Роды в школе

Зал Министерства Магии гудел, как потревоженный улей. Ежегодный благотворительный прием в честь восстановления Хогвартса собрал весь цвет магической Британии. Хрустальные люстры заливали помещение нестерпимо ярким светом, отражаясь в бокалах с шампанским и расшитых золотом мантиях.

Драко Малфой стоял у высокой колонны, сжимая в руке бокал с минеральной водой. Его лицо, всегда бледное, сейчас казалось высеченным из холодного мрамора. Тонкие губы были сжаты в узкую линию, а пальцы, обхватившие стекло, побелели от напряжения.

Первый спазм накрыл его внезапно, словно удар невидимого хлыста по пояснице. Драко едва не выронил бокал. Волна тупой, тянущей боли прокатилась от крестца к низу живота, заставляя внутренности сжаться в тугой узел. Он замер, боясь пошевелиться, и медленно, через силу, выдохнул.

«Нет, только не здесь, — пронеслось в голове. — Ещё слишком рано. Ещё как минимум две недели».

Но тело думало иначе. Драко почувствовал, как внутри что-то тяжело провернулось, опускаясь ниже, оказывая невыносимое давление на кости таза. Это была не просто боль — это было ощущение, что его кости медленно раздвигают изнутри железными рычагами.

– Драко, дорогой, ты выглядишь так, будто увидел дементора, – раздался рядом вкрадчивый голос Пэнси Паркинсон.

Драко заставил себя расслабить плечи и выдавить подобие усмешки, хотя в этот момент очередная схватка начала медленно нарастать, скручивая мышцы живота в каменный шар.

– Просто душно, Пэнси, – ответил он, и его голос прозвучал на октаву ниже обычного. – Слишком много людей и слишком мало кислорода.

– О, я согласна! – Она коснулась его предплечья, и Драко едва не вскрикнул от этого легкого жеста. – Посмотри на Грейнджер, она надела такое ужасное платье...

Драко не слушал. Он считал секунды. Боль росла, становясь острой, режущей. Она концентрировалась где-то в самой глубине, там, где под тяжелыми складками парадной мантии скрывался его секрет. Магия сокрытия, которую он накладывал каждое утро, начала подрагивать. Иллюзия плоского живота требовала колоссальной концентрации, а сейчас вся его воля уходила на то, чтобы не упасть на колени прямо на гладкий паркет.

Он почувствовал, как по спине потек холодный пот. Схватка достигла пика, выжигая всё сознание, а затем медленно, неохотно начала отступать.

– Мне нужно... отойти, – выдавил он, прерывая щебет Пэнси.

– Ты в порядке? – Она подозрительно прищурилась. – Ты весь бледный. Даже для Малфоя.

– Вино было лишним, – бросил он через плечо и быстро, насколько позволяла скованная походка, направился к выходу из зала.

Каждый шаг отзывался резкой болью в паху. Казалось, ребенок внутри него решил немедленно проложить себе путь наружу. Драко чувствовал, как мышцы шейки матки, истонченные магией и напряжением, начинают непроизвольно сокращаться, раскрываясь под напором головки плода.

Он почти добежал до массивных дубовых дверей, когда новая волна боли, куда более мощная, буквально согнула его пополам. Он успел юркнуть в темную нишу за статуей Мерлина.

– Тормози... остановись... – шептал он, прижимаясь лбом к холодному камню.

Он вытащил палочку дрожащими руками.

– *Арресто Моментум! Финито Инкантатем!* – Его голос сорвался на хрип.

Он пытался использовать заклинания стазиса, чтобы замедлить процесс, чтобы дать себе время добраться до поместья. Но магия природы была сильнее. Роды, вызванные магическим истощением и постоянным стрессом от сокрытия беременности, невозможно было остановить простым заклятием. В ответ на его попытку тело отозвалось такой мощной судорогой, что Драко закусил губу до крови, чтобы не закричать.

Внизу, между ног, стало мокро. Хлынувшие околоплодные воды пропитали дорогое белье и тяжелую ткань брюк. Запах — сладковатый, металлический — тут же заполнил нишу.

– Черт... нет, нет, нет... – Драко судорожно огляделся.

Он не мог вернуться в зал. Он не мог позвать на помощь. Сын Пожирателя Смерти, родивший ребенка в коридоре Министерства — заголовки «Пророка» уже плясали перед его глазами. Позор будет несмываемым.

