Роды в школе

Драко Малфой всегда гордился своим умением держать лицо. Это была семейная черта, вытравленная на его душе холодным блеском поместья и строгими наставлениями отца. Но сегодня маска трещала. В Большом зале стоял гул голосов, пахло запеченной тыквой и воском, а Драко чувствовал, как внутри него разверзается ад.

Первая схватка скрутила его еще на Трансфигурации. Тогда это была лишь тупая, тянущая боль внизу живота, которую он списал на несварение. Но сейчас, сидя за столом Слизерина, он понимал: это начало. Его тело, измененное древней темной магией рода, решило, что время пришло.

Живот не был виден под просторной мантией, но внутри него происходило нечто чудовищное. Магическая беременность — редкий и мучительный дар — подходила к своему финалу. Драко вцепился пальцами в край дубового стола, чувствуя, как костяшки белеют.

– Малфой, ты чего такой бледный? – Блейз Забини прищурился, глядя на друга. – Выглядишь так, будто встретил дементора в туалете.

– Заткнись, Блейз, – выдохнул Драко сквозь стиснутые зубы.

Новая волна боли накрыла его, словно удар молота. Она зародилась где-то в пояснице и огненным обручем стянула таз. Драко почувствовал, как мышцы непроизвольно сокращаются, выталкивая плод вниз, к самому узкому и невозможному выходу. Специфика магических родов у мужчин была жестокой: плод должен был выйти через мочеиспускательный канал, который магия расширяла до невообразимых пределов.

Он почувствовал, как его член начал набухать, но не от возбуждения, а от чудовищного давления изнутри. Ткани начали растягиваться, подготавливаясь к тому, чтобы пропустить нечто, в десятки раз превышающее их естественный объем. Боль была острой, режущей, словно внутрь загнали раскаленный нож.

– Мне нужно... идти, – прохрипел он, пытаясь встать.

– Ужин только начался, – Панси Паркинсон положила руку ему на плечо. – Драко, ты весь дрожишь. У тебя лихорадка?

– Оставь меня! – он дернулся, и в этот момент очередная схватка заставила его едва не вскрикнуть.

Внизу, в паху, что-то глухо щелкнуло. Магическая пробка отошла, и Драко почувствовал, как по бедрам потекла горячая, липкая жидкость. Смесь крови и околоплодных вод пропитала белье и начала впитываться в брюки. Он замер, боясь пошевелиться. Если он сейчас встанет, все увидят пятно. Все поймут его позор.

– Малфой? – это был Поттер. Конечно, чертов Поттер сидел за соседним столом и пялился. – С тобой всё в порядке?

– Занимайся своими делами, Поттер, – голос Драко сорвался на хрип.

Он заставил себя встать. Каждый шаг отзывался вспышкой сверхновой в паху. Внутри него голова ребенка уже начала давить на шейку импровизированной матки, раздвигая кости таза. Драко чувствовал, как его плоть буквально рвется изнутри. Член стал тяжелым, горячим, пульсирующим от невыносимого напряжения. Мочеиспускательный канал, обычно тонкий, теперь растягивался, принимая форму головки ребенка.

Он шел по коридору, прижимаясь к холодным стенам. Каждый метр давался с боем. Схватки следовали одна за другой, почти без перерывов. Драко задыхался, пот заливал глаза, а во рту стоял медный привкус крови — он прокусил губу, чтобы не орать.

– Стой... остановись... – шептал он, обращаясь к собственному телу. – Не здесь. Пожалуйста, не здесь.

Он попытался применить замедляющее заклинание, направив палочку на свой пах, но магия родов была сильнее любой школьной программы. Заклинание лишь отозвалось новой, еще более резкой судорогой, которая сбила его с ног. Драко упал на колени в пустом коридоре третьего этажа.

Там, под мантией, происходило нечто анатомически невозможное. Его член раздулся до невероятных размеров, кожа на нем натянулась так сильно, что стала прозрачной, сквозь нее просвечивали синие вены. Головка плода вошла в канал. Боль была такой чистой и абсолютной, что мир вокруг него начал меркнуть. Это было похоже на то, как если бы его медленно распиливали надвое тупой пилой, начиная с самого нежного места.

– А-а-ах... – он все же не сдержал стон, вцепляясь ногтями в каменный пол.

Он должен был добраться до заброшенного туалета Плаксы Миртл. Это было единственное место, где его не найдут.

Драко полз, оставляя за собой на камнях темные мазки. Его штаны были полностью пропитаны кровью. На каждой схватке он чувствовал, как ткани промежности и самого пениса растягиваются до предела, треща по швам. Микроразрывы горели живым огнем.

