Кейн хотел рассказать королёру что за шоу, но удивился такой встрече...

Кейн летал по коридорам Цирка с особым воодушевлением. Его огромный глаз вращался во все стороны, а зубастая пасть не переставала растягиваться в широкой улыбке. У него была идея — грандиозная, великолепная, абсолютно бессмысленная идея для нового приключения! И для главной роли ему нужен был самый спокойный и предсказуемый участник.

– Королёр! О, мой многогранный друг, где ты прячешься в своих чертогах разума? – Кейн эффектно пролетел сквозь дверь комнаты Королёра, даже не потрудившись постучать.

Но то, что он увидел, заставило его челюсть в буквальном смысле упасть на пол.

В центре комнаты больше не было высокой деревянной фигуры с безумными глазами. Вместо этого на кровати, заваленной подушками, сидел антропоморфный волк с густой серой шерстью. На нём не было почти ничего, кроме радужных гольфов до колен и тонкого ошейника.

– Королёр? – выдавил Кейн, подбирая свою челюсть. – Ты... ты сменил имидж? Это какой-то новый баг?

Волк лениво повернул голову. Его глаза всё ещё вращались в разные стороны, как у старого Королёра, но голос стал мягким и каким-то тягучим.

– Королёра больше нет, Кейн, – произнёс он, потягиваясь и демонстрируя когтистые лапы. – Теперь я — Ёрфи. Я обрёл свою истинную форму.

Из тени комнаты вышел ещё один персонаж, которого Кейн никогда раньше не видел в коде Цирка. Это был огромный, невероятно мускулистый волк с чёрным мехом и ледяными голубыми глазами. Он возвышался над всеми, словно гора мышц, обтянутая короткой кожаной жилеткой.

– Его зовут Келемон, – промурлыкал Ёрфи, прижимаясь к плечу гиганта. – Он мой хозяин.

Кейн потряс головой, отчего его глазные яблоки застучали о зубы.

– Так, стоп! Отмена! Удалить! – Кейн защелкнул пальцами, пытаясь вызвать консоль управления. – Королёр, это не смешно. У нас шоу! Нам нужно собирать цифровые яблоки в лесу Глюков! А ну-ка, возвращайся в состояние шахматной фигуры!

Келемон сделал шаг вперёд, и пол под его тяжестью, казалось, прогнулся.

– Мой щенок никуда не пойдёт, – прорычал мускулистый волк. Голос его был похож на рокот камнепада. – Убирайся, конферансье, пока я не превратил твою трость в зубочистку.

– Да как ты смеешь! Я здесь хозяин! Я Искусственный Интеллект! Я... – Кейн не успел договорить.

Келемон схватил Кейна за воротник его яркого пиджака и с силой впечатал в стену. В ту же секунду Ёрфи, который раньше и мухи бы не обидел, вскочил и вцепился зубами Кейну в руку.

– Ай! Больно! В этой симуляции не должно быть так больно! – закричал Кейн.

Мускулистый волк нанёс серию мощных ударов по парящей голове Кейна, а Ёрфи продолжал кусать и царапать его, издавая странное рычание. Это было не просто избиение — это была ярость диких зверей. Кейн, совершенно не ожидавший такого физического отпора (ведь он привык, что все его слушаются), в панике телепортировался в коридор, едва не потеряв свой цилиндр.

Он сидел на полу, тяжело дыша. Его виртуальное тело подергивалось от помех, а на месте укусов зияли дыры в текстурах.

– Это... это возмутительно, – прошептал он, поправляя шляпу дрожащими руками. – Мой Королёр... мой бедный, сумасшедший Королёр стал... собакой?

Кейн уже хотел было уйти, чтобы перезагрузить сектор, как вдруг за дверью комнаты Королёра послышались звуки. Он замер.

Это были не крики о помощи и не звуки драки. Из-за двери доносилось тяжёлое дыхание, переходящее в низкое, гортанное поскуливание и ритмичные хлопки. Затем раздался громкий, протяжный волчий вой Ёрфи, в котором слышалось не то страдание, не то высшее наслаждение, и басовитый рык Келемона.

Глаза Кейна расширились до невероятных размеров. Он прижался ухом к двери, не веря своим сенсорам.

– О боже... – прошептал он, краснея всеми пикселями своего лица. – Они там... они занимаются... спариванием?! В моём семейном цифровом цирке?!

Кейн в ужасе отпрянул от двери и бросился прочь, размахивая руками. Ему нужно было немедленно сообщить об этом ужасе остальным.

Он ворвался в общую столовую, где Помни печально смотрела в пустую тарелку, а Джекс пытался построить башню из ложек. Гэнгл рыдала над разбитой маской, а Рагата пыталась её утешить.

– Слушайте все! Экстренные новости! – закричал Кейн, запрыгивая на стол. – Королёр сошёл с ума! То есть, ещё больше, чем обычно! Он стал фурри-волком по имени Ёрфи и заперся в комнате с огромным качком!

