Военная любовь

***

Усталость была густой и осязаемой, как новоорлеанский туман, который они так часто имитировали на съемочной площадке. Длинный, изнурительный день подошел к концу. Сложные сцены, полные криков, слез и сверхъестественного насилия, выжали из них все соки. Теперь каст «Древних» – точнее, его неразлучное ядро – расположился в общей зоне отдыха, просторном помещении с удобными диванами, приглушенным светом и баром в углу, из которого Дэниел уже извлек бутылку неплохого шотландского.

Джозеф Морган откинулся на спинку огромного кожаного дивана, закрыв глаза. Он мысленно прокручивал последнюю сцену, где его Клаус в очередной раз балансировал на грани между чудовищной яростью и уязвимой болью. Рядом с ним, подобрав под себя ноги, устроилась Фиби Тонкин, лениво листая какой-то глянцевый журнал. Напротив, в креслах, сидели Дэниел Гиллис и Клэр Холт. Дэниел с видом ценителя вращал в руке стакан с виски, а Клэр оживленно что-то рассказывала, жестикулируя так энергично, что казалось, вот-вот опрокинет свой бокал с вином.

Немного в стороне, развалившись в собственном кресле-мешке, которое он притащил сюда с начала съемок, сидел Натаниэль Бузолик. Он был единственным, кто полностью погрузился в свой телефон, большой палец с бешеной скоростью смахивал видео в ленте ТикТока. Из динамиков доносились обрывки популярных мелодий, сменявшие друг друга с калейдоскопической быстротой.

– Боже, Нейт, ты можешь сделать потише? – не выдержала Клэр, прервав свой рассказ. – У меня от этого звукового мусора скоро мозг взорвется.

– Тихо, женщина, я занимаюсь культурным обогащением, – не отрываясь от экрана, бросил Бузолик. – Изучаю, так сказать, глас народа. Вы даже не представляете, что творится в умах молодого поколения. Вот, например, очередной челлендж, где люди…

– Нейт, пощади, – простонал Джозеф, не открывая глаз. – Мой мозг сегодня уже переработал достаточно информации о чужих страданиях. Дай ему отдохнуть на чем-нибудь менее травмирующем, чем тренды ТикТока.

– О, поверь, Джо, это тебя заинтересует, – голос Нейта внезапно изменился. Смешливые нотки исчезли, сменившись удивлением. Он сел прямее. – Даже очень. Ребята, идите сюда. Нет, серьезно, бросайте все и идите сюда.

Такая настойчивость была для него нехарактерна. Фиби с любопытством отложила журнал. Клэр и Дэниел переглянулись.

– Если это очередное видео с танцующим котом, я лично утоплю твой телефон в бокале Клэр, – предупредил Гиллис, но все же поднялся и подошел к креслу-мешку.

Клэр и Фиби последовали за ним. Джозеф с тяжелым вздохом открыл глаза и тоже нехотя поднялся, заинтригованный всеобщим ажиотажем.

– Так, что там? Мир захватили инопланетяне, и только ты об этом знаешь? – съязвил он.

– Почти, – ответил Нейт, поворачивая телефон экраном к ним. – Мир захватили твои двойники. Смотри.

На экране было видео, снятое в солнечном летнем парке. Девушка с длинными светлыми волосами сидела на скамейке спиной к камере, увлеченно что-то читая в телефоне. У нее были знакомые точеные скулы и профиль, который заставил Джозефа нахмуриться. А потом камера сместилась, и девушка повернула голову, улыбнувшись чему-то на своем экране.

В комнате повисла тишина.

– Что за черт… – выдохнула Клэр.

– Это какой-то дипфейк? – спросил Дэниел, наклонившись ближе. – Технологии сейчас, конечно, поражают.

– Это не дипфейк, – покачал головой Нейт. – Я пролистал ее профиль. Она везде такая.

Девушка на видео была поразительно, почти пугающе похожа на Джозефа. Те же глаза, тот же изгиб губ, та же линия подбородка. Словно кто-то взял его лицо и смягчил его, сделал женственным, но оставил суть неизменной.

– Джо, у тебя есть сестра-близнец, о которой ты нам не рассказывал? – хихикнула Фиби, толкнув его локтем.

Джозеф молчал, не сводя глаз с экрана. Ощущение было сюрреалистичным. Он видел свое отражение в незнакомом человеке.

– Смотрите дальше, – скомандовал Нейт.

В кадре появился парень. Он шел со спины, и на нем была военная форма незнакомого образца – пиксельный камуфляж, который они никогда не видели на американских солдатах. Он двигался тихо, почти крадучись. Парень подошел к скамейке и мягко коснулся плеча девушки.

