Цшоуыоьы

Подвальное помещение дома Уилеров было пропитано запахом старых комиксов, засохшей пиццы и тем необъяснимым уютом, который бывает только в детстве. Майк и Уилл сидели на диване, окруженные разбросанными картами для D&D. Лампа над столом слегка покачивалась, отбрасывая длинные тени на стены.

Майк рассуждал о новой стратегии, активно жестикулируя. Его темные кудри рассыпались по лбу, а глаза горели тем самым лидерским огнем, который Уилл так любил и одновременно боялся. Майк был воплощением правильности восьмидесятых: джинсовка, решительный взгляд и непоколебимая уверенность в том, что мир делится на черное и белое.

— Понимаешь, Уилл, если Оди прикроет нас с фланга, то демогоргон просто не успеет среагировать, — Майк улыбнулся, и эта улыбка кольнула Уилла прямо в сердце. — Она такая крутая. Я чертовски рад, что она у меня есть. Не представляю, что бы я делал без неё.

Уилл кивнул, выдавив из себя подобие улыбки. Внутри всё сжалось. Он был младше Майка на пару лет, но физически уже начал его перегонять — плечи стали шире, руки крепче, хотя в глазах всё ещё плескалась та самая ранимость, которую он так тщательно скрывал.

— Да, Майк. Она… она замечательная, — тихо произнес Уилл, отводя взгляд.

Майк не заметил тени грусти на лице друга. Он вообще редко замечал такие вещи, когда речь заходила о его чувствах к Оди. Для него всё было просто: друзья — это те, с кем ты играешь и борешься со злом, а девушки — это те, кого ты любишь. Любая другая форма близости казалась ему чем-то противоестественным, грязным. Майк не раз отпускал колкие шутки в школе в адрес «тех ненормальных», и Уилл каждый раз внутренне умирал, слыша это.

— Ладно, я в душ, — Майк поднялся, потягиваясь. Его футболка задралась, обнажая полоску подтянутого живота. — Весь вспотел, пока мы тут спорили. Не уходи, досмотрим фильм потом.

Уилл остался сидеть на диване, прислушиваясь к удаляющимся шагам. В голове пульсировала одна и та же мысль, которая не давала покоя месяцами. Любовь к Майку была как яд — медленный, сладкий и смертельный. Он знал, что Майк его возненавидит, если узнает правду. Знал, что Майк презирает таких, как он. Но желание быть ближе, коснуться, почувствовать, перевешивало страх.

Тихий шум воды донесся из ванной на втором этаже. Уилл встал, словно в трансе. Ноги сами повели его вверх по лестнице. Он старался ступать бесшумно. Дверь в ванную была приоткрыта — замок на ней давно барахлил.

Уилл замер в дверном проеме. Сквозь полупрозрачную шторку и пар он видел силуэт Майка. Сердце Уилла забилось так сильно, что, казалось, оно сейчас проломит грудную клетку. Он подошел ближе, затаив дыхание.

Майк стоял под струями воды, закинув голову назад. Вода стекала по его мускулистым плечам, очерчивая рельеф спины. Он выглядел невероятно. В этот момент Майк казался Уиллу каким-то античным божеством, недосягаемым и прекрасным. Уилл почувствовал, как во рту пересохло. Он едва не подавился собственной слюной, глядя на то, как Майк проводит руками по волосам, смывая пену.

В этот момент что-то внутри Уилла надломилось. Годы подавления, скрытых взглядов и боли вырвались наружу. Он больше не мог просто смотреть.

Уилл начал быстро сбрасывать с себя одежду, не сводя глаз с силуэта за шторкой. Его руки дрожали, но решимость была непоколебимой. Оставшись полностью обнаженным, он решительно отодвинул шторку и шагнул в кабинку.

Майк резко обернулся, ослепленный водой и неожиданностью.

— Уилл?! Какого черта?! — Майк отшатнулся, прижимаясь спиной к холодной плитке. — Ты что творишь? Выйди немедленно!

Но Уилл не слушал. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Тепло воды смешивалось с жаром, исходящим от их тел.

