это называется любовью

Вечер в «L’Éclat» всегда напоминал идеально отрепетированную пьесу. Тихий звон хрусталя, приглушенный джаз и запах дорогих духов, который смешивался с ароматом изысканных блюд. Чонгук ненавидел это место. Он ненавидел тугих воротничков, которые оставляли чаевые с таким видом, будто дарили ему состояние, и ненавидел тесную форму, которая подчеркивала его тонкую талию.

Будучи омегой, Чонгук обладал редким сочетанием качеств: ангельской внешностью и характером цепного пса. Он был добрым к тем, кто заслуживал, но наглым и капризным с теми, кто пытался на него надавить.

– Столик номер семь, Чонгук. И, ради бога, убери это выражение лица, будто тебе в тарелку плюнули, – прошипел администратор, подталкивая парня в спину.

Чонгук закатил глаза, поправил фартук и, нацепив свою самую фальшивую, но ослепительную улыбку, направился к VIP-зоне.

За седьмым столиком сидел мужчина, чье присутствие, казалось, выкачивало кислород из комнаты. Ким Тэхён. Его имя шепотом произносили в самых высоких кабинетах Сеула. Безжалостный делец, человек, чья жестокость была легендарной, а одержимость порядком – пугающей. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и медленно вращал в руке бокал с янтарной жидкостью.

– Добрый вечер, меня зовут Чонгук, я ваш официант на сегодня, – произнес омега, стараясь не смотреть в эти темные, пугающие глаза. – Вы готовы сделать заказ?

Тэхён не ответил сразу. Он медленно опустил бокал и поднял взгляд. Его глаза прошлись по Чонгуку, словно сканер, задерживаясь на губах и тонкой шее. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок, но вместо того, чтобы смутиться, он выпрямился и вздернул подбородок.

– Я спросил, готовы ли вы сделать заказ, или мне подойти позже, когда вы закончите меня раздевать взглядом? – голос Чонгука прозвучал звонко, заставив сидящего напротив Тэхёна телохранителя поперхнуться.

Тэхён слегка приподнял бровь. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах вспыхнул опасный огонек интереса.

– Смело, – голос альфы был низким и вибрирующим, как рычание хищника. – Садись.

– Простите? – Чонгук нахмурился.

– Садись, Чонгук. Мы не будем заказывать еду.

– Если вы не собираетесь есть, я вынужден попросить вас освободить столик, – парень сложил руки на груди, игнорируя нарастающую панику внутри. – Здесь очередь.

Тэхён едва заметно кивнул своему помощнику, и тот мгновенно положил на стол пачку банкнот, сумма в которой превышала месячный оборот ресторана.

– Теперь здесь нет очереди, – спокойно констатировал Тэхён. – Садись.

Чонгук, ведомый скорее любопытством и природной наглостью, чем страхом, опустился на край стула напротив.

– У вас есть три минуты, – бросил он, поглядывая на свои часы.

– Мне нравится твоя прямолинейность, – Тэхён подался вперед, сокращая расстояние. От него пахло сандалом, дорогим табаком и чем-то металлическим, пугающим. – Ты красив. И, судя по всему, тебе очень нужны деньги. Твоя обувь изношена, а в глазах – отчаяние, которое ты пытаешься скрыть за этой бравадой.

– Вы решили поработать моим психологом? – огрызнулся Чонгук. – Время пошло.

Тэхён усмехнулся. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

– Я предлагаю тебе сделку. Ты бросаешь эту работу, переезжаешь в мой дом и согреваешь мою постель. Когда мне это будет нужно. Взамен ты получишь всё: деньги, защиту, любую прихоть. Назови сумму, и она будет на твоем счету сегодня же.

В ресторане будто стало тише. Чонгук смотрел на мужчину напротив и не верил своим ушам. Его только что попытались купить, как породистого щенка или предмет интерьера. Гнев, горячий и неуправляемый, затопил его изнутри.

– Вы закончили? – тихо спросил Чонгук.

– Жду твоего ответа.

Чонгук медленно встал. Он взял со стола стакан с ледяной водой, предназначенный для гостя, и, не отрывая взгляда от глаз Тэхёна, вылил его содержимое прямо на безупречный итальянский пиджак альфы.

– Пошел ты на хуй, – четко и громко произнес Чонгук, наслаждаясь тем, как расширились зрачки Тэхёна. – Свою постель грей грелкой, а свои грязные деньги засунь себе в задницу.

Развернувшись на каблуках, Чонгук зашагал прочь, чувствуя на своей спине тяжелый, почти физически ощутимый взгляд.

***

Прошло три дня. Чонгука, разумеется, уволили в ту же секунду, как Тэхён покинул ресторан. Но парень не сильно расстроился – он найдет другую работу. Главное, что он сохранил гордость.

Однако мир Ким Тэхёна работал иначе.

Вечером, когда Чонгук возвращался в свою крошечную квартиру в бедном районе, путь ему преградил черный седан. Из него вышли двое мужчин в костюмах, которых он уже видел.

– Господин Ким ждет вас, – коротко бросил один из них.