Она обернулась. Ее лицо за секунду прошло все стадии: недоумение, шок, неверие и, наконец, всепоглощающая, чистая радость. Она вскрикнула, вскочила на ноги и бросилась ему на шею с такой силой, что он пошатнулся. Она обвила его ногами, уткнувшись лицом в его плечо, и ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Парень, чьего лица так и не было видно, крепко обнимал ее, гладя по волосам. Внизу экрана бежала подпись на русском: «Когда не ждала, а он приехал с СВО».

– СВО? – переспросила Клэр. – Что это?

– Special Military Operation, – тихо ответил Дэниел, который, в отличие от остальных, живо интересовался мировой политикой. – Так в России называют войну в Украине.

Атмосфера в комнате мгновенно стала тяжелее. Трогательная сцена встречи приобрела горький привкус. Это была не просто встреча двух влюбленных. Это был солдат, вернувшийся с настоящей войны.

– Ого, – только и смог сказать Нейт. Он явно не ожидал такого поворота. – Так… ладно. Давайте посмотрим, что у них еще есть.

Он открыл профиль девушки. Ник был простой – «Инесса». Аватарка – та самая улыбающаяся девушка, двойник Джозефа. Нейт начал листать.

Следующее видео было снято вечером, в том же парке, но уже в сумерках. Горели фонари. Инесса, смеясь, убегала от камеры, а парень – тот самый солдат, теперь в гражданской одежде – бежал за ней, снимая все на телефон. Его тяжелое дыхание и смех смешивались с ее счастливыми визгами. Подпись гласила: «Когда она выпендривалась на расстоянии, а ты взял и приехал».

– Кажется, у них все хорошо, – с облегчением улыбнулась Фиби. – Они милые. А парень, должно быть, Кирилл, – она ткнула пальцем в один из хэштегов под видео.

– Да, это явно он, – кивнул Нейт и нажал на следующее видео.

Улыбка Фиби медленно угасла.

Кадр сменился. Больничная палата. Яркий, безжалостный свет. Инесса лежала на кровати, ее лицо было уставшим, но спокойным. Она была в больничной рубашке, а на ее животе лежал крошечный сверток в розовом одеяльце. Она смотрела в камеру телефона, который, видимо, держала сама, и на ее лице была сложная смесь счастья и бесконечной грусти. Она была одна. Подпись была короткой и била наотмашь: «Когда веселились вместе, а рожать тебе одной».

– О, нет, – прошептала Клэр, прижав руку ко рту. – Значит, он… он уехал обратно?

Дэниел ничего не сказал, только его челюсть напряглась. Джозеф почувствовал странный укол в груди. Видеть «свое» лицо, искаженное тихой скорбью, было до жути неправильно. Эта девушка, Инесса, вдруг перестала быть просто забавным двойником. Она стала реальным человеком с реальной драмой.

Нейт, словно завороженный, продолжал скроллить. Он нашел профиль парня, Кирилла. Лента была совсем другой.

Первое видео, которое он открыл, было снято в густом, сыром лесу. Кирилл, в полной боевой выкладке – каска, бронежилет, балаклава, скрывающая нижнюю часть лица, – сидел на поваленном дереве с автоматом на коленях. Он смотрел прямо в камеру усталыми, но насмешливыми глазами. Голос за кадром, очевидно, его собственный, с иронией произносил: «Когда мама в детстве говорила: 'Вот вырастешь – гуляй, где хочешь'. Ну, я вырос. Уже какой год гуляю в каких-то ебенях».

Несмотря на мрачность ситуации, в комнате раздался нервный смешок.

– Черный юмор, – констатировал Дэниел. – Классический защитный механизм.

– Он пытается казаться сильным, – тихо сказала Фиби. – Ради нее, наверное.

Но следующее видео лишило их даже этой слабой надежды на юмор.

Это была нарезка, смонтированная под тревожную музыку. Начало было идиллическим: детские фотографии симпатичного мальчика, школьные снимки, выпускной. Текст на экране гласил: «Вся семья адекватная, в молодости не чудили. Никто не пил, не курил». Затем появлялась фотография Кирилла с матерью, где она обнимала его, и подпись: «Также сыночка-корзиночка:».

А потом кадр резко менялся.

Взрывы. Грязь. Перебежки под огнем. Крики товарищей. Все это было снято на нашлемную камеру, изображение тряслось, создавая эффект полного погружения. Вот он едет на бронемашине, и совсем рядом, в нескольких десятках метров, в небо взмывает столб земли и огня от прилета ракеты. Камера дергается, слышен звон в ушах.

Следующий кадр: Кирилл стоит посреди разрушенной улицы. Лицо черное от копоти, глаза безумные. Он сжимает в руках автомат. Вокруг тишина, звенящая, неестественная. И вдруг он вскидывает автомат и дает длинную, яростную очередь в серое, безразличное небо. Это не был тактический ход. Это был крик души, выплеск адреналина, ужаса и бессилия. Видео обрывалось.

