Ебля

Густой туман стелился над поверхностью воды, словно пытаясь скрыть следы того, что происходило в глубине заброшенного лагеря. Ксюша бежала, не разбирая дороги. Ветки деревьев хлестали её по лицу, оставляя тонкие царапины, но страх, сковавший сердце, был куда сильнее физической боли. Она была слишком доверчивой, когда согласилась на предложение друзей провести выходные в этом богом забытом месте. Теперь, когда крики её товарищей стихли, сменившись зловещим шелестом листвы, она осталась одна.

Тяжёлые шаги за спиной не прекращались. Они были размеренными, неотвратимыми. Джейсон Вурхис не бежал. Ему не нужно было спешить, ведь его жертва уже была загнана в ловушку. Ксюша споткнулась о торчащий корень и рухнула на влажную землю. Прежде чем она успела подняться, массивная фигура в хоккейной маске заслонила собой лунный свет.

– Пожалуйста... – прошептала Ксюша, глядя снизу вверх на безмолвного гиганта. – Я ничего тебе не сделала.

Джейсон не ответил. Из-под маски доносилось лишь тяжёлое, хриплое дыхание. Он протянул огромную руку в кожаной перчатке и рывком поднял девушку на ноги. Его хватка была подобна стальным тискам, не оставляющим шанса на побег. Ксюша задрожала, чувствуя исходящую от него ауру первобытной жестокости.

Он потащил её к одной из полуразрушенных хижин. Внутри пахло сыростью, старым деревом и запекшейся кровью. Джейсон толкнул её на старый матрас, который жалобно скрипнул под её весом. Девушка попыталась отползти назад, но упёрлась спиной в холодную стену.

– Зачем ты это делаешь? – её голос сорвался на всхлип.

Гигант медленно отложил свой окровавленный мачете на стол. Его движения были лишены изящества, но в них чувствовалась сокрушительная мощь. Он навис над ней, заполняя собой всё пространство маленькой комнаты. Его присутствие подавляло, лишало воли к сопротивлению. Ксюша, чей характер всегда отличался излишней эмоциональностью и неустойчивостью, присущей затянувшемуся пубертатному периоду, вдруг замерла, парализованная странным сочетанием ужаса и необъяснимого оцепенения.

Джейсон грубо схватил край её тонкой кофты и одним движением разорвал ткань. Ксюша вскрикнула, прикрывая грудь руками, но он перехватил её запястья, прижимая их к матрасу над её головой. Его сила была абсолютной. Она чувствовала жар, исходящий от его массивного тела, и холод металла маски, когда он склонился ближе.

В этой хижине, среди лесов, где никто не мог услышать её зов, разыгрывался акт жестокого доминирования. Джейсон не знал нежности. Его действия были продиктованы инстинктами и яростью, которая копилась в нём десятилетиями. Он сорвал с неё остатки одежды, оставляя её полностью беззащитной перед своим взором.

Ксюша видела лишь прорези в его маске, за которыми скрывалась тьма. Его ладонь легла на её горло, не сжимая до смерти, но давая понять, кто здесь хозяин. Она чувствовала каждое движение его грубых пальцев на своей коже. Это было столкновение хрупкости и несокрушимой скалы.

Он начал действовать без прелюдий, жестко и властно. Каждое его движение было наполнено грубой силой, не оставляющей места для возражений. Ксюша закусила губу, чтобы не закричать, когда его тело навалилось на неё всей тяжестью. Это было не соитие в привычном понимании, а захват территории, триумф хищника над добычей.

– Хватит... прошу... – выдавила она, хотя понимала, что слова здесь бессильны.

Джейсон лишь усилил натиск. Его движения стали резкими, ритмичными, подчиненными какому-то внутреннему разрушительному такту. Стены хижины содрогались от этой неистовой энергии. В воздухе витало напряжение, граничащее с безумием. Ксюша чувствовала, как её сознание начинает туманиться. Страх постепенно смешивался с шоком, превращая происходящее в сюрреалистичный кошмар.

Он перевернул её на живот, прижимая лицом к пыльной ткани матраса. Его руки впились в её бедра, оставляя багровые следы. Джейсон продолжал свой натиск, не проявляя ни капли милосердия. Он был олицетворением стихии — неумолимой и беспощадной. Ксюша чувствовала себя щепкой в эпицентре шторма.

Когда всё закончилось, Джейсон так же внезапно отстранился. Он встал, поправляя свою одежду, и взял мачете. Его фигура снова стала неподвижной, как статуя. Ксюша лежала неподвижно, тяжело дыша и глядя в потолок широко открытыми глазами. Она была жива, но что-то внутри неё изменилось навсегда.

Он не оглянулся, когда выходил из хижины. Его шаги снова зазвучали на пороге, удаляясь в сторону озера. Туман за окном стал ещё гуще, поглощая силуэт убийцы. Ксюша осталась одна в тишине, нарушаемой лишь отдаленным криком ночной птицы и плеском воды о берег Хрустального озера. Она знала, что этот лес никогда не отпустит тех, кто однажды попал в его тени.