Не

Вечер дышал колючим морозом, который заставлял нос неметь через пять минут после выхода из подъезда. Снег под ногами скрипел так громко, будто кто-то ломал сухие ветки, а уличные фонари заливали двор тусклым желтым светом. Вся компания в сборе — зрелище было то еще.

– Да ебаный в рот, Макс, держи свою собаку! – Саня поправил очки, которые запотели от дыхания. – Она мне сейчас штаны прокусит, я в них завтра на уроки идти должен.

Макс, сверкая абсолютно лысой головой, которая, казалось, даже не мерзла без шапки, только громче хохотнул и посильнее натянул поводок. Лиса, бело-рыжая бестия, носилась кругами, зарываясь мордой в сугробы.

– Да не ссы ты, Санек, она просто твой учительский авторитет за версту чует, – Макс приложился к банке пива, которую предусмотрительно вытащил из внутреннего кармана куртки. – Хочет приобщиться к знаниям, так сказать.

– К знаниям она хочет приобщиться через мою лодыжку, – буркнул Саня, но в глазах его плясали смешинки. Как бы его ни бесили выходки друзей, срываться на них он не умел — школа научила его железному терпению.

Таня, чьи короткие желтые волосы забавно торчали из-под черной шапки, уже вовсю размахивала ледянкой.

– Короче, план такой: сначала идем на каток, а потом — на ту ебанутую гору за гаражами, – она хищно улыбнулась. – Кто первый ебнется — тот лох и покупает всем пиццу.

– Я пас по всем пунктам, – тихо подала голос Катя. Она куталась в огромный шарф, из-под которого виднелись только красные пряди и очки. – Я на коньки не встану, даже если мне приплатят.

– Ой, Катюх, ну не начинай, – Даня, самый мелкий в их компании, подпрыгнул, пытаясь заглянуть ей в лицо. Его белые волосы сливались со снегом, а яркая оранжевая куртка делала его похожим на дорожный конус. – Мы тебя на санках покатаем, как королеву!

– Отъебись, Дань, – Катя дернула плечом, но в голосе не было злости, скорее привычная защитная реакция.

Дима, стоявший рядом, внимательно посмотрел на нее. Он был выше всех почти на голову, и в его взгляде за стеклами очков читалось то, что он старательно скрывал от остальных. Он знал, что Катя ненавидит коньки, ненавидит, когда ее заставляют делать то, что ей не нравится, и особенно ненавидит, когда на нее обращают слишком много внимания.

– Оставьте ее, – спокойно сказал Дима, поправляя воротник. – Катя пойдет на горку. Ледянки — это тема, а коньки — для тех, кто хочет сломать себе копчик. Я с ней.

– Ну и зануды, – фыркнула Таня. – Ладно, Маша, хоть ты со мной?

Маша, самая старшая из девушек, мягко улыбнулась. Ее голубые волосы казались почти прозрачными в свете фонарей.

– Я просто посмотрю, как вы убиваетесь, – она покрепче прижала к себе термос с зеленым чаем. – И если кто-то сломает ногу, я буду той, кто вызовет скорую.

Каток встретил их криками и скрежетом металла об лед. Пока Таня, Макс и Даня нарезали круги (Макс умудрялся катиться задом, одновременно пытаясь не расплескать пиво), Катя стояла в стороне, глядя на лед с явным отвращением.

– Эй, – Дима подошел к ней ближе, но не вплотную, зная, как она ценит личное пространство. – Ты как?

– Нормально, – коротко бросила она, глядя в землю.

– Опять дома пиздец? – голос Димы стал тише.

Катя резко вскинула голову, в глазах на мгновение вспыхнула ярость.

– Не начинай, Дим. Серьезно. Только не надо меня жалеть, я этого дерьма не выношу.

– Я не жалею, – он спокойно выдержал ее взгляд. – Я просто спрашиваю. Если хочешь — можем вообще свалить отсюда.

– Нет, – она вздохнула, пар вырвался изо рта густым облаком. – К Сане пойдем потом?

– Да, он звал всех.

Катя заметно расслабилась. Мысль о том, что сегодня ей не придется возвращаться в пустую квартиру или, что еще хуже, выслушивать очередные скандалы и упреки, грела лучше любого шарфа. Она иногда голодала днями, когда дома было совсем туго с деньгами или когда обстановка накалялась до предела, и мысль о нормальном вечере в тепле была единственным, что держало ее на плаву.

– Пошли на горку, – сказала она, хватая ледянку. – Хочу разогнаться так, чтоб из башки все вылетело.

Горка оказалась по-настоящему крутой и обледенелой.

– Смотрите, как надо, салаги! – Даня с разбегу прыгнул на свою ярко-зеленую ледянку и с воплем «Еб твою маааать!» улетел вниз, скрывшись в облаке снежной пыли.

– Дебил, – лаконично прокомментировал Макс, отпуская Лису. Собака с радостным лаем рванула следом за Даней, соскальзывая на поворотах.

Таня и Саня устроили соревнование: кто проедет дальше, стоя на ногах. Саня, несмотря на свой статус учителя, сейчас выглядел как подросток-переросток.

– Саня, если ты ебнешься и выбьешь зубы, как ты завтра будешь объяснять детям правописание? – крикнула Маша, прихлебывая чай.

– Скажу, что боролся с медведем за честь школы! – отозвался Саня, прежде чем его ноги разъехались, и он с глухим стуком приземлился на пятую точку.

Хохот стоял на весь район. Даже Катя не выдержала и коротко, хрипло рассмеялась. Дима, заметив это, почувствовал, как внутри что-то потеплело. Ему хотелось подойти и обнять ее, защитить от всего мира, но он знал — Катя этого не позволит. Она была как дикий котенок: тронешь не вовремя — оцарапает до крови.