Стиснув зубы, он поплелся по коридору, придерживаясь за стену. Каждый раз, когда его настигала схватка, он останавливался, впиваясь ногтями в каменную кладку, и ждал, пока огненный обруч, сжимающий его бедра, немного ослабнет.

Он нашел пустой кабинет в самом конце коридора — архив какой-то второстепенной службы. Драко ворвался внутрь, запер дверь на несколько запирающих заклятий и наложил «Муффлиато».

Светящиеся цифры на часах показывали, что схватки идут каждые три минуты.

Сбросив тяжелую мантию, Драко остался в одной рубашке и брюках. Иллюзия окончательно спала. Его живот, большой и напряженный, теперь был виден во всей красе. Драко опустился на пол, подложив под спину стопку старых папок с документами.

Новая схватка пришла внезапно и была такой силы, что он выгнулся дугой. Боль больше не была просто болью — это был разрыв. Ему казалось, что его тазовые кости с треском лопаются, освобождая место для новой жизни.

– А-а-ах... – вырвался стон сквозь плотно сжатые зубы.

Он схватился за край тяжелого дубового стола, подтягивая себя выше. Тело начало непроизвольно тужиться. Это было пугающее, первобытное чувство — потеря контроля над собственной плотью. Мышцы пресса сокращались сами собой, выталкивая плод вниз, в узкий родовой канал.

Драко судорожно расстегнул брюки, стаскивая их вниз вместе с пропитанным водой бельем. Холодный воздух кабинета коснулся его разгоряченной кожи, принося секундное облегчение.

Он прижал подбородок к груди, как читал в старых книгах по целительству, и на пике следующей схватки натужился. Боль в промежности стала невыносимой, жгучей. Казалось, там, внизу, его раздирают раскаленным железом.

– Давай же... – прохрипел он, чувствуя, как пот заливает глаза. – Уходи... просто закончи это...

Он был совершенно один. В полумраке архива, среди пыльных свитков и запаха старой бумаги. Никто не держал его за руку, никто не шептал ободряющих слов. Только тиканье часов и его собственное тяжелое, рваное дыхание.

Очередная потуга принесла новое ощущение — распирание достигло предела. Драко осторожно потянулся рукой вниз и коснулся пальцами чего-то твердого и влажного. Головка. Она была уже совсем близко.

Эта близость финала придала ему сил. Когда нахлынула следующая волна, он не стал сопротивляться, а вложил в толчок все остатки своей магии и физических сил.

– Нгх-а-а-а!

Крик застрял в горле, превратившись в глухое рычание. Ткани растянулись до предела, и Драко почувствовал резкую, острую вспышку боли — разрыв. Но следом за этим пришло ощущение скольжения. Головка вышла, и на мгновение наступила тишина.

Драко лежал, тяжело дыша, его сердце колотилось где-то в горле. Он видел свои дрожащие колени и темные пятна крови на полу.

– Еще чуть-чуть... – прошептал он сам себе. – Пожалуйста...

Он снова натужился, чувствуя, как плечики ребенка застряли внутри. Это было самое трудное. Он схватил себя за бедра, разводя их шире, и сделал последний, отчаянный рывок.

Внутренности словно вывернуло наизнанку. С влажным звуком ребенок полностью выскользнул на его руки, и мгновенное, оглушительное облегчение затопило всё тело Драко. Боль не исчезла совсем, но она перестала быть врагом.

Младенец в его руках был крошечным, скользким и испуганным. Драко замер, не дыша, глядя на это маленькое существо. Секунда, две... и тишину архива прорезал тонкий, требовательный крик.

Драко всхлипнул — впервые за многие годы. Он прижал ребенка к своей груди, пачкая белую рубашку кровью и смазкой, и закрыл глаза.

– Мы справились, – прошептал он, чувствуя, как тепло маленького тела согревает его измученное сердце. – Мы сделали это сами.

Он знал, что впереди еще много трудностей. Ему нужно было перерезать пуповину, привести себя в порядок, незаметно выбраться из Министерства и как-то объяснить появление наследника. Но сейчас, сидя на холодном полу среди пыльных документов, Драко Малфой впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему свободным.

За дверью, в большом зале, продолжалась музыка и смех, но здесь, в тишине архива, началась совершенно новая история, о которой пока не знал ни один человек в мире. Только он и его сын.