Цлурццлы

В подвале дома Уилеров всегда пахло старыми настольными играми, пылью и чем-то уютным, что Майк называл «запахом штаба». Сегодня здесь было необычно тихо. Майк сидел на диване, сосредоточенно изучая справочник игрока, пока Оди, устроившаяся рядом, перебирала его кудри. Её волосы стали совсем длинными, тёмными каскадами спускаясь на плечи, а во взгляде читалась несвойственная ей раньше хитринка.

Уилл сидел в кресле напротив, делая вид, что рисует в скетчбуке, но его рука дрожала. Тайна, которую он доверил Оди неделю назад, жгла ему грудь. Он ожидал осуждения, ожидал, что она возненавидит его за чувства к её парню, но Оди лишь мягко улыбнулась и сказала, что любви не может быть слишком много. Её план казался безумным, пугающим и в то же время самым желанным сном, который Уилл когда-либо видел.

Майк, несмотря на всю свою преданность друзьям, обладал одной чертой, которая заставляла Уилла сжиматься от страха каждый раз, когда заходила речь о переменах в мире. Майк был категоричен. Он часто отпускал резкие шутки о «ненормальных» людях из телевизора, морщился, если видел что-то, что выбивалось из его традиционного представления о мужественности. Для него мир был четко разделен на черное и белое, на друзей и врагов, на парней и девушек.

– Эй, Уилл, ты чего там застыл? – Майк поднял голову от книги и улыбнулся своей привычной, открытой улыбкой. – Опять рисуешь какую-то жуть из Изнанки?

– Нет, – Уилл быстро захлопнул блокнот, чувствуя, как краснеют кончики ушей. – Просто задумался.

Оди обменялась с Уиллом коротким взглядом. Это был знак. Она медленно пересела с дивана на пол, устраиваясь у ног Майка, и потянула Уилла за руку, призывая его подойти ближе.

– Майк, – тихо произнесла она, её голос звучал необычайно нежно. – Мы с Уиллом говорили. О нас. О тебе.

– Обо мне? – Майк усмехнулся, откладывая книгу. – И что вы решили? Что я слишком много командую в кампаниях?

– Нет, – Оди поднялась и села по левую руку от него, прижимаясь к его плечу. – Что мы оба тебя очень любим.

Уилл, повинуясь её жесту, сел справа. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Майк должен его услышать. Расстояние между ними сократилось до минимума. Уилл чувствовал тепло плеча Майка, чувствовал запах его шампуня и дезодоранта.

– Ну, я вас тоже люблю, ребят, – Майк немного смутился, чувствуя странное напряжение в воздухе. – Вы же мои лучшие друзья. И ты, Оди... ну, ты знаешь.

– Не просто как друзья, Майк, – Оди подалась вперед и мягко коснулась губами его щеки, одновременно кладя руку ему на грудь. – Мы хотим быть вместе. Все вместе.

Майк нахмурился, в его глазах промелькнуло непонимание, смешанное с легким раздражением.

– В смысле? Мы и так вместе. Что за странные игры?

Вместо ответа Оди кивнула Уиллу. Тот, затаив дыхание, решился. Он протянул руку и осторожно накрыл ладонь Майка своей. Пальцы Уилла были холодными, а кожа Майка – горячей.

– Майк, послушай... – голос Уилла сорвался. – Оди права. Я... я чувствую к тебе то же самое, что и она.

Майк замер. На мгновение в подвале воцарилась мертвая тишина. Затем он резко выдернул руку, словно обжегся, и попытался встать, но Оди удержала его, обнимая за талию и прижимаясь всем телом со спины.

– Что за чертовщина? – голос Майка стал грубым, в нем зазвучали нотки паники и того самого отвращения, которого Уилл так боялся. – Уилл, это не смешно. Это... это мерзко! Ты что, один из этих?

– Майк, тише, – прошептала Оди, целуя его в шею, пытаясь успокоить его гнев своим присутствием. – Это не мерзко. Это Уилл. Твой Уилл. Он любит тебя. Я люблю тебя. Почему мы должны выбирать?

– Пусти! – Майк дернулся, его лицо покраснело. – Оди, ты не понимаешь, что говоришь! Это неправильно. Парни не делают так. Это извращение!

Уилл почувствовал, как к глазам подступают слезы, но рука Оди, незаметно сжавшая его запястье, придала ему сил. Она обещала, что они справятся. Она обещала, что Майк поймет, если они покажут ему.

– Майк, просто почувствуй, – Уилл снова придвинулся ближе, преодолевая сопротивление друга.

Он смело сократил дистанцию и коснулся губами скулы Майка. Это было мимолетное, легкое прикосновение, но Майк вздрогнул так, будто его ударило током.