– Передайте господину Киму, что я занят мытьем головы, – Чонгук попытался обойти их, но его перехватили за локоть.

– Это не просьба.

Через двадцать минут Чонгука буквально внесли в огромный кабинет, залитый мягким светом ламп. Тэхён сидел за массивным столом, просматривая какие-то документы. Когда дверь за омегой закрылась, он поднял голову.

– Ты снова здесь, Чонгук-и.

– Вы маньяк, – Чонгук сорвал с плеча рюкзак и швырнул его на кожаный диван. – Что вам от меня нужно? Я ясно выразился в ресторане.

Тэхён медленно встал и подошел к нему. Он был выше, шире в плечах, и его аура буквально подавляла. Чонгук невольно отступил, пока не уперся спиной в холодную стену.

– Ты меня заинтересовал, – Тэхён остановился в шаге, положив ладонь на стену рядом с головой парня. – Никто и никогда не смел так со мной разговаривать. И уж тем более обливать водой.

– Я могу еще раз, если вы забыли ощущения, – огрызнулся Чонгук, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее.

– Твоя наглость – это щит, – Тэхён протянул руку и коснулся пальцами подбородка омеги, заставляя его смотреть на себя. – Но под ним – хрупкое существо, которое едва сводит концы с концами. Твой брат в больнице, не так ли? Счета за лечение растут.

Чонгук застыл. Его дыхание перехватило.

– Откуда... откуда вы знаете?

– Я знаю о тебе всё. И я знаю, что завтра его выпишут на улицу, потому что тебе нечем платить.

Чонгук почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он так старался, работал на двух работах, морил себя голодом, чтобы оплатить терапию младшего брата. И теперь этот человек использовал его единственную слабость.

– Вы чудовище, – прошептал Чонгук.

– Я реалист, – Тэхён большим пальцем провел по нижней губе омеги. – Я не собираюсь причинять тебе боль, если ты будешь послушным. Я буду заботиться о тебе так, как никто другой. Но мне нужно твое присутствие. Твой запах. Твоя покорность.

– Покорность – это не про меня, – Чонгук попытался оттолкнуть его, но Тэхён даже не шелохнулся.

– Мы это проверим.

Альфа вдруг резко притянул его к себе за талию, вжимая в свое тело. Чонгук вскрикнул, но звук утонул в глубоком, властном поцелуе. Это не было нежностью. Это было клеймо. Тэхён целовал его так, будто забирал себе его душу, его волю, его воздух.

Чонгук пытался сопротивляться, бил кулаками по крепким плечам, но через несколько секунд его колени подкосились. Гормоны альфы, тяжелые и дурманящие, заставили его тело предательски обмякнуть. Омежья сущность внутри него, несмотря на капризный разум, узнала в этом жестоком человеке кого-то бесконечно сильного.

Когда Тэхён отстранился, Чонгук тяжело дышал, его губы припухли, а глаза затуманились.

– Один месяц, – прохрипел Тэхён, глядя прямо в расширенные зрачки парня. – Проживи со мной один месяц. Если через тридцать дней ты всё еще будешь меня ненавидеть, я отпущу тебя. И оплачу все счета твоего брата на десять лет вперед.

Чонгук сглотнул. Это был контракт с дьяволом. Но у него не было выбора.

– Я буду вести себя ужасно, – предупредил он, пытаясь вернуть остатки достоинства. – Я буду капризничать, портить ваши вещи и орать на ваших слуг. Вы пожалеете, что притащили меня сюда.

Тэхён вдруг улыбнулся. На этот раз улыбка была странной – почти теплой, если такое слово вообще применимо к нему.

– Я с нетерпением жду этого, Чонгук-и.

***

Первая неделя в особняке Кима превратилась в поле битвы. Чонгук, верный своему обещанию, вел себя как настоящий кошмар.

– Мне не нравится этот завтрак! – заявил он в первый же день, отодвигая тарелку с идеальным омлетом с трюфелями. – Я хочу рамён из пачки. Самый дешевый и острый.

Тэхён, сидевший во главе стола с газетой, даже не поднял взгляда.

– Приготовьте ему рамён, – спокойно приказал он повару.

Через час Чонгук решил, что ему скучно, и начал переставлять дорогущие вазы в гостиной, едва не разбив одну из династии Мин.

– Осторожнее, – заметил Тэхён, проходя мимо. – Эта ваза стоит больше, чем твой район.

– Ой, простите, у меня такие скользкие руки, – Чонгук вызывающе посмотрел на него, балансируя вазой на одном пальце.

Тэхён подошел вплотную, перехватил вазу и поставил её на место, а затем поймал Чонгука за затылок, притягивая к себе.

– Ты пытаешься меня разозлить, – констатировал он.

– А получается?

– Нет. Ты меня забавляешь. Ты похож на маленького котенка, который пытается казаться тигром.

– Я не котенок! – возмутился Чонгук, топнув ногой.

Тэхён вдруг рассмеялся. Это был короткий, искренний смех, который заставил Чонгука замереть. Он никогда не думал, что такой жестокий человек может смеяться так... по-человечески.

