МУРМУРМУР ГЕРОИН МЕФЕДРОН КЕК И КОКАИН

Зима в этом году выдалась просто ебанутая: снега навалило по колено, а мороз щипал за щёки так, будто хотел их нахер оторвать. Но компании было плевать. Когда эта банда собиралась вместе, термометр мог показывать хоть минус сорок — градус неадекватности внутри всё равно зашкаливал.

– Блядь, Макс, если ты ещё раз толкнёшь меня под локоть, я тебе эту ледянку в задницу запихаю! – Таня, сверкнув короткими жёлтыми волосами, которые забавно топорщились из-под шапки, звонко рассмеялась, уворачиваясь от очередного выпада друга.

– Ой, напугала ежа голым задом! – Макс, сверкая своей идеально лысой головой (шапку он, конечно же, игнорировал до последнего), поправил поводок. Его бело-рыжая собака Лиса носилась вокруг, зарываясь носом в сугробы и поднимая тучи снежной пыли. – Лиса, фас её! Кусай эту злую женщину!

– Ребят, ну вы как маленькие, честное слово, – Маша, кутаясь в розовый шарф, мягко улыбнулась. Её голубые волосы выбивались из-под капюшона, создавая контраст с белым снегом. В руках она держала термос с зелёным чаем. – Давайте поаккуратнее, а то сейчас кто-нибудь себе шею свернёт.

– Не каркай, Маш, – отозвался Даня, подпрыгивая на месте, чтобы согреться. Несмотря на то что он был самым низким в компании, энергии в нём было больше, чем во всех остальных вместе взятых. Его белые волосы сливались с пейзажем. – Катя, ты чего там плетёшься? Давай быстрее!

Катя, поправив очки, которые постоянно запотевали от дыхания, лишь плотнее вжала голову в плечи. Она ненавидела коньки. Ненавидела этот скрежет металла об лёд и ощущение неустойчивости. Зато ледянки — это было её. В этом было что-то первобытное, весёлое и... безопасное? Ну, относительно.

– Иду я, иду, – буркнула она.

Дима, возвышавшийся над ней почти на две головы, замедлил шаг, подстраиваясь под её темп. Его темно-каштановые волосы покрылись инеем, а за стёклами очков плясали весёлые искорки.

– Хочешь, я тебя подтолкну, когда поедем? – тихо спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Обойдусь, Дим, – Катя бросила на него быстрый взгляд и тут же отвернулась, почувствовав, как щёки вспыхнули — и вовсе не от холода.

Она знала, что Дима всегда рядом. Он был тем самым «безопасным» человеком, но её природная стеснительность и привычка огрызаться, когда страшно, мешали просто сказать «спасибо».

– Так, народ, разделяемся! – скомандовал Саша, потирая руки. Как самый старший и единственный, кто имел хоть какой-то авторитет (всё-таки работа учителем накладывала отпечаток), он взял на себя роль организатора. – Кто на коньки — вон туда, на коробку. Кто на ледянки — за мной на горку. И не дай бог кто-то вернётся с переломом, я вас сам доубиваю, чтобы отчёты не писать.

– Саш, ну ты же не в школе, – усмехнулся Макс, доставая из кармана куртки банку пива и с характерным пшиком открывая её. – Расслабь булки.

– Макс, ты еблан? На морозе пиво пить? – Саша покачал головой, но в глазах его светилась привычная ирония. – Ладно, хрен с тобой. Дима, присмотри за этим алкоголиком.

Катя с облегчением увидела, как Таня, Даня и Макс потащились в сторону катка. Она же, прижимая к груди пластиковую ледянку, направилась к самой высокой горке. Маша и Саша пошли следом, обсуждая какие-то взрослые дела, а Дима, естественно, не отстал от Кати.

Спуск был сумасшедшим. Катя летела вниз, зажмурив глаза, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, выбивая из головы все лишние мысли. В этот момент не было проблем дома, не было вечного чувства голода, которое иногда скручивало желудок, когда родители снова «забывали» купить продукты или просто пропивали деньги. Был только снег, скорость и крики друзей где-то на фоне.

– Ю-ху-у! – заорал Дима, пролетая мимо неё на своей ледянке и едва не врезавшись в сугроб.

Когда через пару часов все, промокшие, замёрзшие, но до одури довольные, собрались у подножия, Саша объявил:

– Так, всё, хорош. У меня дома есть отопление, дохрена чая и, кажется, где-то завалялась пара бутылок вина. Кто со мной?

