Новая история

Наггарот, земля ледяного безмолвия и вечной тьмы, никогда не знал милосердия. Здесь, среди зазубренных пиков гор Железного Града и бескрайней тайги, где снег пропитан кровью рабов, выживали лишь самые жестокие. Друхии — темные эльфы, чьи сердца были холоднее ледников, — привыкли брать то, что хотят, силой или коварством. Но даже в этом царстве вечной зимы существовали свои странности, скрытые за высокими стенами обсидиановых башен.

Эарий Драурай, молодой аристократ из некогда славного, но ныне разорившегося рода Гронда, стоял на коленях в тронном зале Наггаронда. Его миниатюрная фигура, едва достигавшая ста шестидесяти сантиметров, казалась совсем крошечной на фоне исполинских колонн из черного камня. Черные кудри непослушными прядями обрамляли бледное лицо, а ярко-зеленые глаза были опущены в пол.

На нем был изящный наряд, нечто среднее между мужским камзолом и женским платьем — уступка его положению. В мире, где женщин-воительниц было в избытке, а мужчин берегли как редкий ресурс для продолжения рода, Эарий выбрал опасный путь. Он выдавал себя за женщину, «Эарию», чтобы служить герольдом при дворе, ведь благонравному и доброму юноше, чья нежность граничила с кошачьей грацией, не было места в суровом мужском быту друхиев, запертых в четырех стенах.

– Встань, – раздался холодный, властный голос, от которого по спине Эария пробежали мурашки.

На возвышении, на троне из переплетенных лезвий, восседала леди Малекит, Королева-Чародейка. Ее доспехи, сегментированные и украшенные золотой вязью, подчеркивали атлетичную фигуру и узкую талию. Массивный шлем с изогнутыми рогами скрывал лицо, но серебристые волосы, ниспадающие на плечи, и пронзительный взгляд темных глаз выдавали ее величие. В этой реальности Пламя Азуриана не изувечило ее, а лишь закалило, сделав ее красоту столь же острой, как ее меч.

Рядом, на груде шелковых подушек, полулежала Морати, ее мать. Великая ведьма играла с вечно живой розой, лепестки которой опадали и тут же вырастали вновь.

– Жизнь... Смерть... Жизнь... Смерть... – шептала Морати, и с каждым словом «смерть» одна из эфирных теней-слуг, стоявших поодаль, бесшумно растворялась в воздухе. – Какие они забавные, эти безмозглые куклы.

– Двухвостая комета парит в небе, мать, а ты все играешься в свои глупые игры, – строго оборвала ее Малекит.

Эарий легонько кашлянул, напоминая о своем присутствии. Он чувствовал, как внутри него зашевелилось нечто чуждое. Ри’зуур, демон, запертый в фиолетовом камне, который Эарий нашел еще ребенком, насмешливо хмыкнул в его сознании.

*«Посмотри на них, маленький ягненок, – прошипел демон. – Они пахнут властью и похотью. Если бы ты позволил мне откусить хоть кусочек от их гордости...»*

«Замолчи», – мысленно приказал Эарий, чувствуя, как щеки начинают гореть. Смущение всегда делало его похожим на испуганного котенка, что вызывало у Ри’зуура приступы тошноты.

– Ах да, Эария, – Малекит обратила на него взор. – У меня есть для тебя поручение. Ты отправишься в долгое путешествие. Двухвостая комета — знак того, что Великий Вихрь слабеет. Настало время собрать моих верных драхау.

Королева начала перечислять имена, и Эарий старательно запоминал каждое. Ему предстояло посетить Хар Ганет, Альбион, Люстрию и Море Ужасов. Это был приказ, не терпящий возражений.

Первой остановкой стал город вечных казней — Хар Ганет. Эарий стоял перед Хеллеброн, Кровавой Королевой, чьи фиолетовые глаза светились магией. Она только что закончила ритуальное жертвоприношение, и ее руки были алыми.

– И давно это королева держит при себе таких симпатичных девочек, как ты? – Хеллеброн окинула Эария оценивающим взглядом и присвистнула.

– Я... я лишь исполняю волю Ее Величества, – пролепетал Эарий, краснея до корней волос под дружный хохот ведьм Кейна.

Затем был туманный Альбион, где среди холодных скал леди Ракарт, Повелительница Зверей, укрощала гигантского медведя. Ее черная броня была украшена черепами, а в руках свистел Бич Агонии.

– Эй, милашка, – Ракарт хищно улыбнулась, когда Эарий передал ей послание. – Жаль, что ты не зверь. Я бы с удовольствием добавила такую прелесть в свою коллекцию.

В Люстрии, на острове Чупайотль, его встретила Локхир Жестокосердная. Адмирал стояла на палубе своего Черного Ковчега, ее глаза светились красным из-под шлема в форме морского чудовища.

– Неужели королева вспомнила о тех, кто кормит эту страну? – саркастично бросила она, но Эарий заметил, как ее взгляд задержался на его тонких запястьях.

Последней была Малус «Темный Клинок». В Башне Рассвета, среди распятых азуров, она восседала на троне, борясь с собственным демоном, Тз’Арканом. Фиолетовые вены пульсировали на ее лице.

