгновение вспыхнул опасный красный огонек, а зрачок вытянулся в тонкую линию. – Они говорили, что я «слишком чист». Что я не должен знать.

Ливон опустился на колени перед креслом, взяв холодные ладони Юки в свои.

– Мы уничтожим их, – твердо сказал адвокат. – Юки, это не просто аморально, это... это безумие. Твой отец — Теневой Монарх, он считается богом. Если это вскроется, мир содрогнется.

– Я не хочу мира, – тихо произнес Юки, и его голос внезапно обрел пугающую глубину. – Я хочу, чтобы они перестали на меня так смотреть. Как на домашнее животное, которое ничего не понимает.

Линии татуировок на руках подростка начали слабо светиться голубым светом. Воздух в комнате стал тяжелым, наэлектризованным.

– Юки, посмотри на меня, – Ливон мягко, но настойчиво заставил его сфокусировать взгляд. – Ты не один. Я адвокат, я знаю, как использовать информацию. Но ты должен решить, чего хочешь ты. Мести? Свободы? Или просто забыть их как страшный сон?

Юки прикрыл глаза. В его сознании на мгновение возник образ скелета в черном пальто, стоящего среди руин. Огромные черепа-бластеры за его спиной щелкнули челюстями, готовые испепелить всё на своем пути. Красная и голубая метки на ладонях пульсировали в такт сердцебиению.

– Я хочу, чтобы они знали, – наконец сказал Юки. – Я хочу, чтобы они поняли: тот, кого они считали «чистым» и «тихим», на самом деле самый опасный из них.

Ливон кивнул, целуя кончики пальцев своего парня.

– Тогда мы составим план. Завтра. А сегодня... сегодня просто спи. Я буду рядом.

Юки прислонился лбом к плечу Ливона. Впервые за долгое время он почувствовал, что его внутренняя тьма больше не пугает его. Теперь у него была цель. И если его семья была воплощением порока, скрытого за маской героизма, то он станет правосудием, скрытым в тени скелетов.

– Ливон? – позвал Юки, когда тот уже собирался встать, чтобы принести чай.

– Да, родной?

– Спасибо, что не испугался.

Ливон грустно улыбнулся, поправив взъерошенные волосы Юки.

– Я люблю тебя, а не твою фамилию. И уж точно не ту ложь, в которой тебя заставляли жить.

Этой ночью Сон Юки спал без снов, а в гараже особняка семьи Сон его «Lamborghini» стоял как немой свидетель того, что один из наследников больше никогда не вернется домой прежним. Теневой Монарх еще не знал, что вырастил в своей тени нечто гораздо более непредсказуемое, чем он сам. Скелет в шкафу наконец-то обрел плоть, кровь и жажду справедливости.