— Я больше не могу, Майк, — прошептал Уилл, и его голос сорвался.

Он прижал Майка к стене, накрывая его губы своими. Это был поцелуй, полный отчаяния и накопленной страсти. Майк замер на секунду от шока, а затем начал яростно вырываться.

— Уилл, прекрати! Это мерзко! Ты что, один из этих?! — Майк пытался оттолкнуть его, его лицо исказилось от гнева и отвращения. — Уйди от меня!

— Нет, — Уилл был сильнее. Его руки, окрепшие за последний год, крепко держали Майка за запястья, прижимая их к стене над головой. — Ты не понимаешь, как долго я этого хотел.

Уилл снова впился в его губы, игнорируя сопротивление. Он начал спускаться поцелуями к шее Майка, кусая и оставляя отметины. Майк тяжело дышал, его тело дрожало то ли от ярости, то ли от шока.

— Я ненавижу это, Уилл! Отпусти! — кричал Майк, пытаясь ударить друга коленом, но Уилл ловко блокировал его движения, наваливаясь всем весом.

Уилл скользнул рукой вниз, по мокрой коже Майка, исследуя изгибы его тела, которые он так часто представлял в своих мечтах. Он ласкал его бедра, вызывая у Майка невольный стон, который тот тут же попытался подавить.

— Тебе же нравится, Майк, я чувствую, — прошептал Уилл ему в ухо, обжигая дыханием.

— Нет! Это неправильно! Это грех, это… это грязь! — Майк продолжал бороться, но его движения становились всё более хаотичными.

Уилл не останавливался. Он был ослеплен собственным возбуждением. Он начал касаться самых чувствительных мест Майка, доводя его до предела. Вода продолжала литься на них, создавая стену между ними и остальным миром. Уилл целовал его грудь, спускаясь всё ниже, игнорируя протесты и попытки Майка вырваться.

— Пожалуйста, Уилл, не надо… — голос Майка стал тише, в нем послышались нотки паники.

— Я люблю тебя, Майк. Оди никогда не будет любить тебя так, как я, — Уилл поднял голову, глядя Майку прямо в глаза. В его взгляде была такая смесь обожания и безумия, что Майк на мгновение затих.

Уилл воспользовался этой секундной слабостью. Его руки продолжали свое дело, исследуя тело друга с жадностью, на которую способен только человек, умиравший от жажды долгие годы. Он ласкал Майка, заставляя его тело предательски откликаться на прикосновения. Майк сжимал зубы так сильно, что челюсть сводило, его глаза были плотно закрыты, а пальцы впивались в плечи Уилла, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли невольно удерживая.

Каждое движение Уилла было пропитано этой болезненной, запретной страстью. Он чувствовал, как Майк под ним напрягается, как его дыхание становится рваным и тяжелым.

— Уходи… прошу… — выдохнул Майк, но его тело уже не подчинялось разуму.

Уилл прижался к нему еще плотнее, чувствуя каждый удар сердца Майка. Он знал, что завтра всё изменится. Знал, что Майк, возможно, никогда больше не посмотрит в его сторону без ненависти. Но сейчас, в этом затуманенном паром пространстве, существовали только они двое.

Уилл продолжал, переходя к более откровенным и грубым ласкам, не давая Майку опомниться. Он хотел заклеймить его, оставить след, который Майк не сможет смыть никакой водой. Его пальцы сплетались с пальцами Майка, принуждая к близости, которую тот считал невозможной.

Майк всхлипнул — это был звук сломленной воли. Он перестал сопротивляться физически, просто обмяк в руках Уилла, хотя в его глазах, когда он их открыл, всё еще полыхала ярость пополам со страхом.

— Ты пожалеешь об этом, — прохрипел Майк, когда Уилл на мгновение отстранился, чтобы глотнуть воздуха.

— Возможно, — ответил Уилл, снова прижимаясь к его губам. — Но не сегодня.

В ванной комнате, среди пара и шума воды, рушились стены, которые Майк строил годами. Уилл перешел черту, за которой не было возврата, и он был готов сгореть в этом огне, лишь бы еще на несколько минут остаться в объятиях человека, который был для него всем миром.