Кошатник

В квартире Ромео всегда пахло одинаково: смесью дорогого парфюма с нотками розы, свежезаваренным травяным чаем и едва уловимым, но вездесущим ароматом домашнего уюта, который неизбежно приносят с собой пять пушистых обитателей. Солнечный свет мягко ложился на корешки книг, выстроенных в идеальном порядке, и на розовый ворс ковра, где в данный момент разыгрывалась сцена из жизни дикой природы.

Ромео сидел в глубоком кресле, обтянутом бархатом, и наслаждался тишиной. В его руках был томик сонетов, а на коленях — массивный мейн-кун по кличке Афродита, которая мерно мурчала, вибрируя всем своим весом. Ромео перевернул страницу, кончиками пальцев поглаживая мягкое ушко кошки. Для него это было высшее проявление гедонизма: покой, эстетика слов и тепло живого существа.

Тишину разорвал грохот в прихожей. Ромео даже не вздрогнул, лишь вздохнул с легкой, почти блаженной улыбкой. Он знал этот звук. Так в его жизнь врывался Вару.

– Эй, Розовый! Ты там еще не задохнулся в этом зоопарке? – Голос Вару, пронзительный и полный ехидства, донесся из коридора раньше, чем сам обладатель зеленых очков.

Вару влетел в гостиную, как торнадо. Его ярко-зеленые кудри были растрепаны сильнее обычного, а на худи красовалось свежее пятно неизвестного происхождения. Он бесцеремонно плюхнулся на диван напротив Ромео, едва не раздавив спящего там серого британца Цезаря. Кот возмущенно мяукнул и перебрался на шкаф.

– Здравствуй, Вару, – Ромео оторвал взгляд от книги и одарил друга мягким взором своих карих глаз. – Ты как раз вовремя. Я дошел до того момента, где поэт воспевает вечную красоту.

– Ой, избавь меня от этой нудятины, – Вару поморщился и театрально засунул палец в рот, имитируя рвотный позыв. – Как ты это делаешь? Сидишь тут часами, пялишься в бумажки... У меня челюсть сводит через три минуты, если я просто смотрю, как ты читаешь. Это же пытка!

– Чтение — это беседа с величайшими умами, мой дорогой друг, – Ромео аккуратно заложил страницу шелковой лентой. – Но я понимаю, что для твоей деятельной натуры это кажется слишком статичным.

– Статичным? Это кажется добровольным заточением в склепе! – Вару наклонился вперед и бесцеремонно выхватил книгу из рук Ромео. – «О, очи, что сияют ярче звезд»... Фу, какая гадость! Кто это вообще пишет? Твой мозг еще не превратился в розовое желе от этой патоки?

Ромео лишь усмехнулся, не делая попыток забрать книгу. Он знал, что Вару долго ее не продержит. И действительно, через десять секунд Вару отбросил томик на журнальный столик, едва не сбив чашку с чаем.

– И как ты еще не превратился в один большой комок шерсти? – Вару брезгливо стряхнул с джинсов пару белых волосков, оставленных Цезарем. – Серьезно, Ромео, у тебя коты везде. В чае, в кровати, наверное, даже в этой твоей дурацкой помаде. Это же антисанитария!

– Кошки — это воплощение грации и любви, – Ромео взял на руки подошедшую к нему маленькую трехцветную Музу. – Они чувствуют душу. Смотри, даже они к тебе тянутся, несмотря на твой... колючий характер.

Вару фыркнул, но когда Муза прыгнула к нему на колени и начала топтаться, уминая лапами его штанину, он не сбросил ее. Его пальцы, привыкшие крутить отмычки или рисовать едкие граффити, неловко зарылись в пеструю шерсть.

– Она просто хочет проверить, нет ли у меня в карманах чего-нибудь вкусного, – пробурчал Вару, хотя его губы на мгновение дрогнули в подобии улыбки. – Все в этом доме меркантильные, прямо как я.

