Худшии врага

Пробуждение было похоже на критическую ошибку системы. Бан резко открыл глаза, и его тут же прошила острая, пульсирующая боль — цифровой вирус, словно рой мелких пикселей-паразитов, вгрызался в его код. Голова раскалывалась, перед взором плыли битые сектора данных.

Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось, сотрясаясь в мелкой, неконтролируемой дрожи. Бан огляделся. Это была не его комната. Вместо привычного хаоса и приглушенных неоновых тонов его окружал стерильный, ослепительно белый цифровой свет, льющийся из панорамного окна, и безупречно чистые бело-голубые стены.

Капитан. Это была его личная операционная зона.

Бан сглотнул, чувствуя, как бандана сползла на лоб, закрывая обзор. Его нежно-зеленая кожа сейчас казалась тусклой, а растрепанные бело-бежевые волосы липли к лицу. Он увидел силуэт у окна. Капитан стоял спиной к нему, идеально прямой, в своем облегающем бело-голубом костюме, который подчеркивал его безупречную структуру кода. Его белые волосы сияли, словно только что сгенерированные лучшими алгоритмами.

В голове Бана, и без того затуманенной вирусом, внезапно всплыли самые грязные, пошлые образы, на которые только был способен его поврежденный код. Он представил, как эти идеальные руки сжимают его плечи, как этот строгий голос срывается на шепот... Бан задрожал еще сильнее, но теперь не только от болезни. Ему было тошно от собственной слабости и от того, как сильно он ненавидел и одновременно жаждал внимания этого правильного, до тошноты идеального наставника.

– Очнулся? – Капитан не обернулся, но его голос прозвучал отчетливо и холодно, как щелчок предохранителя.

– Где я... и почему так больно? – Бан попытался сесть, прижимая ладони в черных перчатках к вискам. Виртуальные зеленые часы на его запястье бешено мигали красным, сигнализируя о критическом уровне стресса.

Капитан медленно повернулся. Его блестящие синие глаза сканировали Бана с беспристрастностью антивирусной программы.

– Твои системы вышли из-под контроля, Бан. Очередной всплеск агрессии перерос в системный вирус. Ты вел себя как бешеный скрипт: бросался на аватаров без разбора, орал, пытался забанить каждого, кто попадался под руку. Ты едва не разрушил несколько секторов данных.

Бан оскалился, чувствуя привычное раздражение. Опять этот тон. Опять нотации.

– И что? Ты притащил меня сюда, чтобы прочитать лекцию о правилах кода? Где Викки?

– Я отвез тебя к ней, – Капитан сложил руки на груди, и ремень на его торсе туго натянулся. – Она просканировала твою оболочку. Твой код начал саморазрушаться из-за перегрузки негативными эмоциями. Викки сказала, что есть два пути. Первый — полная перезагрузка. Стирание всех данных и написание твоего кода с чистого листа.

Бан похолодел. С чистого листа? Это значило забыть всё. Забыть Викки, забыть свою ненависть к Капитану, забыть даже ту жгучую зависть, которую он испытывал каждый раз, когда видел Капитана рядом с этой выскочкой Лайк.

– Нет... – прохрипел он. – А второй вариант?

Капитан сделал шаг к кровати. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнуло нечто, чего Бан не смог распознать.

– Чтобы вернуть тебя в адекватное состояние без потери данных, твоему ядру требовался резкий, шоковый импульс. Сильные ощущения, которые заставили бы систему принудительно перезапустить эмоциональный фильтр. Викки не смогла этого сделать. Она слишком... мягкая к тебе. Поэтому я решил помочь тебе сам.

Бан почувствовал, как к лицу приливает жар. Он моментально покраснел, осознав подтекст слов наставника. В голове снова закружились те самые «грязные» мысли, заставляя сердце-процессор биться с удвоенной частотой.

– Помочь?.. Ты? – Бан испуганно забился в угол кровати, подтягивая колени к груди. Его облегающий черный купальник казался сейчас слишком открытым, а чокер на шее будто стал теснее. – Что ты со мной сделал, Капитан?

– То, что было необходимо для твоей стабилизации, – Капитан подошел вплотную, возвышаясь над ним. – Ты слишком долго копил в себе баги, Бан. Зависть к Лайк, неподчинение, эту твою нездоровую фиксацию на мне и Викки. Я просто... вывел это на поверхность.

Бан зажмурился, ожидая удара или холодного выговора, но почувствовал лишь, как рука Капитана на мгновение коснулась его щеки — жест, совершенно не вписывающийся в протокол.

