Тттт

Солнце медленно опускалось за верхушки вековых сосен лагеря «Волынь», окрашивая небо в оттенки спелого персика и тревожного пурпура. Воздух, еще час назад плавившийся от зноя, постепенно наполнялся вечерней прохладой, но для Софьи Максимовны это не приносило облегчения.

Она сидела на крыльце седьмого корпуса, стараясь дышать как можно глубже. Внутри всё сжималось в тугой узел. Седьмой отряд — подростки от тринадцати до семнадцати — был на редкость спокойным в этот вечер, разойдясь по кружкам и секциям, но Соне казалось, что мир вокруг неё медленно вращается в обратную сторону.

Токсикоз накрыл её внезапно, на второй неделе смены, превратив каждый день в испытание на выносливость. Ситуация осложнялась тем, что никто, кроме Натальи Сергеевны и Никиты Олеговича, не знал об их браке с Александром. Для детей и большинства коллег они были просто Лепский и Многоликая — напарники, которые подозрительно слаженно работают.

– Софья Максимовна, вам плохо? – Раздался рядом звонкий голос Тони, вожатой второго отряда.

Тоня, миниатюрная блондинка с вечно накрашенными губами, работала с «малышами», но подозрительно часто ошивалась возле корпуса седьмого отряда. Соня медленно открыла глаза, стараясь скрыть тошноту за вежливой улыбкой.

– Всё в порядке, Антонина. Просто перегрелась на солнце.

– Ой, я вас понимаю! – Тоня присела на ступеньку рядом, пахнув приторно-сладкими духами с нотками ванили. – Кстати, вы не видели Александра Сергеевича? Я хотела попросить его помочь нам с костром для малышей. Он такой спортивный, такой... галантный.

Соня почувствовала, как к горлу подступил новый ком. Запах духов Тони в сочетании с её кокетливым тоном действовал похлеще морской качки.

– Он занят с парнями на футбольном поле, – сухо ответила Соня, надеясь, что собеседница уйдет.

– Жаль. Он такой душка, правда? – Тоня мечтательно прикусила губу. – Я вот думаю пригласить его на выходных в город, когда будет пересменка. Как думаете, у него кто-то есть? Кольца я не видела.

Соня стиснула зубы. Саша действительно снимал кольцо перед тренировками и часто забывал надеть его обратно, пряча в кармане шорт.

– Тоня, – Соня повернула голову, и её карие глаза блеснули недобрым огнем, – оставь его в покое. Александр Сергеевич — мой муж.

На мгновение воцарилась тишина. Тоня замерла, а потом звонко, по-детски рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

– Ой, Софья Максимовна! Ну вы и шутница! Вы же Многоликая, а он Лепский. И вообще, вы такие разные. Вы — вся такая... фиолетовая, серьезная. А он — душа компании. Не придумывайте сказки, чтобы отвадить конкуренток.

– Я не шучу, – тихо произнесла Соня, чувствуя, как силы покидают её.

– Конечно-конечно, – Тоня поднялась, поправляя короткие шорты. – Пойду всё-таки поищу его на поле. Увидимся на планерке!

Когда вожатая второго отряда скрылась за деревьями, Соня прислонилась лбом к прохладному деревянному столбу. Желудок снова сделал кульбит. Ей не хотелось скандалить, не хотелось ничего доказывать. Единственное, чего она желала в этот момент — уткнуться носом в плечо Саши. Его естественный запах — смесь чистого хлопка, легкого мужского парфюма и чего-то неуловимо «домашнего» — был единственным антидотом от её состояния.

Но в лагере это было непозволительной роскошью. Днем — дети, вечером — отчеты, ночью — дежурства. Короткие поцелуи в тени столовой и редкие касания рук под столом на планерке — вот и всё, что они могли себе позволить за эти две недели.

Едва сдерживая позыв тошноты, Соня поднялась и, пошатываясь, направилась в вожатскую комнату. Ей нужно было лечь. Срочно.

В комнате пахло пылью и сухими травами. Девушка, не раздеваясь, рухнула на узкую кровать, застеленную казенным покрывалом, и свернулась калачиком. Глаза закрылись сами собой, и она провалилась в тяжелый, тревожный сон.

***

Александр Сергеевич закончил тренировку с ребятами позже, чем планировал. Спортивное телосложение и природное обаяние делали его кумиром среди подростков, но сегодня мысли Саши были далеки от футбола. Он беспокоился о Соне. Он видел, как она побледнела за обедом, видел её потухший взгляд.

На пути к корпусу его перехватила Тоня.

– Александр Сергеевич! – Она буквально преградила ему путь. – А я вас ищу. Поможете нам с костром?

– Прости, Тоня, не сейчас, – Саша мягко, но решительно обошел её. – Мне нужно проверить напарницу.

– Ой, да что с ней станет? – Тоня капризно надула губы. – Она, кстати, такие странные вещи говорит. Представляете, заявила, что вы — её муж! Представляете, какая фантазия?

Саша остановился. Его голубые глаза на мгновение сузились, а на губах появилась та самая мягкая, но теперь немного ироничная улыбка.

– Она не фантазировала, Тоня. Она сказала правду.

Не дожидаясь реакции онемевшей вожатой, он зашел в корпус. В коридоре было тихо — дети ушли на вечерний кинопоказ в клуб. Саша толкнул дверь вожатской и замер.

