От ненависти до любви

Влажный воздух Ли Юэ сегодня казался особенно тяжелым, пропитанным ароматом глазурных лилий и надвигающейся грозы. Лаума стояла на краю террасы, глядя на то, как сумерки медленно поглощают гавань. Ее длинные фиолетово-синие волосы, спускавшиеся ниже талии, слегка колыхались от морского бриза, а жемчуг, вплетенный в изящные рога, тускло мерцал в угасающем свете.

Она чувствовала раздражение. Тонкая ткань ее светло-голубого халата едва спасала от духоты, а золотые браслеты на предплечьях казались сегодня кандалами. Но больше всего ее раздражало присутствие человека, который стоял за ее спиной, прислонившись к колонне.

– Ты всё еще здесь, Флинс? – Лаума не обернулась, но ее голос, холодный и мелодичный, прорезал тишину. – Я полагала, что ясно дала понять: твое общество утомляет меня больше, чем годовой отчет Цисин.

Флинс усмехнулся. Он поправил свой черный плащ с градиентным переходом в глубокий синий, и звук его шагов по каменной плитке был едва слышен. Его ярко-синие волосы были слегка растрепаны ветром, что только добавляло его образу той дерзкой небрежности, которую Лаума так ненавидела.

– Ох, Лаума, твоя гостеприимность растет с каждым веком, – парировал он, остановившись в паре шагов от нее. Его фиолетовые глаза насмешливо блеснули. – Но, боюсь, тебе придется потерпеть меня еще немного. Пока артерии земли в этом регионе не стабилизируются, мы связаны общим делом. Хочешь ты того или нет.

Лаума резко развернулась. Ее бирюзово-розовые глаза вспыхнули гневом. Длинные заостренные уши слегка дрогнули, выдавая ее истинное состояние. Пышный бюст, едва скрытый полупрозрачной тканью платья, вздымался от прерывистого дыхания.

– Мы не «связаны», – отрезала она, подходя ближе. Золотые каблуки ее сандалий звонко цокали по камню, а синие шнурки, обвивающие икры, подчеркивали изящество ее шага. – Ты — наемник с сомнительной репутацией, Флинс. Я — хранительница этих земель. То, что Моракс позволил тебе помогать мне, — лишь досадная ошибка, которую я исправлю при первой же возможности.

Флинс не отвел взгляда. Напротив, он сократил дистанцию, заставив Лауму невольно затаить дыхание. От него пахло озоном и дорогим табаком. Черные перчатки с голубыми вставками коснулись перил рядом с ее рукой.

– Ошибка? – Его голос стал тише, приобретая опасную глубину. – Ошибкой было бы оставить тебя одну против Бездны, которая просачивается сквозь корни деревьев. Ты слишком полагаешься на свой статус и эти блестящие побрякушки на рогах, Лаума. В настоящем бою изысканность не спасает.

– Как ты смеешь... – Лаума занесла руку для пощечины, но Флинс перехватил ее запястье.

Металл его перчаток был холодным, но хватка — железной. Лаума замерла, чувствуя, как внутри закипает не только ярость, но и странное, пугающее напряжение.

– Отпусти, – прошипела она, глядя ему прямо в глаза.

– Сначала выслушай, – Флинс не шелохнулся. – Я знаю, что ты меня презираешь. Считаешь грубым, неотесанным, недостойным твоего «высокого общества». Но пока мы здесь, в глуши, вдали от золоченых залов Ли Юэ, я — единственный, кто прикроет твою спину. И если ты продолжишь смотреть на меня как на грязь под своими каблуками, мы оба не доживем до рассвета.

Он медленно разжал пальцы. Лаума отступила на шаг, потирая запястье, на котором остался едва заметный след. Ее сердце колотилось где-то в горле. Она ненавидела его за эту прямолинейность, за то, как он читал ее мысли, и за то, что он был чертовски прав.

– Твои манеры оставляют желать лучшего, – наконец произнесла она, восстанавливая самообладание. Она поправила декоративные подвески на талии, стараясь скрыть дрожь в пальцах. – Но я признаю... ситуация серьезная.

– Вот и отлично, – Флинс поправил синий галстук с золотыми деталями и снова принял свой обычный, слегка отстраненный вид. – Выдвигаемся через час. Нам нужно достичь пещер до того, как туман станет слишком густым.

***

Путь к пещерам пролегал через густые заросли бамбука и крутые скалы. Лаума шла впереди, ее полупрозрачный халат развевался на ветру, словно крылья бабочки. Несмотря на хрупкий вид и высокие каблуки, она двигалась с грацией, которой могли позавидовать лесные нимфы. Флинс следовал за ней, его высокие черные сапоги уверенно сминали сухую траву.

– Ты слишком шумишь, – бросила она через плечо, когда Флинс случайно задел ветку.

– А ты слишком светишься, – отозвался он. – Твой жемчуг в темноте — отличная мишень для хиличурлов.

– Это не просто украшения, это накопители элементальной энергии, – Лаума остановилась и обернулась к нему, скрестив руки на груди. – Но откуда тебе знать о таких тонкостях? Ты ведь привык решать проблемы грубой силой.

Флинс остановился напротив нее. Лес вокруг них затих, словно прислушиваясь к их спору.

