Кейн захотел скачать балди но что пошло не так!?

Кейн метался по главной площади Цифрового Цирка, его огромные челюсти-глаза клацали с пугающей частотой. Зрачки бешено вращались в разные стороны, а трость в руках описывала хаотичные круги. Он был на грани нервного срыва — творческий кризис бил по нему сильнее, чем обычно.

– Мне нужно что-то новое! Что-то классическое! Что-то... образовательное! – Кейн взвизгнул, подпрыгнув в воздухе. – Я нашел это в самых глубоких архивах старого интернета! Первая версия 2017 года!

Перед ошарашенными персонажами возник гигантский, мерцающий пикселями портал. Из него доносились странные звуки: искаженное до неузнаваемости шарканье и низкочастотный гул, от которого у Рагаты задрожали ватные колени.

– Кейн, ты уверен, что это безопасно? – Рагата робко сделала шаг вперед, поправляя свое платье. – Звук... он звучит так, будто файл гнил последние семь лет.

– Безопасно? Ха! – Джекс, скрестив руки на груди, оскалился в своей привычной злобной ухмылке. – Кого волнует безопасность, когда можно посмотреть, как кто-то опозорится на уроке математики? Я иду первым, неудачники!

Джекс, громко захохотав, прыгнул в портал. Его смех мгновенно оборвался, сменившись цифровым треском. Кейн, не слушая протестов, взмахнул тростью, и всех остальных буквально втянуло в воронку из битых пикселей.

Они очутились в ярко-желтом коридоре. Стены казались плоскими, а пол — бесконечной шахматной доской. Но самым страшным был звук. Каждое движение сопровождалось оглушительным скрежетом, словно кто-то царапал пенопластом по стеклу.

– Мои уши... или то, что у меня вместо них... – Зубл раздраженно дернула своей деталью-клешней. Она подошла ближе к Генгл, которая уже тихо всхлипывала, прижимая к лицу свою вечно грустную маску. – Спокойно, ленточка. Я рядом. Просто держись за меня.

– Тут так темно в углах... И этот звук... – прошептала Генгл, дрожа всем телом.

В конце коридора возникла высокая, неестественно тонкая фигура в зеленом свитере. У него была всего одна прядь волос на голове и огромные, пустые глаза, которые, казалось, смотрели прямо в код их существования. Это был Балди. Он держал в руке линейку, и каждый удар линейки о ладонь отдавался в пространстве звуком взрывающегося динамика.

– Добро пожаловать в мою школу! – прорычал Балди. Его голос был настолько искажен, что слова превращались в цифровой шум.

Джекс, желая показать, насколько ему плевать на правила, подскочил к первому попавшемуся планшету на стене.

– Так, что тут у нас? Два плюс два? Смешно! – Джекс быстро ввел ответ «666» и обернулся к остальным, готовясь разразиться очередным приступом злобного хохота. – Смотрите, как этот лысый сейчас...

Он не успел договорить. Как только на экране загорелся красный крестик, реальность вокруг Джекса начала сворачиваться.

– Ой, – только и успел произнести кролик.

Его тело вытянулось в тонкую линию, а затем просто схлопнулось, оставив после себя лишь эхо его последнего, уже не такого веселого смеха. Джекс исчез.

Балди начал танцевать. Его движения были ломаными, конвульсивными, словно у марионетки, у которой перепутались все нити. Он кружился в безумном веселье, а звук его линейки становился всё громче: *Шлеп! Шлеп! Шлеп!*

– Боже мой! – Кейн схватился за голову, его глаза начали вылезать из орбит. – Это не по сценарию! Игра сломана! Код поврежден! Мы должны уходить!

– Рагата, осторожно! – крикнула Зубл, но было поздно.

Рагата, пытаясь исправить ситуацию, подошла к другому планшету. Она всегда была доброй и верила, что если решить задачу правильно, всё наладится. Но третий пример на экране был нечитаемым наложением цифр и символов — сплошная абракадабра.

– Я... я не могу это прочитать... – пролепетала кукла. Она ввела наугад «0».

Раздался звук, похожий на крик тысячи умирающих модемов. Рагату не просто удалило. Ее тело начало расходиться по швам прямо на глазах у друзей. Пуговицы отлетали с грохотом пушечных выстрелов, вата вываливалась наружу, превращаясь в черный дым. Через секунду на полу осталось лишь пустое место.

– Нет! Рагата! – Генгл упала на колени, ее маска комедии, которую она надеялась надеть, разбилась вдребезги еще при входе. – Зубл, мне страшно!

Зубл загородила собой Генгл, выставив вперед свои разношерстные конечности.

– Эй, ты, лысый урод! – крикнула она в сторону приближающегося Балди. – Оставь её в покое!

Кейн, окончательно потерявший рассудок от ужаса и осознания того, что он не контролирует этот мир, подлетел к последнему планшету.

– Я создатель! Я исправлю это! Я введу правильный код! – визжал он.

Его пальцы дрожали. Он ввел ответ, но из-за искажений первой версии игры, система восприняла его как ошибку. Балди мгновенно оказался рядом. Его челюсть неестественно удлинилась, обнажив ряды острых, как бритвы, клыков, которых не должно было быть в оригинальной игре.

– Неправильно... – проскрежетал Балди.

Одним резким движением он схватил Кейна. Зубы сомкнулись на цилиндре, а затем и на голове-челюсти конферансье. Кейн даже не успел закричать — только звук лопающегося стекла и тишина.

Генгл рыдала так сильно, что ее ленты начали завязываться в узлы.

– Пожалуйста, хватит... – всхлипывала она.

Балди медленно повернул голову к ней. Он не шел — он телепортировался рывками, с каждым ударом линейки становясь всё ближе.

– Ты слишком много переживаешь, – голос Балди теперь звучал прямо у нее в голове.

Он поднял свою тяжелую, острую линейку и с размаху ударил Генгл по лицу. Ее фарфоровая маска грусти разлетелась на тысячи мелких осколков. Без маски Генгл была лишь бесформенной кучкой лент, которые мгновенно выцвели и рассыпались в прах.

Зубл осталась одна. В ее глазах, если бы они могли это выражать, читалась ярость, смешанная с обреченностью.

– Ну давай! – крикнула она, бросаясь на монстра. – Разбери меня, если сможешь! Я и так собрана из мусора!

Балди лишь наклонил голову набок. Его движения стали молниеносными. Он хватал Зубл за детали, одну за другой. Сначала оторвал клешню, затем розовую ногу, затем треугольную голову. Он не ел ее — он просто методично уничтожал ее форму.

Собрав все части Зубл в один бесформенный ком, Балди подошел к окну, за которым зияла бесконечная пустота пиксельного неба 2017 года.

– Мусор... должен быть на улице, – прохрипел он и выбросил остатки Зубл в бездну.

Школа погрузилась в тишину, нарушаемую лишь искаженным, зацикленным саундтреком. Балди выпрямился, поправил свой зеленый свитер и посмотрел прямо в экран, словно видел того, кто за ним наблюдает.

– Я победил? – спросил он у пустоты, и на его лице застыла самая жуткая улыбка, которую когда-либо видел цифровой мир.

В Цифровом Цирке больше не было слышно смеха. Лишь тихий хруст разбитого фарфора и эхо ударов линейки в пустых коридорах школы, которая никогда не должна была быть открыта.