Гнев младшего сына

Тюрьма для «особых» заключенных пахла озоном, дешевым табаком и застарелым отчаянием. В этих стенах мана не даровала свободу, она становилась кандалами. Сон Юки помнил себя другим — тихим шестнадцатилетним подростком с фарфоровой кожей и небесно-голубыми глазами, которые он унаследовал от прабабушки. Тогда он был тенью своего великого отца, Сон Джинву, и своего ослепительного брата, Сухо. У Юки не было Системы. У него не было того неукротимого огня, что сжигал всё на своем пути. Он был «дефектом» в семье идеальных охотников.

Когда его подставили, Юки не сразу понял масштаб катастрофы. В голове стоял гул, а в ушах звенели обещания матери, Ча Хэ Ин: «Мы вытащим тебя, Юки. Просто подожди».

Он ждал. Неделю. Месяц. Полгода.

Ад наступил незаметно. Издевательства сокамерников, побои надзирателей и ледяное осознание правды, пришедшее с письмом от анонима: его посадили вместо Сухо. Золотой мальчик, наследник монарха, совершил ошибку, которая могла разрушить репутацию семьи. И семья выбрала «бесполезного» младшего сына в качестве козла отпущения.

Но в аду Юки встретил своего демона-хранителя — старика, чье имя никто не решался произносить вслух. Тот не жалел парня. Он ломал ему кости, заставляя их срастаться крепче, и обучал искусству, запрещенному во всем мире: технике разрушения маны.

— Если у тебя нет своей силы, Юки, научись отнимать её у других, — хрипел старик, нанося очередной удар.

Прошло два года.

Дверь переговорной комнаты открылась с тяжелым лязгом. В помещение вошли трое. Сон Джинву, чье присутствие обычно заставляло пространство вибрировать от мощи, выглядел непривычно хмурым. Рядом с ним шла Ча Хэ Ин, чье лицо превратилось в маску холодной скорби. Третьим был адвокат — Чон Ли Вон. Молодой человек около тридцати лет, с иссиня-черными волосами и пронзительными серыми глазами. Его рост в сто восемьдесят сантиметров и безупречный костюм выделяли его на фоне суровых стен тюрьмы.

Они замерли, когда увидели того, кто ждал их за столом.

Это не был тот хрупкий мальчик, которого они оставили здесь два года назад. Перед ними сидел мужчина ростом за сто девяносто сантиметров. Его плечи раздались, а движения приобрели кошачью, опасную грацию. Взъерошенные черные волосы с выбритыми висками подчеркивали острые скулы. В ушах, брови и языке поблескивал металл пирсинга, а из-под воротника тюремной робы выглядывали края сложной татуировки, уходящей на спину и руки.

Юки поднял взгляд. Его небесно-голубые глаза теперь светились не детской чистотой, а ледяным, расчетливым безразличием босса, подмявшего под себя всю тюремную иерархию.

— Пришли посмотреть на плоды своих трудов? — Голос Юки стал ниже, в нем слышался рокот, похожий на предупреждающее рычание зверя.

— Юки... — Ча Хэ Ин сделала шаг вперед, её губы дрогнули. — Мы работаем над твоим освобождением. Всё оказалось сложнее, чем мы думали.

Юки коротко рассмеялся. Этот звук был лишен тепла.

— Сложнее? О, я уверен. Трудно вытащить того, кого ты сам запер, чтобы спасти свою драгоценную репутацию «идеальной семьи». Как там Сухо? Всё еще сияет?

Сон Джинву нахмурился, его аура на мгновение вспыхнула, заставив лампы под потолком затрещать.

— Следи за языком, — отрезал он. — Мы здесь, чтобы обсудить твое дело с Чон Ли Воном. Он лучший в своем роде.

Юки перевел взгляд на адвоката. Тот стоял неподвижно, внимательно изучая заключенного. В серых глазах Ли Вона не было страха или брезгливости, которые Юки привык видеть у «гражданских». Только профессиональный интерес и что-то еще... любопытство.

— Очень симпатичный, — протянул Юки, облизнув губы, на которых блеснула штанга пирсинга. — Намного интереснее, чем ваши постные лица.

Он внезапно подался вперед. Цепи на его запястьях жалобно звякнули, но он проигнорировал их. Прежде чем кто-то успел среагировать, Юки протянул руку и схватил Ли Вона за затылок, притягивая к себе.

— Что ты... — начал было Джинву, но осекся.

Юки накрыл губы адвоката своими в грубом, властном поцелуе. Ли Вон замер, его глаза расширились, но он не отстранился. В этот момент Юки ловко, используя язык, протолкнул в рот адвоката крошечный предмет — микро-флешку, обернутую в защитную пленку.

Юки отстранился лишь на миллиметр, его дыхание опаляло кожу Ли Вона. Он прижался к самому уху адвоката и прошептал так тихо, что даже острый слух охотников S-ранга едва мог уловить звуки:

— В этой флешке есть всё, чтобы уничтожить моего отца. Вся правда о том дне. Обратись к моему деду, Сон Ильхвану. Посмотри, такой же он гнилой или нет. Если нет — значит, ему просто запудрили мозги.

Юки едва заметно подмигнул Ли Вону, приложив палец к губам, требуя молчания.

— Ты что творишь?! — вскрикнула Хэ Ин, наконец придя в себя. Её лицо залила краска негодования. — Юки, это переходит все границы!

Юки медленно откинулся на спинку стула и брезгливо поморщился, словно от зубной боли.

— Тише, Хэ Ин. От твоего голоса меня уже тошнит. Слишком много фальшивого пафоса для одной комнаты.

Он снова посмотрел на Ли Вона, который медленно поправил галстук, сохраняя удивительное хладнокровие. Адвокат едва заметно коснулся щеки, где всё еще чувствовался жар кожи Юки.

— К тому же, — Юки хищно улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, — этот адвокат чертовски хорош собой. А здесь, в четырех стенах, вокруг одни уроды. Грех было не воспользоваться моментом, когда такая красота сидит прямо передо мной.

— Юки, мы пришли помочь, — глухо произнес Джинву. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. — Но если ты собираешься вести себя как животное...

— Как животное? — Юки вскинул бровь. — Отец, ты сам бросил меня в клетку. Чего ты ожидал? Что я буду петь псалмы? Я стал тем, кем вы меня сделали.

Он встал. Теперь, в полный рост, он казался еще массивнее. Вся его фигура излучала скрытую угрозу. Охранники у дверей напряглись, их руки легли на электрошокеры, хотя все знали: если этот парень решит убить, их игрушки не помогут.

— Разговор окончен, — бросил Юки. — Ли Вон, надеюсь, вы окажетесь более компетентным, чем мои родственники. Изучите... материалы дела внимательно.

Адвокат кивнул, его взгляд стал тяжелым и серьезным.

— Я сделаю всё, что в моих силах, господин Сон Юки.

— Не сомневаюсь, — бросил Юки через плечо, направляясь к выходу. — И папа... передай Сухо, что его тень стала слишком большой. Скоро она его поглотит.

Когда дверь за заключенным закрылась, в комнате повисла тяжелая тишина. Ча Хэ Ин закрыла лицо руками, а Сон Джинву продолжал смотреть в пустоту, словно впервые осознал, что монстр, которого он так боялся увидеть в своих врагах, вырос в его собственном сыне.

А Чон Ли Вон чувствовал на языке холодный пластик флешки. Он знал, что с этого момента его жизнь изменится. И, возможно, мир охотников содрогнется, когда правда, спрятанная в стенах тюрьмы, вырвется на свободу.