– Тебе чего, сучка? – резко спросила она, вызывая у Эария очередной приступ смущения.

Вернувшись в Наггаронд через месяц, изнуренный дорогой, Эарий надеялся на отдых, но попал в самый эпицентр празднества. Весь высший свет собрался здесь. Вино лилось рекой, а крики рабов на алтарях сливались с музыкой.

Турнир в честь кометы должен был стать кульминацией. Из-за того, что свита драхау Клар Каронда перепилась, Малекит выставила «Эарию» в качестве бойца. Эарий неплохо владел мечом, но он боялся не врагов, а того, что скрывалось внутри.

На арене, когда клинок противника оцарапал его щеку и капля крови соскользнула вниз, барьер рухнул.

*«Моя очередь!»* – взревел Ри’зуур.

Тело Эария выгнулось, фиолетовые молнии заплясали по его коже. Его крик боли перерос в демонический хохот. Волосы мгновенно побелели, вены вздулись, а пальцы превратились в кристаллические когти. На глазах у изумленной публики «хрупкая девушка» превратилась в вихрь разрушения.

Малус, наблюдавшая с трибуны, вскочила, сжимая рукоять меча.

– Она такая же, как я... – прошептала она Малекит. – В ней демон. Но она не контролирует его.

Когда маги наконец смогли утихомирить Ри’зуура, истощенный Эарий рухнул на песок арены. Его доставили в госпиталь, где и вскрылась правда, которую он так долго хранил.

– Какой мальчик? – Малекит, стоявшая в окружении пяти драхау, недоуменно смотрела на лекаря.

– Тот, что с арены, – ответил врач. – Эарий. И, судя по всему, он самый настоящий мужчина.

В комнате повисла тишина. Морати хитро прищурилась, а остальные дамы почувствовали, как странное, непривычное тепло разливается по их телам.

На следующее утро шесть самых могущественных женщин Наггарота вошли в покои Эария. Он лежал на огромной кровати, беззащитный и сонный. Когда он открыл глаза и увидел их, он тут же взвизгнул, натягивая одеяло до самого носа.

– И что это за игры с переодеванием? – попыталась строго спросить Малекит, хотя ее взгляд непроизвольно скользнул по его ключицам.

– Я... я боялся, что меня не будут уважать, – прошептал Эарий, пряча лицо в кудрях. – И про демона не говорил, потому что боялся опытов...

– Ну, меня же не отдали магам, – хмыкнула Малус, подходя ближе.

– Вы — драхау, а я — никто, – Эарий выглядел настолько жалко и мило, что у Хеллеброн дрогнуло сердце, чего не случалось последние пару сотен лет.

Малекит велела всем уйти, но той ночью никто не смог уснуть.

Королева ворочалась, вспоминая нежные черты лица своего слуги. Малус боролась с Тз’Арканом, который издевательски подсовывал ей образы кудрявого юноши. Хеллеброн, вместо того чтобы жаждать крови, внезапно захотела, чтобы ее обняли. Ракарт, укротительница монстров, с ужасом поймала себя на мысли, что хочет, чтобы этот мальчишка надел на нее ошейник. Локхир, гроза морей, чувствовала себя глупой девчонкой, а Морати... Морати просто знала, чего хочет, и ее бедра горели огнем.

Целую неделю они сменяли друг друга, заходя к нему под самыми нелепыми предлогами. Пока, наконец, одна ночь не расставила все по местам.

Эарий спал, когда дверь его комнаты тихо открылась. Это была Малекит с букетом цветов и коробкой конфет.

– Т-с-с... – прошептала она, наклоняясь к нему. – Я только поцелую...

Скрип отмычки в замке заставил королеву нырнуть в шкаф. Вошла Локхир. Не успела она приблизиться к кровати, как в окно полезла Хеллеброн. Локхир юркнула в шкаф к Малекит.

Через пять минут в шкафу, рассчитанном на два платья, теснились Малекит, Локхир, Хеллеброн, Ракарт и Малус. Они затаили дыхание, когда в комнату через потайной ход вошла Морати.

Великая ведьма не стала тратить время на церемонии. Она отбросила в сторону мешающие кружева и оседлала бедра ошеломленного Эария.

– Ну что, маленький мой... – начала она, расстегивая лифчик.

В этот момент дверцы шкафа не выдержали напора пяти доспехов и с грохотом распахнулись. Пять великих воительниц вывалились на пол, рассыпая цветы и конфеты.

Эарий сидел в центре кровати, красный как помидор, переводя взгляд с одной на другую.

– Это... это неприлично! – пискнул он. – Что скажет общество?!

– К черту общество, – рыкнула Ракарт, поднимаясь и отряхивая плащ. – Мы все в тебя влюбились, и ты от нас никуда не денешься.

Они взяли его в плотное кольцо, прижимаясь к нему, даря тепло и ласку, о которой в холодном Наггароте никто и не мечтал. Эарий, сначала пытавшийся протестовать, вскоре обмяк, чувствуя себя самым защищенным существом в мире.

Этой ночью в покоях маленького аристократа было тесно, но уютно. Шесть самых грозных женщин континента спали вокруг него, используя друг друга и его самого вместо подушек. И, несмотря на демонов внутри и войны снаружи, в эту минуту они были по-настоящему счастливы.