– Возможно, – согласился Ромео, наблюдая за этой картиной. – А может, она просто чувствует, что под этой зеленой броней скрывается кто-то, кому нужно немного тепла.

– Ой, начни еще стихи про меня сочинять, – Вару закатил глаза за своими спиральными очками. – «Зеленый рыцарь с сердцем из навоза». Как тебе? По-моему, в твоем стиле.

– Я бы подобрал более изящные метафоры, – Ромео поднялся с кресла, грациозно потянувшись. – Хочешь кофе? Или, может, перейдем к более насущным делам? Ты ведь пришел не только для того, чтобы критиковать мою библиотеку.

Вару заерзал на месте. Его экстравертная натура требовала движения, шума, какой-то реакции от мира. Ромео был единственным человеком, с которым Вару мог находиться в тишине дольше пяти минут, хотя и постоянно пытался эту тишину разрушить. Ему было комфортно здесь, среди этого розового безумия и кошачьего мурлыканья, хотя он никогда бы в этом не признался под пытками.

– Скучно мне, Ромео, – Вару откинулся на спинку дивана, закинув ноги на подлокотник. – В городе ничего интересного. Пик ворчит, Куромаку строит графики... А ты сидишь тут, как принцесса в башне. Пошли хоть на крышу залезем, поплюем на прохожих сверху? Или раскрасим памятник в центре в правильный цвет?

Ромео подошел к окну и задумчиво посмотрел на закатное небо, окрашенное в нежно-сиреневые тона.

– Сегодня такой дивный вечер, Вару. Зачем портить его хулиганством? Давай лучше просто прогуляемся по парку. Я угощу тебя мороженым, и ты расскажешь мне о своих новых... «гениальных» планах по захвату мира.

– Мороженым? Я тебе что, ребенок? – Вару вскочил, спугнув Музу. – Хотя... если с двойным сиропом и самой дорогой посыпкой, то ладно. И чтобы ты шел в своей этой дурацкой накидке, я хочу, чтобы все видели, какой у меня странный знакомый.

– Для тебя — всё, что угодно, – Ромео слегка поклонился, в его жесте сквозила искренняя симпатия, которую он сам до конца не решался назвать любовью.

Ему нравилось это странное сочетание: его стремление к идеальной гармонии и хаос, который Вару приносил с собой. Вару был как яркое пятно краски на чистом холсте — раздражающе, неправильно, но без него картина казалась незавершенной.

– Только подожди, – Вару вдруг замер у зеркала в прихожей, поправляя свои очки. – У тебя на плече шерсть. Опять.

Он подошел к Ромео и резким, но не грубым движением смахнул несколько волосков с его розового пиджака. Его рука на секунду задержалась на плече друга, и Ромео почувствовал, как сердце пропустило удар.

– Спасибо, Вару. Что бы я без тебя делал? – прошептал романтик.

– Зарос бы мхом и котами по самые уши, – хмыкнул Вару, уже открывая входную дверь. – Ну, шевелись, Ромео! Мороженое само себя не съест, а мир сам себя не потроллит!

Ромео взглянул на своих кошек, которые провожали его спокойными взглядами, захватил ключи и вышел вслед за зеленым вихрем. Впереди был вечер, полный шума, нелепых шуток и колкостей, но в глубине души Ромео знал: этот хаос — самая прекрасная поэзия, которую ему когда-либо доводилось читать.

– Кстати, – Вару уже прыгал через две ступеньки вниз по лестнице, – если ты еще раз попробуешь прочитать мне тот сонет про «нежные ланиты», я столкну тебя в фонтан!

– Договорились, мой милый циник, – рассмеялся Ромео, прикрывая дверь. – Оставим ланиты на завтра.

В пустой квартире Афродита спрыгнула с кресла и подошла к брошенной на столе книге. Она обнюхала страницы, пахнущие типографской краской и духами Ромео, а затем улеглась прямо поверх сонетов, довольно щурясь. Тишина вернулась, но она была лишь временным затишьем перед следующим визитом зеленого торнадо.