Рождение в стенах школы

Министерство магии сегодня напоминало растревоженный улей. Коридоры Департамента магического правопорядка были забиты чиновниками, аврорами и просителями. Драко Малфой стоял у окна в главном холле, сжимая в руках кожаную папку с документами. Его лицо было бледнее обычного, почти прозрачным, а губы плотно сжаты в узкую линию.

Первый спазм скрутил его внутренности еще утром, когда он только аппарировал к входу. Драко списал это на нервы — сегодня решался вопрос о снятии последних ограничений с активов его семьи. Но сейчас, стоя посреди шумной толпы, он понял: это не нервы.

Внизу живота зародилась тяжелая, распирающая боль. Она была не похожа на обычную резь; это было ощущение, будто внутри него медленно поворачивается раскаленный каменный шар. Драко судорожно выдохнул, вцепившись пальцами в подоконник.

— Мистер Малфой? С вами всё в порядке? — Раздался рядом бодрый голос Перси Уизли.

Драко заставил себя выпрямиться. Каждый мускул его тела протестовал, а по спине скатилась капля холодного пота.

— Разумеется, Уизли, — процедил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Просто душно. Здесь всегда было плохо с вентиляцией.

— О, мы работаем над этим! — Перси пустился в объяснения о новых магических фильтрах, но Драко его не слышал.

Новая схватка накрыла его с головой. Она была длиннее и мощнее первой. Боль пульсировала в крестце, отдавая в бедра, и концентрировалась в самом низу, там, где природа распорядилась самым причудливым образом. Магия крови Малфоев, древние контракты и проклятия плодовитости сделали его тело сосудом, вопреки всем законам биологии. И теперь этот сосуд готов был расколоться.

Он почувствовал, как его мужское достоинство, скрытое под дорогими брюками из драконьей кожи, начало неестественно набухать и тяжелеть. Это не было возбуждением. Это была мучительная трансформация. Уретра, обычно узкая, начала расширяться изнутри, растягиваемая невидимой силой, готовя путь для того, что должно было выйти наружу.

— Мне нужно... отойти, — перебил он Перси, чувствуя, как внутри что-то щелкнуло.

Теплая влага хлынула вниз. Околоплодные воды. Слава Мерлину, его мантия была темной и плотной, а заклятие непроницаемости, которое он наложил с утра, должно было удержать жидкость.

— Но министр ждет вас через пять минут! — воскликнул Уизли.

— Пять минут, — повторил Драко, задыхаясь. — Я буду.

Он двинулся в сторону ниши за колоннами, стараясь идти ровно, хотя каждый шаг отзывался вспышкой боли в паху. Его член горел. Кожа на нем натянулась до предела, становясь чувствительной до крика. Он чувствовал, как головка увеличивается, как ткани внутри канала раздвигаются, пропуская плотный, твердый объект.

Драко прижался лбом к холодному камню колонны. Он достал палочку и судорожно прошептал:

— *Анестезио... Импедимента...*

Ничего. Роды, вызванные родовой магией крови, не купировались обычными чарами. Магия ребенка внутри него поглощала любые попытки вмешательства. Он был один на один с этой первобытной болью.

Очередная схватка заставила его согнуться пополам. Он едва не закричал, вовремя прикусив губу до крови. Внутри его плоти что-то двигалось. Головка ребенка опустилась в таз, и давление на уретру стало невыносимым. Он чувствовал, как его член деформируется, растягиваясь в ширину, становясь багровым и горячим. Канал, предназначенный лишь для жидкостей, теперь должен был пропустить человека.

— Мистер Малфой? — Снова этот голос. На этот раз это был не Уизли, а Гарри Поттер, проходивший мимо в сопровождении двух авроров. — Вы выглядите... плохо.

Драко медленно повернулся, прижимая папку к животу, пытаясь скрыть выпирающий бугор под мантией. Его зрачки были расширены от шока и боли.

— Поттер, — выдохнул он, и голос сорвался на хрип. — Иди... к черту.

— Ты весь дрожишь, — Поттер сделал шаг ближе, нахмурившись. — Тебя нужно отвести в Мунго.

— Нет! — Слишком резко выкрикнул Драко.

В этот момент мощнейшая схватка прошила его тело. Он почувствовал, как головка плода вошла в основание члена. Это было ощущение разрывающейся плоти. Кожа на стволе натянулась так сильно, что стала прозрачной, вены вздулись, пульсируя в такт его израненному сердцу. Боль была острой, режущей, словно тысячи игл одновременно пронзали его изнутри, расширяя канал.

— Драко! — Поттер схватил его за плечо.