Когда он, наконец, ввалился в туалет и запер дверь на засов, силы покинули его. Он рухнул на грязный пол, спиной к холодной плитке.

– О-о-о, кто это у нас тут? – Миртл выплыла из кабинки, но, увидев состояние Драко, осеклась. – Малфой? Ты умираешь? Как романтично!

– Убирайся! – выплюнул он, содрогаясь в мощнейшей схватке.

В этот момент он почувствовал, что всё. Предел достигнут. Головка ребенка начала выходить наружу.

Драко сорвал с себя брюки и белье. Вид его собственного тела привел бы любого в ужас. Его мужское достоинство было деформировано до неузнаваемости, превратившись в зияющий, кровавый зев, из которого медленно, дюйм за дюймом, пробивалась жизнь. Кожа на головке члена лопнула, не выдержав натяжения, и тонкие струйки крови брызнули на его бледные бедра.

– Боже... – прошептал он, глядя на то, как его плоть расходится, пропуская макушку младенца, покрытую темными волосиками.

Боль превратилась в сплошной гул. Драко схватил себя за колени, подтягивая их к груди, и начал тужиться. Это было естественное, первобытное желание — вытолкнуть этот источник мучения из себя.

– Давай же! – кричал он в пустоту, когда очередная потуга заставила его выгнуться дугой.

Он чувствовал, как кости таза расходятся с сухим хрустом. Член горел, словно его окунули в расплавленный свинец. Растяжение было таким сильным, что нервные окончания начали отмирать, оставляя только тупое, распирающее ощущение чего-то огромного, что буквально разрывает его надвое.

Голова вышла наполовину. Самая широкая часть застряла. Драко чувствовал, как края его плоти впиваются в лоб ребенка. Он запустил пальцы вниз, пытаясь помочь, расширить выход, но его пальцы лишь скользили по крови.

– Пожалуйста... – он плакал, не замечая слез. – Пожалуйста, пусть это закончится.

Он сделал глубокий вдох и натужился изо всех сил, вкладывая в это движение всю свою магию, всю свою волю к жизни. Он чувствовал, как рвется уздечка, как кожа лопается вдоль ствола, освобождая путь. С влажным, хлюпающим звуком голова ребенка полностью вышла наружу.

Драко откинулся назад, тяжело дыша. На мгновение наступило облегчение, но он знал, что это лишь передышка. Плечи были впереди.

– Еще немного, Малфой, – прошептал он себе, чувствуя, как сознание уплывает. – Ты же Малфой. Ты не можешь сдохнуть в туалете.

Новая схватка была короче, но резче. Он снова тужился, чувствуя, как его израненная плоть растягивается еще шире, пропуская плечики. Боль была ослепляющей, белой. Ему казалось, что его позвоночник сейчас лопнет.

И вдруг — резкое чувство пустоты. Скользкое, горячее тельце полностью вышло из него, падая на расстеленную мантию.

Драко лежал, не в силах пошевелиться. Его нижняя часть тела была превращена в кровавое месиво. Раздутый, изуродованный член медленно начал сокращаться, но раны и разрывы продолжали кровоточить. Он чувствовал каждую трещинку, каждый разрыв ткани, через который только что прошла жизнь.

Тихий писк заставил его открыть глаза. На его дорогой шелковой мантии лежал крошечный, испачканный в крови и слизи комочек.

Драко дрожащими руками потянулся к ребенку. Он был слаб, его мутило от потери крови и шока, но внутри него что-то изменилось. Боль никуда не ушла — она пульсировала в паху, напоминала о себе каждым вздохом, — но теперь она была оправдана.

– Ты... – прохрипел он, прижимая младенца к груди. – Ты будешь сильнее меня.

Он лежал на холодном полу Хогвартса, в одиночестве, окруженный запахом крови и сырости, изломанный и измученный. Его тело было осквернено этой мукой, его гордость была растоптана физиологией, но он справился. Он выжил там, где магия едва не убила его.

Снаружи послышались шаги и голоса. Драко замер, крепче прижимая к себе сына. Он знал, что впереди еще много боли, лечения и объяснений, которые он не хотел давать. Но сейчас, глядя на маленькое лицо, он чувствовал лишь одно — это была его самая тяжелая и самая важная победа.

Он закрыл глаза, позволяя тьме и боли окончательно забрать его в свои объятия, пока тихий плач нового Малфоя оглашал пустой туалет.