– Перестань! – Майк попытался оттолкнуть Уилла, но Оди крепко держала его сзади, её руки скользнули под его футболку, поглаживая живот и грудь, отвлекая и сбивая с толку.

– Тебе же нравится, когда я так делаю? – прошептала Оди ему на ухо, прикусывая мочку. – Почему тебе должно быть неприятно, если это делает Уилл? Он такой же близкий. Он часть нас.

– Это другое! – выкрикнул Майк, хотя его сопротивление стало чуть менее яростным. – Он парень! Уилл, прекрати сейчас же, или я... я ударю тебя!

– Не ударишь, – тихо сказал Уилл, глядя ему прямо в глаза. В его взгляде не было страха, только бесконечная, накопленная годами нежность. – Ты мой лучший друг. Ты защищал меня от всего мира. Почему ты не можешь защитить меня от своей собственной ненависти?

Уилл подался вперед и, не давая Майку опомниться, коснулся своими губами его губ. Это не был настоящий поцелуй – скорее робкая попытка, столкновение дыханий. Майк застыл, его глаза расширились от шока. Он почувствовал мягкость губ Уилла, и на мгновение его мозг отключился, не зная, как реагировать на этот запретный контакт.

Оди в это время продолжала свои ласки со спины, её пальцы нежно перебирали позвонки Майка, заставляя его тело предательски расслабляться. Она знала Майка лучше всех; знала, где он чувствителен, знала, как усмирить его шторм.

– Нет... нет, – Майк предпринял последнюю попытку отстраниться, его руки уперлись в плечи Уилла, пытаясь отодвинуть его. – Уилл, остановись. Это... это грех. Это ненормально.

– Кто сказал, что это ненормально? – спросила Оди, её голос был полон уверенности. – В лаборатории мне говорили, что я монстр. Но ты сказал, что я человек. Теперь я говорю тебе: Уилл не монстр. И то, что он чувствует – не болезнь.

Майк тяжело дышал, его сердце колотилось в бешеном ритме. Он оказался зажат между двумя самыми дорогими людьми в его жизни. С одной стороны – Оди, его опора и любовь, которая открывала ему новые грани чувств. С другой – Уилл, его душа, человек, ради которого он был готов отправиться на край света. И сейчас эти два мира сливались в один, разрушая все барьеры, которые Майк строил в своей голове годами.

Уилл, видя, что Майк больше не пытается его ударить, стал смелее. Он начал покрывать поцелуями челюсть Майка, спускаясь к шее, имитируя движения Оди.

– Пожалуйста, Майк, – прошептал Уилл в ложбинку у его ключицы. – Просто не борись. Хотя бы минуту.

– Я не могу... – Майк зажмурился, его пальцы впились в ткань рубашки Уилла, но он уже не отталкивал его, а скорее судорожно держался, стараясь не упасть в эту бездну. – Это всё так странно.

– Странные дела, Майк, – тихо усмехнулась Оди, используя их старую фразу. – Мы всегда жили в странном мире. Почему мы должны быть обычными в любви?

Майк почувствовал, как его гнев и предубеждения начинают таять под двойным натиском тепла. Это было неправильно согласно всему, чему его учили, всему, что он слышал от отца или сверстников в школе. Но здесь, в полумраке подвала, когда руки Уилла и Оди переплетались на его теле, границы стирались.

Уилл поднял голову и снова посмотрел на Майка. В его глазах была такая надежда и такая боль, что сердце Майка сжалось. Он ненавидел геев, он считал это слабостью, но мог ли он ненавидеть Уилла? Уилла, который прошел через ад и остался самым добрым человеком, которого он знал?

– Я не обещаю, что пойму, – хрипло произнес Майк, его голос дрожал. – Я не обещаю, что это... что это не будет меня пугать.

– Нам и не нужно обещаний, – Оди прижалась щекой к его спине. – Нам нужен ты. Весь ты.

Майк медленно, словно преодолевая невидимый барьер, поднял руку и коснулся затылка Уилла, запуская пальцы в его волосы. Уилл издал тихий звук, похожий на всхлип облегчения, и прижался лбом к плечу Майка.

Это было начало долгого и сложного пути. Майку предстояло бороться со своими демонами, со своим воспитанием и страхами. Но в этот момент, в тишине подвала, сопротивление окончательно сломилось. Он перестал отталкивать. Он начал чувствовать. И хотя его разум всё еще кричал о неправильности происходящего, его сердце, ведомое руками двух людей, которые любили его больше жизни, впервые за долгое время обрело пугающий, но манящий покой.

– Вы оба... сумасшедшие, – выдохнул Майк, закрывая глаза и позволяя Оди и Уиллу вести его дальше, в этот новый, неизведанный и странный мир, где правила больше не имели значения.