В комнате отдыха повисла мертвая тишина. Даже фоновый шум съемочной площадки, казалось, стих. Все пятеро актеров, привыкших к фальшивой крови и постановочным взрывам, смотрели на маленький экран телефона, где только что развернулась настоящая, неприкрытая трагедия одного человека.

Нейт медленно опустил телефон. Его лицо было бледным.

– Я… я, пожалуй, на этом остановлюсь, – сказал он глухим голосом.

Никто не ответил. Клэр беззвучно плакала, утирая слезы тыльной стороной ладони. Фиби обняла ее за плечи, и сама выглядела потрясенной. Дэниел подошел к бару и налил себе еще виски, на этот раз не смакуя, а залпом осушив стакан.

Джозеф отошел от группы и подошел к большому панорамному окну. За ним раскинулся ночной город, сияющий тысячами огней. Мирная, благополучная, безопасная жизнь. Он смотрел на свое отражение в стекле. То же лицо, что и у девушки Инессы. Та же форма глаз, что и у парня Кирилла, когда он кричал в небо.

Забавный курьез, минутное развлечение превратилось в нечто тяжелое, давящее. Он, Джозеф Морган, играл монстров и королей. Он произносил пафосные монологи о власти, семье и бессмертии. Он зарабатывал миллионы, изображая страдания. А где-то там, за тысячи километров, в другой реальности, парень, который мог бы быть его братом, и девушка, которая могла бы быть его сестрой, проживали настоящий, неподдельный ад.

– Это… неправильно, – наконец произнес он, не оборачиваясь. Его голос был хриплым.

– Что именно? – тихо спросил Дэниел, подойдя и встав рядом.

– Все это. Мы сидим здесь, пьем дорогой виски после того, как поиграли в войну. А они… – он замолчал, не в силах подобрать слова. – Этот парень… он стрелял в небо. Просто так. Я играл это десятки раз. Ярость, отчаяние. Но это была игра. Я знал, что после команды «Снято!» я пойду пить кофе. А он… Что было у него после?

Дэниел положил руку ему на плечо.

– Ничего, Джо. После у него было «продолжение». Такое же, как и «до».

– Мы смотрим на их жизнь, как на сериал, – подала голос Фиби. Она подошла к ним, ее глаза были красными. – Лайкаем, комментируем… А для них это не контент. Это… каждый день. Та девушка, Инесса… она родила ребенка. И теперь она каждый день смотрит эти видео и не знает, вернется ли он снова. Вернется ли он живым.

– И все из-за того, что какой-то парень в ТикТоке похож на меня, – горько усмехнулся Джозеф. Он провел рукой по лицу. – Знаете, что самое странное? На секунду, когда я увидел ее, я почувствовал… гордость? Забавную такую. Типа, «вау, у меня есть двойник». А теперь мне стыдно. Стыдно за то, что я вообще нашел в этом что-то забавное.

– Не вини себя, Джо, – вмешалась Клэр, подойдя и обняв его сзади. – Никто из нас не знал. Мы живем в своем мире, со своими проблемами, которые сейчас кажутся такими… мелкими. Мы жалуемся на ранние подъемы и длинные смены. А тот парень жалуется, что мама разрешила ему гулять где угодно.

Она попыталась улыбнуться, но вышло жалко.

Нейт сидел в своем кресле-мешке, уставившись в одну точку. Телефон лежал на полу рядом с ним.

– Я чувствую себя подглядывающим, – сказал он. – Словно я влез без спроса в чужую трагедию. Это их жизнь, их боль. А мы превратили это в шоу на пять минут.

– Может быть, в этом и есть смысл? – задумчиво произнес Дэниел, глядя в окно. – Может, для этого они и выкладывают это? Чтобы мы, сидящие в своих уютных мирах, не забывали. Чтобы их истории не терялись в сводках новостей. Это не просто видео. Это их способ кричать. Чтобы их услышали.

Джозеф снова посмотрел на свое отражение. Лицо Клауса Майклсона, древнего гибрида, всемогущего и бессмертного. Лицо актера Джозефа Моргана, успешного и обеспеченного. И теперь еще лицо Инессы, молодой матери, ждущей мужа с войны. И отголоски лица Кирилла, солдата, стреляющего в пустое небо от бессилия.

Все эти отражения смешались в одно, и он впервые за долгое время почувствовал себя до ужаса маленьким и беспомощным. Цифровые призраки чужой войны проникли в их уютный павильон и оставили после себя ледяной сквозняк реальности, от которого не спасал ни дорогой виски, ни слава, ни миллионные гонорары.

Вечер перестал быть томным. Легкая усталость сменилась тяжелым, гнетущим осадком. Они еще долго молчали, каждый думая о своем, но на самом деле – об одном и том же. О двух незнакомых людях из ТикТока, чья жизнь на несколько минут стала реальнее их собственной.