Соня спала, подтянув колени к груди. Её фиолетовые волосы рассыпались по подушке, а лицо казалось непривычно бледным. Он тихо подошел и присел на край кровати. Сердце сжалось от нежности и вины — он знал, как тяжело ей дается эта смена, но правила лагеря и их общая тайна заставляли их играть в чужих людей.

– Сонечка... – прошептал он, коснувшись её щеки.

Она вздрогнула и открыла глаза. Увидев мужа, Соня не улыбнулась — её лицо исказилось от новой волны тошноты.

– Саш... – Она потянулась к нему, хватаясь за край его футболки. – Пожалуйста, просто посиди рядом.

Он понял без слов. Сняв кроссовки, Саша аккуратно прилег рядом на узкую кровать, притягивая жену к себе. Соня тут же уткнулась носом в его шею, жадно вдыхая его запах.

– Тебе совсем плохо? – Он начал гладить её по спине, пропуская фиолетовые пряди сквозь пальцы.

– Сейчас лучше, – пробормотала она, чувствуя, как спазмы в желудке начинают отступать. – Твоя Тоня меня допекла. Флиртует прямо на глазах.

Саша тихо рассмеялся, его грудная клетка завибрировала под её щекой.

– Я уже прояснил ситуацию. Думаю, завтра об этом будет знать весь лагерь. Наталья Сергеевна нас по головке не погладит за раскрытие инкогнито.

– Пусть, – Соня зажмурилась, наслаждаясь моментом. – Мне всё равно. Я больше не могу делать вид, что ты просто коллега. Особенно когда мне кажется, что я умираю от запаха столовой.

– Потерпи, родная. Осталось всего десять дней, – он поцеловал её в макушку. – Мы уедем домой, я буду готовить тебе всё, что захочешь. Или не буду готовить, если запахи будут мешать.

– Хочу домой, – прошептала она. – Хочу лежать в нашей кровати, а не на этой панцирной сетке.

– Мы вместе, Соня. Даже здесь.

Они лежали в тишине, нарушаемой только далеким звуком музыки из клуба и стрекотом цикад за окном. В этой тесной комнате, на неудобной кровати, они наконец-то были собой. Не вожатыми седьмого отряда, не строгими педагогами, а просто Сашей и Соней, которые ждали своего первого ребенка.

– Знаешь, – Соня чуть отстранилась, глядя ему в глаза, – я сегодня поняла, что быть вожатыми в одном отряде — это худшая идея для супругов.

– Почему? – Саша улыбнулся, убирая прядь волос с её лба.

– Потому что я хочу целовать тебя каждую минуту, когда ты так красиво объясняешь детям правила игры. А вместо этого я должна стоять с секундомером и делать вид, что меня интересует только время круга.

– Обещаю, – Саша придвинулся ближе, его голос стал ниже, – как только мы вернемся, я компенсирую тебе каждую секунду этого воздержания.

Он прильнул к её губам в долгом, томительном поцелуе. В лагере это было рискованно — в любой момент мог зайти Никита Олегович или кто-то из детей, но сейчас им было всё равно. Поцелуй на вкус был как лесная земляника и прохладная родниковая вода.

Внезапно дверь скрипнула. Они быстро отстранились друг от друга, но не успели подняться. На пороге стояла Наталья Сергеевна, старшая вожатая.

– Так, голубки, – она вздохнула, поправляя очки. – Я, конечно, всё понимаю, и что вы женаты, и положение Софьи... Но Тоня бегает по лагерю с квадратными глазами и утверждает, что Лепский — двоеженец, потому что «такая серая мышка не может быть его женой».

Соня фыркнула, садясь на кровати.

– Серая мышка? С фиолетовыми волосами? У Тони явно проблемы со зрением.

Наталья Сергеевна усмехнулась и прошла в комнату, прикрыв за собой дверь.

– Она просто завидует. Ладно, Александр Сергеевич, идите на планерку, я прикрою. Скажу, что вы проверяете дальний корпус. А Соне нужно поспать. Я принесу тебе мятный чай из своих запасов, милая.

– Спасибо, Наталья Сергеевна, – искренне поблагодарил Саша, поднимаясь с кровати.

Он задержался на секунду, крепко сжав руку Сони.

– Я скоро вернусь. Постарайся уснуть.

Когда мужчины вышли, Соня растянулась на кровати. Тошнота почти ушла, оставив после себя лишь легкую слабость. Запах Саши всё еще витал в воздухе, смешиваясь с ароматом сосен, проникающим через открытое окно.

Она закрыла глаза, улыбаясь своим мыслям. Пусть завтра весь лагерь будет шушукаться за их спинами. Пусть Тоня строит козни. Главное, что здесь, в этом шумном летнем хаосе, у неё есть её личный островок спокойствия.

Соня заснула под звуки лагерного отбоя, и в этот раз ей снилось море — синее, спокойное и бескрайнее, как глаза её мужа. А токсикоз... что ж, это была лишь малая цена за то счастье, которое росло внутри неё, и за то, что Александр Сергеевич Лепский каждое утро просыпался и первым делом смотрел на неё с той самой мягкой улыбкой, которую она полюбила навсегда.