Больше чем просто друг

Хоби Браун не любил правила, не любил системы и, честно говоря, не очень-то жаловал чужие миры. Мумбааттан всегда казался ему слишком ярким, слишком шумным и слишком... упорядоченным, несмотря на кажущийся хаос. Здесь всё было пропитано традициями, уважением к старшим и какой-то невыносимой, светлой верой в лучшее. Всё то, против чего Хоби обычно бунтовал.

Но сегодня шум города казался ему зловещим. Мигель О’Хара, этот вечно хмурый надсмотрщик в сияющих доспехах, прислал короткое сообщение: «Павитр не выходит на связь три часа. Проверь его сектор». Хоби мог бы проигнорировать приказ, но внутри что-то неприятно кольнуло. Павитр, этот неугомонный парень с вечной улыбкой и идеальными волосами, никогда не пропадал просто так.

Хоби скользил между небоскрёбами, его фигура, постоянно меняющая частоту кадров и текстуру, выглядела чужеродным пятном на фоне золотистого заката Мумбааттана. Он проверил любимую закусочную Павитра, крышу, где тот обычно медитировал, и даже заглянул в переулок рядом с домом тёти Майи. Пусто.

– Эй, Пави, это не смешно, – пробормотал Хоби, поправляя ремень гитары за спиной. – Если ты просто решил устроить себе выходной от спасения мира, я тебя лично сдам Мигелю.

Внезапно все рекламные щиты города, огромные голографические экраны, транслировавшие до этого рекламу чая и модной одежды, зарябили. Звук, резкий и скрежещущий, ударил по ушам.

Хоби замер на шпиле пагоды. На экранах появилось лицо. Это был Канг-Завоеватель местного разлива или какой-то очередной безумец в высокотехнологичной броне — Хоби не вглядывался в детали. Его взгляд приковало то, что находилось за спиной злодея.

Павитр.

Он был привязан к массивному металлическому столбу. Его яркий, расшитый золотыми узорами костюм превратился в грязные лохмотья. Красный шелк пропитался чем-то более темным. Голова парня бессильно свисала на грудь, маска была сорвана и валялась где-то внизу, обнажая бледное лицо с кровоподтеками.

– Жители Мумбааттана! – голос злодея гремел над городом, перекрывая гул машин. – Ваш защитник повержен. Этот мальчишка возомнил себя героем, но посмотрите на него теперь. Он — всего лишь хрупкая плоть. В следующую минуту я начну трансляцию его последних мучений. Вы увидите, как гаснет надежда в прямом эфире!

Сердце Хоби пропустило удар. Это не было похоже на обычную супергеройскую заварушку. В глазах злодея светилось истинное, неразбавленное безумие. Паника — чувство, которое Хоби Brown презирал больше всего на свете, — ледяной волной окатила его изнутри.

– Нет... – выдохнул он, и его пальцы сжались на грифе гитары так, что дерево хрустнуло. – Только не он.

Он не стал вызывать подмогу. Он не стал ждать плана Мигеля. Хоби сорвался с места, превратившись в черно-красную вспышку ярости.

Место захвата — заброшенный сталелитейный завод на окраине города. Хоби ворвался внутрь, не заботясь о скрытности. Он вышиб массивные двери ударом ноги, усиленным паучьей силой, и ворвался в зал, где горели софиты и работали камеры.

Злодей как раз заносил над Павитром искрящийся энергией клинок.

– Слышь, урод! – голос Хоби прозвучал низко и опасно. – У нас тут свободная страна, и я не давал тебе разрешения на съемку.

Злодей не успел даже обернуться. Хоби врезался в него всем телом, вкладывая в удар всю накопленную по дороге ненависть. Гитара, использованная как дубина, впечаталась в шлем противника с оглушительным звоном.

– Ты тронул его, – Хоби наносил удар за ударом, оттесняя врага к стене. – Ты. Его. Тронул.

В какой-то момент Хоби перестал быть просто героем. Он стал стихией. Он схватил злодея за горло, прижимая к стене, и его пальцы начали сминать металлическую броню, как бумагу. В глазах Хоби полыхал огонь анархии, готовый сжечь всё на своем пути. Еще секунда — и он бы перешел черту.

Тихий, едва слышный стон со стороны столба заставил его замереть.

– Хо... би?..

Ярость схлынула так же быстро, как и пришла, оставив после себя лишь горький привкус пепла. Хоби отбросил обмякшее тело злодея в сторону, даже не проверяя, жив ли тот. Одним точным движением он разбил камеру, прерывая трансляцию, и кинулся к Павитру.

– Тише, тише, Пави. Я здесь, – он лихорадочно перерезал веревки.

Павитр упал прямо ему на руки. Он был таким легким, почти невесомым. Его дыхание было прерывистым и свистящим.

– Прости... – прошептал Павитр, пытаясь сфокусировать взгляд. – Я... я облажался, да? Тётя Майя будет... расстроена.

– Заткнись, – Хоби осторожно прижал его к себе, чувствуя, как его собственная куртка пропитывается кровью парня. – Просто молчи. Я забираю тебя отсюда.

