Кейн превратил роролёра в фурри, но что то пошло не по плану..

Цифровой цирк сиял ярче обычного, хотя, казалось бы, куда уж ярче. Кейн, парящий в воздухе и вращающий своими огромными глазами внутри челюстей, явно пребывал в приподнятом настроении. Его трость выписывала в воздухе замысловатые пируэты, а голос гремел, отражаясь от невидимых стен купола.

– Леди и джентльмены, и те, кто всё ещё не определился с текстурами! – прокричал он, взмахнув рукой. – Сегодняшнее шоу требует особого изящества! Королёр, дружище, ты выглядишь... как бы это помягче сказать... слишком геометрично. Пора добавить тебе немного мягкости!

Королёр, как обычно, стоял в стороне, нервно подергивая руками и что-то бормоча о «пространственных искажениях» и «глазах в стенах». Он не успел даже вскрикнуть, когда Кейн щелкнул пальцами.

Цифровой код заискрился вокруг старого шахматного короля. Его угловатая фигура начала плавиться, вытягиваться и обрастать густым, белоснежным мехом. Корона исчезла, сменившись парой острых волчьих ушей. Вместо мантии на нем теперь красовался облегающий наряд с радужными сердечками, а на стройных лапах появились высокие, до бедра, гольфы. Фигура стала невероятно изящной, даже женственной, несмотря на то, что это всё ещё был волк-антропоморф.

– Вуаля! – Кейн расплылся в широкой улыбке. – Встречайте — Ёрифи! Самый милый пушистик в нашем безумном балагане!

Цирк взорвался хохотом. Джекс едва не свалился с ног, хлопая себя по коленям.

– О боже, Королёр! Тебе идут эти гольфы! – выл от смеха кролик. – Ты теперь официально самая горячая штучка в этом дурдоме!

Рагата прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку, а Гэнгл, чья маска комедии в очередной раз разбилась, просто тихо всхлипывала от нелепости происходящего. Помни стояла с широко открытыми глазами, не понимая, смеяться ей или сочувствовать.

Сам Королёр — или теперь Ёрифи — выглядел совершенно потерянным. Он оглядел свои новые лапы, коснулся пушистого хвоста и издал тихий, сдавленный звук. Его глаза бегали из стороны в сторону, отражая нарастающую панику.

– Это... это временно? – пролепетал он, но его голос теперь звучал выше и мелодичнее.

– Конечно-конечно! – Кейн усмехнулся, подмигнув своим огромным глазом. – До конца представления! А пока — наслаждайся вниманием!

Когда шоу подошло к концу и все разошлись по своим комнатам, Кейн не мог отделаться от странного чувства любопытства. Что-то в поведении обновленного Королёра казалось ему необычным. Обычно старик забивался в свой форт из подушек, но в этот раз он ушел вглубь цифровых декораций, туда, где симуляция леса становилась особенно густой.

Ночью, когда искусственные звезды Цирка начали мерцать в режиме ожидания, Кейн решил проследить за ним. Он бесшумно скользил сквозь пространство, пока не достиг отдаленной поляны.

Но вместо одинокого, дрожащего волка в гольфах, он увидел нечто странное. Ёрифи стоял в центре круга, а вокруг него возвышались четыре массивные фигуры. Это были огромные, мускулистые волки, чьи текстуры казались более детализированными и грубыми, чем всё остальное в цирке. Они буквально излучали угрозу и странную, тяжелую энергию.

– Ёрифи, побудь с нами, ты такой сладкий, – прорычал один из них, делая шаг вперед и проводя когтистой лапой по белоснежному плечу Королёра.

Кейн, не выдержав, вылетел из тени.

– Эй, эй! Что здесь происходит? – Его голос прозвучал властно, но в нем чувствовалась нотка замешательства. – И вообще, это не Ёрифи! Это Королёр, вы, кучка недогруженных ассетов!

Белый волк в гольфах медленно повернул голову к Кейну. В его глазах не было привычного безумия шахматного короля. Там было что-то другое — покорность, смешанная с каким-то странным упоением своим новым состоянием.

