Цдцоцолцы

В подвале дома Уилеров пахло старыми настольными играми, пылью и чем-то неуловимо домашним. Лампа над столом для «Подземелий и драконов» слегка покачивалась, отбрасывая длинные тени на стены, увешанные плакатами. Майк сидел на краю дивана, нервно перебирая пальцами край своей полосатой футболки. Напротив него, на полу, среди разбросанных эскизов, сидел Уилл.

Уилл Байерс всегда был для Майка константой. Человеком, ради которого он готов был спуститься в самое пекло Изнанки. Но в последнее время между ними выросла стена из недосказанности, тяжелая и липкая, как паутина Векны. Майк видел взгляды Уилла — долгие, полные боли и какой-то отчаянной нежности. Он видел ту картину, которую Уилл подарил ему, лгав, что её заказала Оди.

Майк долго прокручивал это в голове. Он злился, сомневался, а потом... потом он просто понял. Понял, что его собственное сердце замирает каждый раз, когда рука Уилла случайно касается его предплечья.

– Уилл, – тихо позвал Майк. Голос его слегка дрогнул.

Уилл поднял голову от блокнота. Его темные волосы упали на глаза, и он привычным жестом откинул их назад. В этом простом движении было столько мягкости, что у Майка перехватило дыхание.

– Да? Что-то случилось? – Уилл выглядел настороженным, словно ожидал удара.

– Нам нужно поговорить. О той картине. И о том, что ты на самом деле чувствуешь, – Майк сглотнул, чувствуя, как ладони становятся влажными. – Я всё знаю, Уилл. Я знаю, что это был не заказ Оди. Я знаю, что ты... что ты любишь меня.

Мир в подвале словно замер. Уилл побледнел, его пальцы судорожно сжали карандаш, так сильно, что грифель с треском сломался. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, перевести всё в шутку, но слова застряли в горле. В его глазах отразился настоящий, первобытный ужас — страх потерять последнего человека, который был его якорем.

– Майк, я... прости, я не хотел, чтобы это всё испортило, – прошептал Уилл, опуская голову. – Я справлюсь, честно. Забудь об этом.

Майк резко поднялся с дивана и в два шага оказался рядом с другом. Он опустился на колени прямо перед ним, заставляя Уилла посмотреть на себя.

– Послушай меня, – Майк взял его за плечи, чувствуя, как Уилла бьет мелкая дрожь. – Не извиняйся. Никогда больше не извиняйся за это. Потому что... чёрт, Уилл, это взаимно. Я тоже это чувствую. Я просто был слишком тупым и упрямым, чтобы признать это раньше.

Уилл замер, глядя на Майка широко раскрытыми глазами. В них смешались неверие, надежда и ошеломление.

– Ты... что? – выдохнул он.

Вместо ответа Майк подался вперед. Это был неумелый, осторожный поцелуй — просто касание губ, полное нежности и невысказанных обещаний. Майк хотел показать, что он здесь, что он рядом, что Уиллу больше не нужно прятаться.

Но реакция Уилла оказалась совсем не такой, как ожидал Майк.

Внутри Уилла словно лопнула плотина. Годы подавленных чувств, месяцы жизни в тени, страх отвержения и одиночества — всё это вырвалось наружу в одно мгновение. Он не просто ответил на поцелуй, он буквально набросился на Майка.

Уилл вцепился в кудри Майка, притягивая его к себе с такой силой, что они оба завалились на ковер. Его поцелуи стали жадными, почти отчаянными. Он целовал Майка так, словно пытался вдохнуть его в себя, словно боялся, что если он остановится хоть на секунду, Майк исчезнет, окажется лишь галлюцинацией.

– Уилл, подожди... – попытался сказать Майк, когда губы друга переместились на его челюсть, а затем к шее.

Но Уилл не слышал. Он словно сорвался с цепи. Его руки, обычно такие осторожные и бережные, теперь лихорадочно блуждали по телу Майка. Он грубо рванул край футболки Майка вверх, стремясь почувствовать живое тепло кожи. Его пальцы обжигали, оставляя невидимые следы.

– Уилл! – Майк попытался перехватить его запястья, но Уилл, ведомый каким-то первобытным импульсом, навалился на него всем телом, вжимая в ворс ковра.

Уилл начал покрывать грудь Майка быстрыми, влажными поцелуями, прикусывая кожу. Его колено протиснулось между бедер Майка, создавая трение, от которого у того помутилось в голове. Уилл действовал напористо, почти агрессивно, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Он начал расстегивать ремень на джинсах Майка, его пальцы дрожали, но действовали решительно.

