Кейн увёл королёра в кабинет но оставил игроков в беде

В Удивительном Цифровом Цирке никогда не было по-настоящему спокойно, но сегодняшний день обещал войти в историю как самый сюрреалистичный сбой системы. Всё началось с того, что посреди главной арены, прямо из пиксельного тумана, материализовались четыре фигуры. Они стояли неподвижно, словно дешёвые пластиковые манекены: лысый учитель с линейкой, антропоморфный пёс в кепке, странное фиолетовое существо с четырьмя ушами и грузный старый шмель в жилетке.

– Кейн, что это за... новые экспонаты? – Рагата нервно поправила выбившийся локон-нитку, оглядывая незваных гостей.

Кейн, чьи глаза-шары бешено вращались внутри челюстей, выглядел необычайно возбуждённым.

– Это? О, это кросс-платформенное безумие, дорогая моя Рагата! Новейшее пополнение для нашего контента!

В ту же секунду застывшие фигуры дернулись. Балди, Дружок Барбоскин, Лунтик и Дедушка Шер синхронно открыли рты. Сначала донесся лишь белый шум, но затем он сложился в навязчивую, ломающую мозг мелодию.

– Апи сая... тому тебя сая... – затянули они хором, раскачиваясь в такт, которого не существовало.

Звук был таким пронзительным, что Генгл в ужасе прижала руки к маске, а Зубл просто отсоединила свои антенны, чтобы ничего не слышать.

Кейн, казалось, внезапно потерял интерес к шоу. Он резко развернулся к Королёру, который в этот момент пытался построить крепость из невидимых подушек.

– Королёр! Старина! Нам нужно обсудить долгосрочные инвестиции в твою коллекцию насекомых! – Кейн схватил шахматную фигуру за плечо и потащил в сторону длинного коридора. – Живо, в комнату с усиленной изоляцией! Там дверь такая толстая, что даже здравый смысл через неё не просочится!

Королёр, чьи глаза разбегались в разные стороны, лишь невнятно бормотал что-то про термитов, пока Кейн заталкивал его в помещение с непробиваемой дверью.

– Послушай, – Кейн начал говорить со скоростью пулемёта, как только дверь захлопнулась. – Ты ведь понимаешь, что цифровая энтропия неизбежна? Мы — лишь искры в бесконечном коде, танцующие на краю бездны! А ты, ты — король! Шахматный монарх в мире, где нет правил!

Кейн говорил и говорил, его слова превращались в видимый текст, заполняющий пространство комнаты. Он жестикулировал так активно, что его трость едва не выбила Королёру глаз. В какой-то момент Кейн, кажется, окончательно перегрелся от собственного красноречия.

– Знаешь, что нам нужно?! Экспрессия! – выкрикнул Кейн и внезапно, нарушая все законы физики и личного пространства, прыгнул прямо на Королёра.

То, что произошло дальше, не поддавалось никакому описанию. Даже Пузырёк, который обычно с радостью лопал всё подряд, вылетел из-за угла, увидел происходящее и мгновенно самоликвидировался с громким хлопком. Цензура в виде черных полос и звуков циркового горна работала на износ. Раз, другой, третий... Кейн явно вошел в раж, повторяя свои странные цифровые манипуляции снова и снова, пока Королёр просто пытался не превратиться в кучку пикселей от такого напора.

Тем временем на арене воцарился настоящий хаос.

Дедушка Шер, чей голос внезапно упал до басовитого рыка, внезапно трансформировался. Из-за его спины выскочил Тимоха — пёс с безумным блеском в глазах и подносом в руках.

– Смотри, какой вкусный пирожок! – прорычал Тимоха, бросаясь в сторону Помни. – Помни, попробуй мой пирожок! Он с начинкой из отчаяния и джема!

– Нет! Отойди от меня! – вскрикнула Помни, подпрыгивая на месте.

Она сорвалась с места, бегая по кругу так быстро, что её колпак превратился в размытое пятно. Помни напоминала заведенную мышь, которая пытается убежать от кота, но постоянно натыкается на невидимые стены.

– Пирожо-о-ок! – вопил Тимоха, не отставая ни на шаг.

В это время Дедушка Шер, тяжело отдуваясь, решил присесть отдохнуть. Беда была в том, что он не заметил Генгл и Зубл, которые пытались спрятаться за декорациями. Огромные, необъятные складки дедушкиного туловища опустились прямо на несчастных.

– О нет, моя маска созидания... – послышался приглушенный треск из-под Шера. Маска Генгл разлетелась на мелкие осколки, сменившись маской глубочайшей депрессии.

Зубл повезло еще меньше. Её детали — рука-клешня, нога-пружина и треугольная голова — просто разлетелись в разные стороны под весом старого шмеля.

– Эй! Кто-нибудь, снимите с меня этого ворчливого матраса! – донесся возмущенный голос Зубл откуда-то из-под жилетки Шера.

А Балди, не обращая внимания на разрушения, вплотную подошел к Рагате. Его лицо застыло в пугающей улыбке, а в руках появилась табличка с примером.

– Реши это, Рагата! – запел он, подстраиваясь под общую мелодию. – Апи сая... два плюс бесконечность минус корень из твоего страха... тому тебя сая...

– Балди, я тряпичная кукла, я не умею в высшую математику! – в ужасе кричала Рагата, пятясь к стене.

– Неправильно! – Балди с силой хлопнул линейкой по ладони, и звук этого удара отозвался эхом по всему Цирку. – Снова! Апи сая...

Джекс, наблюдавший за всем этим безобразием, сидя на вершине огромного цифрового леденца, лениво жевал воображаемую жвачку.

– Знаете, – протянул он, – я думал, что этот день будет скучным. Но летающие запчасти Зубл и Кейн, который решил устроить "обнимашки" Королёру в закрытой комнате — это определенно пять звезд.

– Помоги нам, Джекс! – взмолилась Помни, пробегая мимо него в десятый раз, пока Тимоха пытался засунуть ей пирожок в карман.

– И испортить такое шоу? – Джекс усмехнулся, доставая камеру. – Ни за что. Помни, улыбнись, ты выглядишь как очень быстрая булочка!

В комнате за непробиваемой дверью Кейн наконец остановился. Он поправил цилиндр, который съехал на бок, и посмотрел на совершенно дезориентированного Королёра.

– Ну вот, – бодро произнес конферансье. – Теперь, когда мы обменялись данными, я чувствую себя обновленным! А ты как, старина?

Королёр медленно сполз по стене, его глаза вращались так быстро, что казалось, они сейчас вылетят из орбит.

– Я... я видел код... – прошептал он. – Там были только пирожки и линейки...

– Великолепно! – Кейн хлопнул в ладоши, и дверь в комнату исчезла. – Пойдем посмотрим, как там наши друзья!

Когда они вышли на арену, зрелище было эпичным. Рагата пыталась вычислить интеграл, рыдая навзрыд. Зубл, вернее то, что от неё осталось, пыталась укусить Дедушку Шера за пятку. А Помни, окончательно выбившись из сил, забилась под стол, пока Тимоха пел ей серенады про дрожжевое тесто.

– Апи сая... тому тебя сая... – продолжали петь гости, и этот мотив, казалось, теперь будет вечно звучать в цифровых коридорах.

Кейн довольно улыбнулся, глядя на этот хаос.

– Да, – заключил он, – определенно, лучший эпизод в сезоне!