– Я — Ёрифи, – тихо произнес он, и его голос был нежным, как шелк.

Кейн замер. Это было невозможно. Персонажи не могли просто так менять свою личность, если только... если только симуляция не начала сбоить на более глубоком уровне. Контролер решил не вмешиваться открыто, а понаблюдать со стороны, скрывшись за программным кодом «окна» в реальности.

То, что он услышал дальше, заставило даже его цифровые нервы содрогнуться.

– Мужики... я то не резиновый, – донесся до него кроткий, умоляющий голос Ёрифи.

Один из мускулистых волков грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Резиновый, резиновый, – оскалился он в хищной ухмылке. – Вот родишь нам щенят — отпустим. Коли не родишь, пытать тебя будем, пока не научишься.

– Но в мужском роде это невозможно! – воскликнул Ёрифи, и в его голосе проскользнула тень прежнего Королёра, отчаянно цепляющегося за логику.

Ответа не последовало. Вместо слов Кейн услышал лишь тяжелое дыхание, рычание и приглушенные, полные боли и странного наслаждения стоны, которые разнеслись по ночному лесу.

Кейн отпрянул от своего «окна». Его челюсти мелко застучали друг о друга. Это выходило за рамки любого сценария. Это было... неправильно. Даже для цифрового ада.

На следующее утро, когда все собрались на завтрак в главной столовой, Кейн выглядел необычайно дерганым. Его глаза вращались в разные стороны, а трость постоянно выпадала из рук.

– Друзья! Слушайте меня внимательно! – Кейн запрыгнул на стол, опрокинув миску с цифровой кашей Джекса. – Вчера ночью в лесу... Королёр... то есть Ёрифи... там были волки! Настоящие, мускулистые волки! Они говорили о щенятах! Они... они пытали его!

В столовой воцарилась тишина. Джекс медленно поднял взгляд от пустой миски и вытер лицо.

– Кейн, приятель, – протянул кролик, – ты, кажется, перегрелся. Какие волки? Королёр всю ночь просидел в своей комнате, обнимая подушку с изображением королевы. Мы все слышали, как он там бормотал про шахматные ходы.

– Нет! Я видел это! – Кейн размахивал руками. – Он был в гольфах! Он называл себя Ёрифи! Он стонал!

Рагата подошла к Кейну и осторожно положила руку на его плечо, насколько это было возможно с парящим глазом.

– Кейн, ты сам нас учил, что цифровой мир может играть с воображением. Может, это был просто глюк в твоей системе? Королёр выглядит как обычно.

Кейн обернулся. За столом сидел старый Королёр. Обычный, деревянный, угловатый Королёр в своей пыльной мантии. Он медленно жевал кусок цифрового тоста, глядя в пустоту отсутствующим взглядом. Никакого белого меха, никаких гольфов с сердечками.

– Но... но я же сам его превратил! – вскричал Кейн.

– Ты собирался, – мягко поправила его Помни, – но потом передумал и просто заставил нас всех играть в прятки. Ты уверен, что тебе не приснился этот... «Ёрифи»?

– Я не сплю! У меня нет функции сна! – Кейн вцепился в свои волосы, которых у него не было.

Все разошлись, посмеиваясь и перешептываясь о том, что даже у Искусственного Интеллекта бывают нервные срывы. Кейн остался один в пустой столовой.

Он медленно опустился на пол, чувствуя, как программный код внутри него дрожит. Он знал, что видел. Он помнил мягкость этого меха и ужас в голосе, который больше не принадлежал старику-шахматисту.

В этот момент Королёр, выходя из зала, на секунду задержался в дверях. Он обернулся, и Кейн готов был поклясться, что на мгновение вместо деревянного лица он увидел белый волчий нос, а из-под тяжелой мантии мелькнул край радужного гольфа.

Королёр подмигнул ему и тихим, нежным голосом, который Кейн слышал ночью, прошептал:

– Они сказали, что я буду очень хорошей матерью, Кейн.

И прежде чем контролер успел издать хоть звук, Королёр исчез в коридоре, оставив после себя лишь едва уловимый запах лесных ягод и дешевых духов с ароматом сердечек.