– О боже, Майк, ты не представляешь, как долго я... – прохрипел Уилл, и его голос звучал незнакомо, низко и хрипло.

Он приник к губам Майка в новом, глубоком поцелуе, проталкивая язык внутрь, заставляя Майка стонать от избытка ощущений. Рука Уилла скользнула под ткань белья, накрывая Майка горячей ладонью.

Майк почувствовал, как по позвоночнику пробежал разряд электричества, но вместе с возбуждением пришел и резкий укол страха. Всё происходило слишком быстро. Слишком интенсивно. Он только что признался в чувствах, он ожидал объятий, нежных слов, медленного сближения, а не этого стихийного бедствия.

– Уилл, остановись! – Майк уперся ладонями в плечи друга и с силой оттолкнул его.

Уилл замер, тяжело дыша. Его лицо было раскрасневшимся, губы припухли, а в глазах горел какой-то лихорадочный, почти безумный блеск. Он смотрел на Майка, не понимая, почему тот прекратил.

– Что... что не так? – голос Уилла дрожал.

Майк сел, поправляя задраную футболку и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Его руки заметно дрожали.

– Это... это слишком, – выдохнул Майк, глядя на Уилла с некоторой опаской. – Уилл, я же сказал, что люблю тебя. Но это... то, что ты сейчас делаешь... я не готов. Нам ещё рано.

Уилл словно очнулся от транса. Он посмотрел на свои руки, которые только что так бесцеремонно трогали Майка, на расстегнутую ширинку друга, и его лицо мгновенно залила краска стыда. Он резко отпрянул назад, забиваясь в угол между диваном и стеной, обхватив колени руками.

– Прости, – прошептал он, и в его голосе снова послышались слезы. – Прости меня, Майк. Я не знаю, что на меня нашло. Я просто... я так долго этого хотел, что когда ты сказал... я потерял контроль.

Майк смотрел на него, чувствуя, как гнев и испуг сменяются жалостью и нежностью. Он понимал, какую бурю Уилл носил в себе все эти годы. Но он также знал, что не хочет, чтобы их первый раз был таким — сумбурным, торопливым и вызванным эмоциональным срывом.

– Эй, посмотри на меня, – Майк осторожно придвинулся ближе, но в этот раз не стал касаться его сразу. – Я не злюсь. Правда. Просто... я хочу, чтобы всё было правильно. Чтобы мы оба понимали, что делаем. Я хочу сначала просто... быть твоим парнем. Ходить за руку, смотреть кино, говорить обо всём. Понимаешь?

Уилл медленно поднял голову. Его глаза были полны раскаяния.

– Ты не передумал? – тихо спросил он. – После того, как я... повел себя так?

Майк улыбнулся — слабой, но искренней улыбкой. Он протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев щеки Уилла.

– Нет, Уилл Байерс. Я не передумал. Я никуда не уйду.

Майк притянул Уилла к себе, и на этот раз это было мягкое, защищающее объятие. Уилл уткнулся лицом в плечо Майка, вдыхая запах его одеколона и стирального порошка. Дрожь в его теле постепенно утихала.

– Нам нужно время, – прошептал Майк, перебирая темные пряди волос друга. – У нас впереди вечность, Уилл. Нам некуда спешить.

В подвале снова стало тихо. Лампа продолжала качаться, тени плясали на стенах, но теперь эта тишина не была тягостной. Это была тишина начала чего-то нового, хрупкого и прекрасного, что они оба обещали беречь.

Уилл закрыл глаза, чувствуя ритмичный стук сердца Майка под своим ухом. Он знал, что впереди будет много трудностей, что мир вокруг всё ещё опасен, но здесь, в этом подвале, он впервые за долгое время почувствовал себя в полной безопасности. И хотя его тело всё ещё горело от нерастраченного желания, в душе воцарился покой.

– Спасибо, Майк, – едва слышно произнес он.

– За что? – Майк чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза.

– за то, что ты — это ты.

Майк мягко улыбнулся и коснулся своим лбом лба Уилла.

– Давай просто посидим так. Без кубиков, без монстров и без спешки. Только ты и я.

И они сидели, два подростка в маленьком городке штата Индиана, чьи судьбы сплелись задолго до этого момента, и чья история только начинала писаться — теперь уже общими красками на одном холсте.