– Только если ты не заставишь нас проверять тетрадки, – хохотнула Таня, отряхивая штаны от снега.

Катя почувствовала, как внутри всё сжалось от облегчения. Идти к Саше означало, что сегодня ей не придётся возвращаться в пустую, холодную квартиру, где на кухне в лучшем случае будет стоять засохший батон. Маша, заметив её взгляд, подошла ближе и незаметно сжала её плечо.

– Всё хорошо, Кать. Сегодня тусим у Сани, – шепнула она. Маша знала. И Дима знал. Но они никогда не лезли в душу с расспросами, за что Катя была им безумно благодарна.

Квартира Саши встретила их теплом и запахом старых книг. Макс тут же завалился на диван, прихватив с собой Лису, которая принялась активно вылизывать всем руки.

– Так, блядь, Макс, убери собаку от стола! – крикнул Даня, который уже успел оккупировать кухню. – Я жрать хочу так, что готов копыта откинуть.

– Пиццу закажем? – предложил Дима, снимая куртку.

– Фу, нет, только не пиццу, – поморщилась Катя, усаживаясь в углу дивана и поджимая ноги. – Она жирная и невкусная.

– Ой, наша принцесса снова капризничает, – по-доброму подколол её Саша, проходя в комнату с бутылкой вина. – Специально для тебя, Кать, Маша там делает бутерброды с нормальным сыром. И шоколад есть.

– Шоколад — это тема, – оживилась Маша, разливая вино по бокалам. – Дима, поможешь мне на кухне?

Дима нехотя поднялся, бросив долгий взгляд на Катю. Та сидела, уткнувшись в телефон, но на самом деле просто пыталась скрыть улыбку. Ей было уютно. Впервые за долгое время ей было по-настоящему спокойно.

Через полчаса в комнате воцарился весёлый хаос. Макс включил какую-то дикую подборку треков, Даня пытался переспорить Таню по поводу правил волейбола, а Саша просто сидел в кресле, потягивая вино и с улыбкой наблюдая за этим балаганом.

– Кать, на, поешь, – Дима подошёл к ней, протягивая тарелку с горой бутербродов. – И не говори, что не хочешь. Я видел, как у тебя глаза загорелись при слове «сыр».

– Спасибо, – тихо ответила она, принимая тарелку.

Она ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Это было то самое чувство — когда тебе не нужно притворяться, не нужно прятаться.

– Слушайте, а давайте в настолки? – предложила Таня, выуживая из-под стола коробку с «Монополией».

– О боже, нет! – хором воскликнули Катя и Макс.

– Настолки — это зло, – добавил Макс, прихлебывая вино. – После них мы все пересрёмся и перестанем общаться. Давайте лучше я на гитаре что-нибудь сбацаю?

Он достал свою электрогитару, которую всегда оставлял у Саши «на всякий случай». Колонки загудели, и комнату заполнил драйвовый ритм.

– Сегодня можно взрослой быть! – запела Таня, подхватывая мотив. Она начала пританцовывать, размахивая бокалом. – Катя, вставай, ну же!

– Нет-нет-нет, я пас, – Катя вжалась в диван, краснея до корней своих ярких волос.

– Да ладно тебе, – Дима внезапно оказался рядом и протянул ей руку. – Тебе сегодня действительно можно. Забей на всё. Просто... побудь здесь с нами.

Катя посмотрела на его протянутую ладонь, потом на смеющуюся Машу, на Сашу, который подмигнул ей, и на Макса, который выдавал какое-то невообразимое соло. Она медленно вложила свою руку в руку Димы.

– Только не вздумай меня кружить, – предупредила она, но в голосе не было злости.

– Постараюсь, – усмехнулся он.

Музыка гремела, вино в бокалах поблескивало в свете гирлянд, которые Саша забыл снять после Нового года. В этой маленькой квартире, наполненной матом, смехом и запахом шоколада, Катя чувствовала себя в безопасности. Здесь не было голода, не было одиночества. Были только они — её странная, шумная и самая лучшая на свете семья.

– Бля, я люблю вас, придурки! – крикнул Даня, прыгая на диван к Максу.

– Взаимно, мелкий, взаимно! – отозвался Макс, не переставая играть.

Катя посмотрела на Диму, который всё ещё держал её за руку, и впервые за вечер улыбнулась по-настоящему. Ей действительно сегодня было можно — быть собой, не бояться завтрашнего дня и просто наслаждаться тем, что она не одна.