тройной шип, много секса ! ну типа как просто порнушка

Прежде всего, я хочу принести свои глубочайшие извинения читателям. В этой истории будет слишком много сцен насилия над Космо и откровенного сексуального подтекста. Автор понимает, что перегибает палку, но такова природа этих сложных, изломанных отношений. Пожалуйста, читайте на свой страх и риск.

В мире, где вместо алой крови по жилам течет густой черный ихор, жизнь в пекарне кажется обманчиво мирной. Космо, двадцатилетний парень с внешностью ангела и телом, закаленным в спортзале (те самые восемь кубиков пресса, скрытые под фартуком), всегда был душой компании. Несмотря на свой низкий рост в сто двадцать сантиметров и вес пушинки, он обладал невероятной силой. Его кудрявые коричневые волосы, загорелая кожа и татуировка розы на шее притягивали взгляды, но главной загадкой оставались его радужные чулочки, которые он не снимал никогда. Космо был мазохистом до мозга костей, и это делало его жизнь с врагом невыносимо прекрасной.

Его враг и сожитель, Спраут, был полной противоположностью. Метровый садист с зелеными волосами и розовыми глазами, он ненавидел Космо за всё: за его ориентацию, за его доброту, за само его существование. Спраут был каннибалом, чей голод утолялся лишь страданиями других, и он панически боялся «заразиться» от Космо его предпочтениями. В их общей комнате всё было строго разделено: даже зубная паста. Спраут предпочитал вкус сладких рулетов, а Космо — клубнику.

Рабочий день в пекарне начался с привычной попытки убийства. Космо тянулся к тяжелому ящику с мукой, когда Спраут, чей шарф ожил, словно змея, попытался обвить его шею и сбросить ящик прямо на голову врага.

– Убери руки от ящика, мусор! – прорычал Спраут, надеясь раздавить хрупкое тело.

Но Космо, даже не вздрогнув, спокойно поднял тяжеленный ящик одной левой рукой, демонстрируя свою пугающую силу. Он лишь кротко улыбнулся, глядя на Спраута своими зелеными глазами.

– Доброе утро, Спраут. Ты сегодня особенно энергичен, – мягко сказал он, проходя мимо.

Спраут заскрежетал зубами. Его бесило, что Космо никогда не сопротивлялся по-настоящему. Позже, когда Космо стоял у раковины и мыл посуду, Спраут незаметно подошел сзади. В его руке был зажат острый нож, украшенный нелепым розовым бантиком. Он замахнулся, целясь в спину, туда, где под майкой угадывались рельефные мышцы Космо.

В последний момент Космо обернулся. Его взгляд был не испуганным, а почти... ожидающим. Нож замер в сантиметре от его груди. Спраут, взбешенный этой покорностью, отшвырнул нож в сторону.

– Ты даже не защищаешься! – Спраут сорвался на крик и начал наносить удары кулаками.

Он бил сильно, целясь в лицо, в живот, в грудь. Космо рухнул на кафельный пол пекарни, но на его губах застыла странная, блаженная улыбка. Черный ихор потек из разбитой губы, пачкая белоснежный пол. Спраут не останавливался. Он начал пинать лежащего парня тяжелыми ботинками, пока Космо не обмяк, потеряв сознание. Спраут тяжело дышал, глядя на избитое тело. Он ненавидел его. Он хотел его уничтожить.

Вечером того же дня к ним заглянула Шелли. Она была воплощением крутости: вечно осуждающий взгляд, страсть к морю и полное отсутствие авторитетов. С ней пришел Астро, чей единственный глаз постоянно слезился черным ихором, и Денди — радужноволосый парень с безгранично добрым сердцем, который скрывал свою симпатию к Космо за вежливыми улыбками.

– Эй, неудачники, – Шелли оперлась о косяк двери. – Мы решили поиграть в семь минут в раю. И вы оба идете.

– Я не буду в этом участвовать, – прохрипел Космо, прижимая ладонь к свежим порезам на ногах.

– Ты пойдешь, педик, – Спраут схватил его за шкирку и рывком поднял на ноги. – Я не позволю тебе пропустить унижение.

Игра началась в тесном чулане. Атмосфера была наэлектризована. Спраут долгое время пытался ухаживать за Шелли, но она быстро ему наскучила своей холодностью. Недавно он даже завел девушку «для прикрытия», но та бросила его, как только поняла, что у него нет тех миллионов, о которых он врал. Теперь, запертый в темноте с Космо и Денди, он чувствовал, как стены давят на него.

– Ты ведь знаешь, да? – внезапно раздался голос Космо в темноте.

– О чем ты болтаешь? – огрызнулся Спраут.

– Ты знаешь, что мне нравится, когда ты меня бьешь. И я знаю, что тебе на самом деле нравятся мои радужные чулочки. Ты смотришь на них каждый раз, когда думаешь, что я сплю.

Спраут замер. Его секрет, его постыдное влечение к врагу было раскрыто. Денди, сидевший рядом, тихо вздохнул.

– Спраут, нет смысла скрывать, – мягко произнес Денди, касаясь руки Космо. – Мне тоже нравится Космо. И я вижу, как ты на него смотришь. Твоя ненависть — это просто форма голода.

– Заткнитесь... оба, – голос Спраута дрожал. – Я не такой... я не заразился...

– Ты садист, Спраут, – прошептал Космо, придвигаясь ближе и подставляя шею с татуировкой розы. – А я твой идеальный мазохист. Денди нас уравновесит. Разве ты не хочешь увидеть, как из меня течет черный ихор не от боли, а от удовольствия?

Спраут почувствовал, как его сопротивление ломается. Его шарф непроизвольно дернулся, обвиваясь вокруг талии Космо. В тесноте чулана, пахнущего клубничной пастой и старым деревом, ненависть начала переплавляться в нечто иное.

– Ладно, – выдохнул Спраут, притягивая Космо к себе за воротник. – Но если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью по-настоящему.

Денди улыбнулся, его радужные волосы мягко светились в полумраке. Он притянул обоих парней к себе. В этот вечер в пекарне не было врагов. Были только трое изломанных существ, нашедших друг друга в хаосе ихора и боли. Семь минут в раю превратились в вечность, где Спраут больше не боялся своих чувств, Денди дарил нежность, а Космо наконец-то получил то, о чем мечтал — полное и безоговорочное подчинение тем, кого он любил.