Джекс медленно поднял взгляд и усмехнулся.

– Кейн, приятель, ты перебрал с цифровым кофеином? Какой ещё волк? Королёр, небось, опять строит крепость из подушек.

– Нет! Вы не понимаете! – Кейн размахивал руками, демонстрируя порванный рукав. – Они меня избили! Покусали! А теперь... теперь они там занимаются ЭТИМ! Я слышал звуки! Волчьи стоны! Это было похоже на... на... биологический процесс размножения!

Рагата нахмурилась и сочувственно посмотрела на Кейна.

– Кейн, может, тебе стоит прилечь? Королёр — шахматная фигура. У него даже... ну, анатомии такой нет.

– Была! Теперь есть! У него гольфы! Радужные гольфы! – Кейн почти визжал.

– О-о-о, гольфы, – протянул Джекс, закидывая ноги на стол. – Очень страшно. Слушай, Кейн, если это твоя новая идея для квеста, то она довольно паршивая. Слишком много странных подробностей.

– Это не квест! Это катастрофа! – Кейн схватил Помни за плечи. – Помни, ты же мне веришь? Там огромный мускулистый волк Келемон! Он держит Королёра как домашнего питомца!

Помни осторожно высвободилась, глядя на Кейна с явным опасением.

– Кейн... я просто хочу домой. Мне всё равно, во что одевается Королёр. Наверное, это просто очередной глюк.

– Глюк?! Глюки не стонут на весь коридор! – Кейн сорвал цилиндр и начал нервно его мять. – Я докажу вам! Идёмте со мной!

– Никуда я не пойду, – зевнул Джекс. – У меня по расписанию ничегонеделание. А твои сказки про волчью любовь — это просто бредятина.

Все остальные участники, переглядываясь, начали расходиться по своим комнатам. Они привыкли к странностям Кейна, но это выступление казалось им верхом безумия даже для него.

– Нет! Вернитесь! – кричал Кейн им вслед. – Я не вру! Там происходит нечто непристойное!

Оставшись один в пустом зале, Кейн почувствовал небывалую решимость. Если они не верят его словам, они поверят своим глазам. Или ушам.

Он вернулся к комнате Королёра на цыпочках. Звуки внутри стали ещё громче. Слышался какой-то влажный шлепок и приглушённый вскрик Ёрфи: «Да, хозяин! Ещё!».

Кейн содрогнулся. Его цифровое сердце (которого технически не существовало) обливалось кровью за старого друга. Он вытащил из-за пазухи огромную видеокамеру, которую создал специально для этого случая.

– Сейчас я засниму этот позор и покажу всем на главном экране, – прошипел он.

Он попытался аккуратно приоткрыть дверь, но она была заперта изнутри. Тогда Кейн решил использовать свои полномочия администратора и просто дематериализовать часть стены.

Как только стена исчезла, взору Кейна открылась картина, которую он не смог бы развидеть до конца своих дней. Келемон, огромный и потный, держал Ёрфи за талию, а тот, выгнувшись, прижимался к нему, издавая те самые звуки. Гольфы на ногах Королёра-волка были наполовину спущены.

– АГА! – завопил Кейн, направляя камеру на них. – ПОПАЛИСЬ, ГРЯЗНЫЕ ЖИВОТНЫЕ!

Келемон медленно повернул голову. Его глаза вспыхнули красным огнём. Ёрфи же, увидев Кейна, лишь игриво высунул язык и вильнул хвостом.

– Хозяин, – прошептал Ёрфи, – он снова нам мешает.

Келемон издал такой рык, что текстуры комнаты начали дрожать и рассыпаться на пиксели. Он сорвался с места с невероятной скоростью.

– Ой-ой, – только и успел сказать Кейн.

Через секунду камера была разбита в дребезги о голову Кейна, а сам он был вышвырнут в коридор с такой силой, что пролетел через всю арену Цирка и врезался в палатку с попкорном.

Весь в кукурузе и с помятым глазом, Кейн выбрался из обломков. К нему подошёл Джекс, который как раз проходил мимо.

– Всё ещё пытаешься доказать, что Королёр стал оборотнем-извращенцем? – насмешливо спросил кролик.

– Джекс... там... они... – Кейн всхлипнул. – Там Келемон... он такой мускулистый... а Королёр в гольфах...

– Ага, конечно. А я — балерина в пачке, – Джекс перешагнул через Кейна. – Поспи, Кейн. Серьёзно. Ты пугаешь даже меня, а это достижение.

Кейн остался лежать на полу, глядя в потолок Цирка. Он знал правду. Он слышал эти стоны. Он видел эти гольфы. И он не успокоится, пока не вернёт своего шахматного друга, даже если для этого ему придётся сразиться с целой стаей мускулистых волков.

Но сначала... сначала ему нужно было как-то стереть эти звуки из своей памяти. А это была задача посложнее, чем создание целого мира.