Они катались еще часа полтора, пока у всех не промокли перчатки и не покраснели носы.

– Всё, блядь, я больше не могу, – Макс вытер снег с лысины. – У меня яйца сейчас в ледышки превратятся. Саня, веди нас в свое логово.

Квартира Сани была оазисом тепла. Пахло старыми книгами, кофе и чем-то уютным. Пока все вваливались в прихожую, толкаясь и стряхивая снег, Катя тихонько прошла вглубь комнаты и села на подоконник.

– Так, народ, – Саня скинул куртку. – Чай, кофе, или кто-то хочет чего покрепче? Макс, убери свою псину от моего кактуса!

– Лиса, фу! – Макс лениво погрозил собаке пальцем и завалился на диван к Дане. – Мы с Даней живем в спартанских условиях, Санек, у нас даже кактусов нет. Даня их жрет, по ходу.

– Пошел ты нахуй, – беззлобно отозвался Даня, вытирая белые волосы полотенцем. – Я их просто поливать забываю.

Маша сразу прошла на кухню, по-хозяйски доставая кружки. Она знала, что Саня не против.

– Кать, тебе чай с шоколадкой? – крикнула она из кухни.

– Да, спасибо, Маш, – ответила Катя.

Дима подсел к ней на подоконник. В комнате было полутемно, только гирлянда на стене мигала разноцветными огнями.

– Ты сегодня какая-то совсем тихая, – негромко сказал он.

– Просто устала, – Катя прислонилась лбом к холодному стеклу. – Хорошо тут. У Сани всегда... спокойно.

– Он классный мужик, – согласился Дима. – Слушай, Кать... Если тебе совсем прижмет дома, ты знаешь, что можешь позвонить мне? В любое время.

Катя резко повернулась к нему. В темноте ее глаза за очками казались огромными.

– Дим, я же просила. Не надо.

– Это не жалость, придурошная, – Дима легочно щелкнул ее по носу. – Это дружба. Или ты думаешь, я просто так за тобой на эту гребаную горку поперся?

Катя замолчала, обдумывая его слова. Она знала, что Маша и Дима в курсе ее проблем — Маша однажды застукала ее плачущей в туалете универа, а Дима просто слишком хорошо умел читать людей. Но признать, что ей нужна помощь, было выше ее сил.

– Ладно, – наконец выдохнула она. – Спасибо.

В комнату ворвалась Таня с джойстиками в руках.

– Так, сучки, хватит нежничать! – она врубила приставку. – Кто готов просрать мне в файтинг? Макс, ты следующий!

– Опять ты со своим черным юмором и задротством, – Макс поднялся с дивана, потирая руки. – Готовься к унижению, желтоволосая.

– Мечтай, лысый! – Таня ухмыльнулась. – Я тебя размажу так же, как Саня сегодня об лед размазался.

– Эй! – донеслось из кухни. – Я все слышу!

Вечер потек своим чередом. Маша принесла чай и плитку дорогого горького шоколада, которую Катя начала ломать мелкими кусочками, медленно рассасывая каждый. Это была ее привычка — когда долго не ешь, начинаешь ценить каждый грамм еды. Дима это заметил, но промолчал, просто придвинул к ней тарелку с бутербродами, которые успел настрогать Саня.

– Ешь, – коротко бросил он. – А то на ледянках сил кататься не будет.

Катя посмотрела на бутерброд, потом на Диму, и, вопреки своим правилам, не стала огрызаться. Она просто взяла его и начала есть.

Макс и Таня орали друг на друга, нажимая на кнопки джойстиков так, будто от этого зависела их жизнь. Лиса прыгала вокруг них, пытаясь лизнуть Макса в ухо. Даня комментировал каждое движение, периодически получая подзатыльники. Саня сидел в кресле, довольно жмурясь и потягивая вино, которое принесла Маша.

– Знаете, – вдруг сказал Саня, перекрывая шум игры. – Мои ученики — те еще гондоны, честное слово. Рисуют хуи на доске, матерятся за спиной... Но когда я прихожу сюда и вижу вас, мне кажется, что мир еще не окончательно проебан.

– Ого, Саня выдал базу, – Макс на секунду отвлекся от экрана, за что тут же получил мощный комбо-удар от Тани. – Блядь! Танька, ты читер хренов!

– Соси, Макс! – Таня победно вскинула руки. – Победа за мной!

Катя наблюдала за ними и чувствовала, как внутри разливается странное чувство защищенности. Здесь никто не кричал на нее за немытую посуду, никто не забирал последние деньги и не заставлял чувствовать себя ничтожеством. Здесь она была просто Катей, младшей в компании, которую, несмотря на ее колючесть, все любили.

– Дим, – тихо позвала она.

– А?

– Спасибо, что вытащил меня сегодня.

Дима улыбнулся — по-настоящему, открыто.

– Обращайся, малая.

Зима за окном продолжала бесноваться, кидая пригоршни снега в стекло, но в квартире Сани было тепло. И это тепло было не только от батарей, но и от того, что семь абсолютно разных, порой странных и поломанных людей нашли друг друга в этом огромном и часто враждебном мире.

– Так, теперь я играю! – Даня выхватил джойстик. – Дима, иди сюда, я тебя раскатаю!

– Ну попробуй, шкет, – Дима поднялся, подмигнув Кате.

Она осталась сидеть на подоконнике, доедая шоколад и глядя на своих друзей. Впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Впереди была долгая зима, куча проблем и неизвестность, но сейчас, в этот самый момент, все было просто... заебись.