Муки рождения в школе

Зал приемов в поместье Ноттов сиял так ярко, что у Драко болезненно пульсировало в висках. Запах тяжелых гобеленов, дорогих духов и терпкого огневиски смешивался в удушливый коктейль. Малфой стоял у высокой колонны, вцепившись тонкими пальцами в бокал с шампанским так крепко, что костяшки побелели. Его лицо, бледное и безупречное, напоминало застывшую маску аристократического спокойствия.

Никто не должен был знать. Никто не должен был видеть.

Первая схватка скрутила его внутренности еще час назад, когда он только сошел с кареты. Тогда он лишь на мгновение сбился с шага, списав это на несварение или нервы. Но теперь, когда низ живота прошила острая, раскаленная спица боли, Драко понял: время вышло. Магия сокрытия, которую он накладывал на себя месяцами, начала истончаться.

– Драко, дорогой, ты выглядишь так, будто проглотил книззла, – раздался рядом вкрадчивый голос Пэнси Паркинсон.

Драко заставил себя растянуть губы в ленивой, надменной ухмылке, хотя внутри всё кричало от ужаса. Очередной спазм, куда более мощный, сдавил тазовые кости. Казалось, кто-то медленно раздвигает его ребра изнутри.

– Просто скука, Пэнси, – выговорил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Тео превзошел себя в выборе самых нудных гостей Британии.

Он сделал глоток шампанского, едва чувствуя вкус. Внизу, там, где плод давил на шейку матки — аномалия, вызванная древним ритуалом восстановления рода, — возникло ощущение невыносимой тяжести. Драко чувствовал, как мышцы непроизвольно сокращаются, выталкивая жизнь наружу. Это было физиологично, грязно и совершенно не соответствовало образу наследника Малфоев.

– Ты побледнел еще сильнее, – Пэнси прищурилась, подходя ближе. – У тебя лоб в испарине.

– Здесь слишком жарко, – отрезал он, чувствуя, как по внутренней стороне бедра потекло что-то теплое.

О боги, только не здесь. Только не посреди бального зала.

Драко резко развернулся, едва не задев Пэнси плечом, и направился к выходу в сад. Каждый шаг отзывался вспышкой боли в пояснице. Ему казалось, что его позвоночник сейчас треснет пополам. В животе что-то перевернулось, и новая схватка, такая сильная, что у него потемнело в глазах, заставила его опереться на тяжелую дубовую дверь.

– Драко? – послышался сзади голос Блейза Забини.

Малфой не ответил. Он почти вывалился на террасу, в прохладный ночной воздух. Ветер ударил в лицо, но не принес облегчения. Драко сполз по каменной стене, прячась в тени высоких тисовых кустов. Он тяжело дышал, кусая губы до крови, чтобы не закричать.

– Остановись... – прошептал он, прижимая ладони к животу. – Пожалуйста, не сейчас.

Он выхватил палочку и дрожащим голосом произнес удерживающее заклинание. Вспышка синего света окутала его бедра, на мгновение притупляя боль. Но магия лишь наткнулась на непреклонную силу природы. Тело Драко больше не подчинялось его воле. Оно принадлежало ребенку, который требовал выхода.

Очередной приступ боли был таким резким, что Драко выгнулся дугой, впиваясь ногтями в землю. Он чувствовал, как расширяются кости таза, как плоть растягивается до предела. Это было унизительно. Он, Драко Малфой, лежал в грязи за кустами, в то время как из его чрева, вопреки всем законам мужской анатомии, рвалось новое существо.

Из-под подола его дорогой мантии натекла лужа вод, смешанных с кровью. Запах железа ударил в нос. Драко засунул кулак в рот, заглушая стон, когда почувствовал, как головка ребенка начала свое движение по родовому каналу. Это было ощущение распирания, будто его разрывали на части изнутри тупым топором.

– Мерлин, помоги мне... – прохрипел он, чувствуя, как пот заливает глаза.

– Кто здесь? – Голос Поттера разрезал тишину сада.

Драко замер, перестав дышать. Только не он. Только не этот святоша, который увидит его в таком состоянии.

– Уходи, Поттер! – выкрикнул Драко, но голос сорвался на хриплый всхлип.