– Идем, – Тэхён взял его за руку. – Тебе привезли одежду. Посмотрим, подойдет ли она твоему капризному вкусу.

В гардеробной Чонгука ждали десятки коробок. Шелк, кашемир, тончайшая кожа. Чонгук перебирал вещи, кривя нос, пока не наткнулся на мягкий, огромный свитер нежно-голубого цвета. Он невольно прижал его к себе – ткань была невероятно приятной.

– Тебе идет этот цвет, – тихо сказал Тэхён, стоя в дверях.

– Это... это слишком дорого, – буркнул Чонгук, теряя запал для очередной колкости.

– Для тебя – нет.

Вечером того же дня Чонгук сидел на широком подоконнике в своей комнате, глядя на залитый огнями сад. Он ждал подвоха. Ждал, когда Тэхён придет и потребует ту самую «плату», о которой говорил в ресторане. Но альфа не приходил. Он заходил пожелать спокойной ночи, иногда приносил сладости, которые Чонгук якобы «ненавидел», но съедал до последней крошки, и уходил к себе.

Эта забота пугала больше, чем жестокость.

На десятый день Чонгук заболел. Сказались стресс и холодный дождь, под который он попал во время своей попытки «побега» (на самом деле он просто дошел до ворот и вернулся, потому что забыл кроссовки).

У него поднялась высокая температура. Он лежал под тяжелым одеялом, дрожа от озноба, и бредил. Ему казалось, что он снова в том ресторане, и все гости смеются над ним.

– Тише, Чонгук-и. Я здесь.

Холодная ладонь легла на его лоб. Чонгук открыл глаза и увидел Тэхёна. Альфа выглядел уставшим, его рубашка была расстегнута на верхние пуговицы, а в глазах читалась... тревога?

– Уходи, – прохрипел Чонгук. – Я тебя ненавижу.

– Знаю, – Тэхён аккуратно приподнял его голову и поднес к губам стакан с водой. – Пей. Тебе нужно сбить жар.

Весь вечер и всю ночь Тэхён не отходил от него. Он сам менял влажные полотенца на его лбу, сам поил его лекарствами, не доверяя это слугам. Когда Чонгуку становилось совсем плохо, Тэхён ложился рядом поверх покрывала и притягивал его к себе, делясь своим теплом и успокаивающим запахом.

– Почему вы это делаете? – прошептал Чонгук в какой-то момент, когда сознание немного прояснилось. – Вы же должны быть безжалостным.

Тэхён долго молчал, перебирая влажные пряди волос на лбу омеги.

– Мир видит во мне то, что я ему показываю, – наконец ответил он. – Но для своих я другой. А ты... ты уже давно стал моим, Чонгук. С той самой секунды, когда вылил на меня воду.

Чонгук хотел съязвить, хотел сказать что-то наглое, но сил не было. Он просто уткнулся носом в изгиб шеи Тэхёна и впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности.

***

Когда месяц подошел к концу, Чонгук стоял в холле со своим рюкзаком. Тэхён стоял напротив, сложив руки на груди. Его лицо снова было непроницаемой маской.

– Срок истек, – сухо произнес альфа. – Машина ждет у входа. Все счета твоего брата оплачены, на твой счет переведена обещанная сумма. Ты свободен.

Чонгук смотрел на него и чувствовал странную пустоту в груди. Он должен был радоваться. Он победил. Он сохранил гордость и получил деньги.

– И это всё? – спросил он, прищурившись. – Просто «ты свободен»?

– Я держу свое слово, Чонгук. Ты сказал, что ненавидишь меня. Я не держу людей силой.

Чонгук сделал шаг к двери, взялся за ручку... и остановился. Он вспомнил, как Тэхён читал ему книги, когда он болел. Вспомнил, как альфа приказал уволить повара, который невкусно приготовил тот самый рамён. Вспомнил, как Тэхён смотрел на него – не как на игрушку, а как на сокровище.

– Вы ужасный человек, Ким Тэхён, – Чонгук обернулся. – Вы манипулятор и эгоист.

Тэхён лишь кивнул, его челюсти сжались.

– Но, – Чонгук бросил рюкзак на пол и в два шага преодолел расстояние между ними, – я, кажется, еще более сумасшедший, потому что мне совершенно не хочется уходить.

Он схватил Тэхёна за лацканы пиджака и потянул на себя, впиваясь в его губы в требовательном, капризном поцелуе.

– Я остаюсь, – пробормотал Чонгук в губы ошарашенного альфы. – Но учтите: я всё еще хочу тот дурацкий розовый диван в гостиную. И вы будете его терпеть.

Тэхён на мгновение замер, а затем его руки собственнически легли на талию Чонгука, прижимая его так крепко, что ребра едва не хрустнули.

– Я куплю тебе десять диванов, – прорычал он, зарываясь носом в шею своего омеги. – Только попробуй теперь сбежать.

Чонгук нахально улыбнулся, обвивая шею Тэхёна руками. Он знал, что этот альфа сожжет мир ради него. И, честно говоря, ему это чертовски нравилось.