***

На следующий день Бан сидел в своей комнате, нервно теребя край банданы. Вирус отступил, оставив после себя лишь странную пустоту и фантомные ощущения на коже.

Дверь с шипением открылась, и в комнату впорхнула Викки. Ее код сиял ярко, а в глазах светилось искреннее беспокойство.

– Бан! Наконец-то ты в норме! – Она подбежала к нему и схватила за руки. – Я так переживала, когда Капитан забрал тебя из лаборатории. Ты выглядел ужасно.

Бан отвел взгляд, чувствуя, как уши начинают пылать.

– Да... всё нормально.

– Ну же, не ври мне, – Викки прищурилась, внимательно изучая его лицо. – Капитан прислал отчет, что ты полностью стабилизирован. Но он не уточнил методы. Рассказывай, как именно он тебя вылечил? Он применил принудительную дефрагментацию? Или использовал шоковый разряд тока через порты?

Бан сглотнул, вспоминая вчерашний вечер в бело-голубой комнате. Он помнил тяжесть тела Капитана над собой, помнил, как тот заставил его чувствовать себя абсолютно беспомощным и одновременно... живым. Те «ощущения», о которых говорил Капитан, были далеки от медицинских процедур. Это была грубая, властная стимуляция самого ядра, заставившая Бана кричать от смеси ужаса и восторга, пока система не ушла в спасительный ребут.

– Он... – Бан запнулся, чувствуя, как под взглядом Викки его решимость тает. – Он просто был очень убедителен.

– Убедителен? – Викки недоверчиво хмыкнула. – Бан, я знаю Капитана. Он следует коду до последней запятой. Если он сказал, что вылечит тебя «резкими ощущениями», значит, это было что-то экстремальное. Ты весь дрожишь, когда я о нем упоминаю! Он тебя пытал?

– Нет! – выпалил Бан слишком быстро. – Нет, он не пытал меня. Он просто... показал мне разницу между моим кодом и его.

– И какая она? – Викки склонила голову набок.

Бан вспомнил холодный блеск синих глаз и то, как Капитан шептал ему на ухо слова о дисциплине, пока Бан плавился от его близости. Он вспомнил, как Капитан игнорировал его попытки сопротивляться, действуя методично и жестко, пока вирус не выгорел дотла.

– Его код... он сильнее, – тихо ответил Бан, поправляя перчатку. – И он знает все мои уязвимости.

Викки вздохнула и присела рядом, приобнимая его за плечи.

– Ты всегда его недолюбливал. И я всегда защищала тебя от его нотаций. Но если честно... я рада, что он взял это на себя. Я бы не смогла быть с тобой такой жесткой, какая требовалась в тот момент.

Бан промолчал. Он ненавидел Капитана. Ненавидел за его идеальность, за его правила, за то, как он общается с Лайк. Но теперь к этой ненависти примешалось что-то еще — тяжелое, липкое и пугающее. Понимание того, что Капитан единственный, кто смог обуздать его безумие, и что способ, который он выбрал, навсегда изменил структуру данных в голове Бана.

– Он сказал, чтобы ты зашел к нему в архив после обеда, – добавила Викки, поднимаясь. – Хочет проверить твою стабильность.

Бан вздрогнул. Мысль о том, чтобы снова оказаться наедине с Капитаном в его стерильном пространстве, вызывала одновременно и тошноту, и странный, болезненный трепет.

– Я пойду, – буркнул он, натягивая бандану пониже. – Надо же ему закончить свой «отчет».

Викки улыбнулась и вышла, оставив Бана в тишине. Он посмотрел на свои часы. Зеленый свет был ровным и спокойным. Система работала идеально. Но глубоко внутри, там, куда не добирался ни один сканер, Бан знал: его код больше никогда не будет прежним. Капитан не просто вылечил его. Он оставил в его системе свою цифровую подпись, которую невозможно было удалить.

И самое ужасное было в том, что Бан хотел вернуться и получить еще одну порцию этого «лечения».

Он поднялся, выпрямил спину, стараясь придать своему лицу привычное дерзкое выражение. В конце концов, он Бан, Бешеный аватар. И если Капитан думает, что одной «перезагрузкой» он сделал его послушным, то он сильно ошибается.

Хотя, возможно, именно этого Капитан и добивался — чтобы Бан продолжал бороться, давая ему повод снова и снова «наводить порядок» в его коде.

Бан направился к выходу. Бело-голубой свет коридора уже не казался таким ослепительным. Он казался неизбежным.