Он не повел его в штаб Пауков. Он не доверял Мигелю и его стерильным лабораториям. Он принес его в небольшую квартиру, которую Павитр снимал втайне от тети, когда ему нужно было «просто побыть обычным подростком».

В комнате пахло благовониями и пылью. Хоби осторожно уложил Павитра на кровать. Руки панка, привыкшие к грубым струнам и дракам, теперь действовали с невероятной, почти пугающей нежностью.

Он нашел аптечку. Разрезал остатки костюма, стараясь не причинять лишней боли. Раны выглядели скверно: глубокие порезы, ожоги от электричества, синяки, которые на смуглой коже казались почти черными. Хоби промывал их антисептиком, и каждый раз, когда Павитр вздрагивал во сне, у Хоби внутри что-то обрывалось.

– Почему ты такой идиот? – шептал Хоби, накладывая швы. – Зачем ты полез туда один?

Павитр не отвечал. Он был без сознания, погруженный в тяжелый, лихорадочный сон.

Хоби переодел его в чистую футболку — огромную, с каким-то индийским рок-группой, которая висела на Павитре мешком. Потом он сел на пол рядом с кроватью, прислонившись спиной к стене.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов и тяжелым дыханием раненого.

Хоби смотрел на свои руки. Они всё еще подрагивали. Он, человек, который смеялся в лицо диктаторам и плевал на законы физики, сейчас дрожал от страха.

– Это просто потому, что он хороший напарник, – сказал он сам себе, но голос прозвучал неубедительно.

Он вспомнил первую встречу с Павитром. Тот тогда болтал без умолку, рассказывал про чай масала (и упаси бог назвать его «чай-ти»), про свою любовь к Гвен и про то, как важно сохранять баланс в мире. Хоби тогда только закатывал глаза. Но со временем этот оптимизм, эта нелепая, чистая доброта Павитра стали для Хоби чем-то вроде якоря. В мультивселенной, полной боли, предательства и «канонических событий», Павитр был единственным, кто оставался настоящим.

Хоби протянул руку и осторожно убрал прядь волос со лба Павитра. Тот поморщился, его ресницы дрогнули.

– Ещё пять минут... тётя Майя... – пробормотал он в бреду.

– Спи, малец, – тихо отозвался Хоби. – Никакой тёти Майи. Только ты и я.

Он не мог понять этого чувства. Это не была просто дружба. Это была какая-то первобытная потребность защитить, спрятать от всего мира, чтобы никто и никогда больше не посмел стереть эту дурацкую улыбку с его лица.

Хоби Браун не верил в судьбу. Он верил в хаос. Но сейчас, глядя на спящего Павитра, он чувствовал, что если с этим парнем что-то случится, то хаос в его собственной душе станет окончательным и бесповоротным.

Прошло несколько часов. Небо за окном стало нежно-фиолетовым. Павитр зашевелился и медленно открыл глаза.

– Ох... – он попытался сесть, но тут же охнул, схватившись за бок.

– Лежи, герой, – Хоби тут же оказался рядом, придерживая его за плечи. – Ты сейчас похож на пожеванную жвачку.

Павитр сфокусировал взгляд на Хоби. В его глазах отразилось узнавание, а затем — привычная мягкость.

– Ты спас меня.

– Я просто проходил мимо и решил, что твоя гибель создаст слишком много бумажной волокиты для Мигеля, – Хоби привычно спрятался за маской иронии.

Павитр слабо улыбнулся.

– Врешь. Ты волновался. У тебя... у тебя цвета на костюме сейчас такие странные. Розовые пятна. Это значит, ты нервничаешь.

Хоби взглянул на свои рукава. Действительно, его визуальный стиль выдавал его с потрохами. Цвета пульсировали в ритме его учащенного сердца.

– Это просто технический сбой, – буркнул он, отворачиваясь.

– Хоби... – Павитр протянул руку и осторожно коснулся ладони панка. – Спасибо. Правда. Я думал, что это конец.

Хоби замер. Контакт их кож казался чем-то невероятно важным, почти священным. Он медленно повернул голову и встретился взглядом с Павитром. В этом взгляде не было страха или боли. Только бесконечная благодарность и... что-то еще. Что-то, что заставило Хоби на мгновение забыть о своем анархизме.

– Не смей больше так делать, – сказал Хоби, и его голос больше не был ироничным. Он был тяжелым и серьезным. – Если ты еще раз попадешь в такую передрягу без меня... я сам тебя прибью. Понял?

Павитр тихо засмеялся, хотя это явно причиняло ему боль.

– Понял. Больше никаких сольных концертов перед безумцами.

– Вот и отлично.

Хоби не убрал руку. Он остался сидеть на краю кровати, охраняя покой парня, который стал для него центром вселенной, сам того не подозревая. В Мумбааттане наступало утро, и свет восходящего солнца золотил стены комнаты.

Для Хоби Брауна мир все еще был полон несправедливости и систем, которые нужно разрушить. Но здесь, в этой тихой квартире, под мерное дыхание Павитра, он впервые почувствовал, что нашел что-то, что стоит того, чтобы его созидать.

Ритм города за окном продолжался, но для них двоих время словно застыло, создавая свою собственную, уникальную гармонию среди бесконечного хаоса миров.