— Не трогай меня! — Малфой оттолкнул его руку с неожиданной силой, рожденной отчаянием. — Я просто... съел что-то не то. Убирайся.

Он развернулся и, едва не падая, почти побежал к общественным каминам. Он не мог оставаться здесь. Еще минута — и он упадет на колени прямо перед всеми, а его тело вывернется наизнанку в попытке дать жизнь наследнику.

Камины были заняты. Очередь.

«Нет, нет, нет», — билось в голове.

Он нырнул в боковой коридор, ведущий к старым архивам, где редко кто бывал. Схватка не отпускала. Она длилась уже целую вечность. Драко чувствовал, как головка ребенка медленно, миллиметр за миллиметром, продвигается по каналу. Его член теперь был огромным, искаженным, пульсирующим от прилива крови и давления. Крайняя плоть натянулась так, что начала трескаться, и капли крови окрасили внутреннюю сторону его белья.

Он ворвался в маленькую, пыльную каморку для хранения свитков и запер дверь на засов. Едва замок щелкнул, силы покинули его. Драко сполз по двери на пол, широко расставив ноги.

— Мерлин... — простонал он, срывая с себя мантию и расстегивая брюки.

То, что он увидел, заставило его содрогнуться. Его мужское достоинство превратилось в багровый, раздутый орган родов. Уретра расширилась до невероятных размеров, и в её глубине уже виднелась верхушка головки — покрытая смазкой и кровью темная точка.

Новая волна боли была такой силы, что Драко выгнулся дугой, упираясь затылком в дверь. Это была уже не схватка, это были потуги. Тело само, без его воли, начало выталкивать плод.

— А-а-а-х... — Он зажал рот рукой, перекусывая ладонь, чтобы не закричать на весь этаж.

Мышцы пресса сокращались с такой мощью, что казалось, ребра сейчас сломаются. Головка ребенка давила на выход. Ткани члена натягивались, становясь тонкими, как пергамент. Он видел, как головка медленно раздвигает губки уретры. Боль была ослепляющей. Ему казалось, что его заживо разрезают тупым ножом вдоль всего ствола.

— Выходи... пожалуйста... выходи... — шептал он, захлебываясь слезами.

Он был совершенно один. Никто не держал его за руку, никто не шептал ободряющих слов. Только пыльные полки и запах старой бумаги были свидетелями его агонии.

С новой потугой головка плотно прижалась к выходу. Драко чувствовал, как жжение сменяется онемением — ткани были растянуты до предела, кровь перестала поступать к краям. Он протянул дрожащую руку и коснулся своего члена. Он был горячим, твердым и влажным. Пальцы нащупали твердый череп ребенка, который медленно прокладывал себе путь.

— Еще... немного... — прохрипел он.

Он уперся пятками в грязный пол, приподнимая таз. Очередная потуга была длинной, изматывающей. Он чувствовал, как кожа рвется. Тонкий, резкий звук разрывающейся плоти утонул в его глухом стоне. Головка ребенка, самая широкая её часть, начала выходить.

Это было ощущение невероятного распирания. Член был растянут так, что казалось, он сейчас просто лопнет пополам. Уретра, ставшая родовым путем, вывернулась наружу, обнажая ярко-розовую слизистую.

— О, боги... — Драко закинул голову, из его глаз катились слезы, оставляя дорожки на бледных щеках.

Головка вышла наполовину. Она застряла. Самый опасный момент. Драко чувствовал, как пульсирует каждая жилка в его теле. Он не мог дышать. Давление в паху было таким, будто туда вбили раскаленный клин.

Он понимал, что если сейчас не соберется, ребенок может задохнуться, а он сам — умереть от болевого шока.

Собрав последние остатки магии и воли, Драко напружинился. Он буквально выталкивал жизнь из себя, чувствуя, как кости таза стонут от нагрузки.

— Давай! — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

С влажным, хлюпающим звуком головка полностью вышла наружу. Резкое облегчение на мгновение затопило сознание, но он знал, что это еще не конец. Плечики. Самая широкая часть тела после головы.

Драко тяжело дышал, его грудь вздымалась, а по телу пробегала крупная дрожь. Его член, деформированный и окровавленный, теперь удерживал в себе тельце младенца. Малфой схватился руками за края стола, стоявшего рядом, и вложил всю свою ярость и гордость в последнюю потугу.

Он чувствовал, как плечики раздвигают его плоть, как они буквально продираются сквозь узкий канал. Боль была тупой и тяжелой. Но вот, одно плечо выскользнуло, за ним второе...

И вдруг всё закончилось.

Остальное тельце выскользнуло легко, почти незаметно после той агонии, что он перенес. Маленький, скользкий комочек упал