– Грубая сила эффективна, Лаума. Она не требует длинных речей и церемоний. Она просто делает работу.

– И именно поэтому ты одинок, Флинс, – ядовито улыбнулась она. – У тебя нет ни корней, ни привязанностей. Только твой плащ и твоя гордыня.

Лицо Флинса на мгновение помрачнело. Царственная насмешка Лаумы попала в цель, и он почувствовал, как внутри шевельнулось старое, давно забытое чувство обиды.

– Мои корни — это не твое дело, – отчеканил он. – И если уж мы заговорили об одиночестве... Твой статус возвел вокруг тебя стену выше, чем стены Нефритового дворца. Ты окружена золотом, но за ним — пустота.

Лаума хотела ответить что-то резкое, но слова застряли у нее в горле. В его словах было слишком много правды, которую она пыталась игнорировать веками. Они стояли в полумраке леса, два существа из разных миров, объединенные лишь взаимной неприязнью и общим заданием.

Внезапно земля под их ногами вздрогнула. Из глубины леса раздался низкий, вибрирующий гул, от которого заложило уши.

– Началось, – Флинс мгновенно переменился в лице. Его расслабленная поза исчезла, сменившись стальной собранностью. – Назад, Лаума!

Из-под земли начали вырываться темные сгустки энергии Бездны. Они принимали причудливые, уродливые формы, устремляясь к ним.

Лаума вскинула руки, и вокруг нее закружились лепестки из чистой бирюзовой энергии.

– Не смей командовать мной! – выкрикнула она, и мощный поток силы отбросил ближайших монстров.

Флинс обнажил клинок, который до этого скрывался под плащом. Его движения были молниеносными и точными. Он двигался словно танцор, его плащ описывал в воздухе синие дуги, отсекая тьму.

Они сражались плечом к плечу, хотя еще мгновение назад готовы были вцепиться друг другу в глотки. Лаума создавала барьеры и поражала врагов издалека, а Флинс принимал на себя основной удар, не подпуская монстров к ней.

В какой-то момент один из крупных магов Бездны выпустил ледяной шип прямо в сторону Лаумы, когда та была отвлечена другим противником.

– Берегись! – Флинс рванулся вперед, закрывая ее собой.

Удар пришелся ему в плечо. Сила инерции отбросила его назад, прямо на Лауму. Они оба повалились на траву.

Лаума почувствовала тяжесть его тела и холодный металл его доспехов. Ее сердце бешено колотилось. Флинс быстро поднялся на колено, игнорируя кровь, пропитавшую белую рубашку под плащом.

– Ты в порядке? – спросил он, оборачиваясь. Его голос был хриплым, а в фиолетовых глазах впервые за вечер не было насмешки — только искреннее беспокойство.

Лаума смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Ее идеальный наряд был испачкан, пара жемчужин выпала из волос, но это ее не волновало. Она видела перед собой не «грубого наемника», а человека, который только что рискнул жизнью ради нее.

– Я... да, – выдохнула она, принимая его протянутую руку.

Его ладонь в черной перчатке крепко сжала ее пальцы, помогая подняться. На мгновение они задержались в этом положении, глядя друг на друга. Гул Бездны затих — они отбили первую волну, но тишина вокруг стала еще более напряженной.

– Твое плечо... – Лаума коснулась его руки, ее пальцы дрогнули у края раны. – Тебе нужна помощь.

– Ерунда, – Флинс попытался отстраниться, но Лаума удержала его.

– Стой спокойно, – в ее голосе больше не было холода. – Это магический лед. Если его не убрать, он начнет разрушать твои каналы энергии.

Она прикрыла глаза, и от ее ладоней потекло мягкое, теплое сияние. Флинс почувствовал, как боль утихает, сменяясь странным покалыванием. Он смотрел на нее — на ее бледную кожу, на то, как свет играет в ее фиолетово-синих волосах, на ее сосредоточенное лицо. Она была поразительно красива в этом хаосе.

– Почему ты это делаешь? – тихо спросил он. – Ты ведь меня ненавидишь.

Лаума закончила исцеление и медленно опустила руки. Она не спешила разрывать дистанцию.

– Ненависть — это слишком сильное чувство, Флинс, – прошептала она, поднимая на него взгляд своих загадочных глаз. – Возможно, я просто... не привыкла к тому, что кто-то готов защищать меня, не требуя ничего взамен.

Флинс усмехнулся, но на этот раз его улыбка была мягкой.

– Считай это инвестицией в наше будущее сотрудничество. Нам еще пещеры зачищать.

– Нам? – Лаума приподняла бровь, и на ее губах впервые за вечер появилась тень настоящей улыбки. – Ты становишься самонадеянным.

– А ты начинаешь привыкать к моему обществу, – он сделал шаг назад, поправляя плащ. – Идем, «Ваше Сиятельство». Ночь еще длинная.

Лаума последовала за ним, глядя на его широкую спину. Ее гнев не исчез полностью, но он трансформировался во что-то иное — в острое, колючее любопытство и странное тепло в груди, которое было гораздо опаснее любой магии Бездны. Она знала, что завтра они снова будут спорить до хрипоты, но сегодня... сегодня шепот бирюзовой бездны пел для них обоих.