Гарри появился из-за угла, его лицо выражало крайнюю степень недоумения, которое быстро сменилось ужасом. Он увидел Драко, скорчившегося в тени, его растерзанную мантию и пятна на светлой ткани брюк.

– Малфой? Что с тобой? Ты ранен? – Гарри бросился к нему, опускаясь на колени.

– Назад! – Драко попытался оттолкнуть его, но новая схватка лишила его сил.

Он закричал — громко, надрывно, отбрасывая в сторону всю свою аристократическую спесь. Тело содрогалось в мощных потугах. Он чувствовал, как кожа в промежности натягивается до жжения, как кости скрипят, пропуская ребенка.

– Малфой, боже... Ты... ты рожаешь? – Голос Поттера дрогнул от шока.

– Гениально, Поттер! – прошипел Драко сквозь стиснутые зубы. – Десять баллов Гриффиндору за наблюдательность! А-а-ах!

Он схватил Гарри за руку, впиваясь ногтями в его запястье. Боль стала постоянной, невыносимой пульсацией. Драко чувствовал, как головка ребенка застряла, создавая ощущение, что его сейчас разрежут надвое.

– Помоги... – выдохнул он, теряя остатки гордости. – Оно... оно не выходит...

Гарри, бледный как полотно, быстро сориентировался. Он сорвал с себя мантию, подкладывая её под Драко.

– Слушай меня, Драко. Тебе нужно тужиться. Я вижу... я вижу голову. Давай, еще раз!

– Я не могу... я умру... – Драко мотал головой, его светлые волосы прилипли ко лбу, лицо было искажено гримасой страдания.

– Можешь! Ты — чертов Малфой, ты слишком заносчив, чтобы умереть здесь! – Гарри крепко сжал его ладонь. – Тужься!

Драко набрал в легкие воздуха и толкнул со всей силы, на которую был способен. Боль вспыхнула сверхновой. Ему казалось, что его внутренние органы перемешиваются. Он чувствовал, как разрываются ткани, как горячая кровь заливает бедра. С коротким, влажным звуком головка ребенка наконец вышла полностью.

– Половина дела сделана, – голос Поттера дрожал, но он старался звучать уверенно. – Еще один раз, Драко. Самый сильный.

Малфой чувствовал, как сознание уплывает. Он видел огни поместья вдали, слышал приглушенную музыку, смех людей, которые даже не подозревали, что здесь, в грязи, происходит таинство и трагедия одновременно. Он собрал последние остатки магии и воли.

С диким, животным криком он совершил последний толчок. Тело ребенка, скользкое и теплое, выскользнуло из него, принося мгновенное, почти пугающее облегчение. Боль не исчезла, но она стала тупой, отдаленной.

Тишину сада прорезал тонкий, пронзительный плач.

Драко откинулся на спину, тяжело дыша. Его грудь судорожно вздымалась. Он смотрел в темное небо, чувствуя, как ночная прохлада успокаивает воспаленную кожу.

Гарри, дрожащими руками, завернул младенца в свою мантию и осторожно положил его на грудь Драко.

– Это... это мальчик, – прошептал Поттер.

Драко опустил взгляд. Маленькое, сморщенное существо с остатками родовой смазки на коже прижалось к нему. Ребенок был крошечным, хрупким и совершенно не аристократичным. Но в этот момент Драко почувствовал, как его маска, которую он ковал годами, окончательно рассыпалась в прах.

– Он похож на тебя, – тихо сказал Гарри, вытирая кровь со своих рук.

Драко закрыл глаза, прижимая сына к себе. Его мантия была испорчена, его репутация висела на волоске, а тело ныло от перенесенной пытки. Но когда маленькие пальцы младенца коснулись его ладони, он понял, что больше никогда не захочет возвращаться к той холодной, пустой безупречности, которой так гордился раньше.

– Унеси нас отсюда, Поттер, – прошептал он, и в его голосе впервые за долгое время не было ни капли яда. – Пока никто не пришел.

Гарри кивнул, подхватывая их обоих на руки, и аппарировал, оставляя на сырой земле лишь пятна крови и серебряную запонку, потерянную в пылу борьбы за новую жизнь.