Раскол

В гостиной особняка Сон Джинву воздух, казалось, вибрировал от напряжения. Атмосфера была настолько тяжелой, что тени в углах комнаты непроизвольно сгущались, повинуясь инстинктивному гневу Монарха. Ча Хэ Ин, всегда такая сдержанная и грациозная, сейчас выглядела как тень самой себя. Её лицо исказила гримаса ярости, а голос сорвался на крик, который эхом разносился по просторному холлу.

– Ты не можешь так поступить! Ты не заберешь у меня всё! – Она швырнула на ковер дорогую вазу, и та разлетелась на тысячи осколков. – Это всё из-за неё? Из-за этой девчонки, которую ты нашел на стороне? Ты разрушаешь нашу семью, Джинву!

Джинву стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его взгляд, холодный и пронзительный, как лед Антарктиды, был устремлен на бывшую жену. Он не шелохнулся, когда осколок вазы пролетел в сантиметре от его ботинка.

– Успокойся. Ты пугаешь сына, – произнес он ровным, леденящим душу голосом.

В углу комнаты, вжавшись в кресло, сидел Сон Сухо. Мальчику было всего четыре года, но в его глазах уже читалась та взрослая печаль, которой не должно быть у ребенка. Хэ Ин в последнее время стала одержима идеей сделать из него «идеального наследника». Бесконечные тренировки, репетиторы, строжайшая дисциплина — она превращала жизнь маленького Сухо в холодный расчет, лишая его детства. Она видела в нем не сына, а проект, который должен был соответствовать статусу семьи величайшего охотника.

– Моя семья? – Джинву горько усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья. – Хэ Ин, наш брак был обречен задолго до того, как я встретил Юми. Мы никогда не были настоящей семьей. Мы были двумя героями, которые пытались играть в нормальную жизнь, пока ты не решила превратить нашего сына в свою копию — холодную и бездушную.

– Как ты смеешь! – Хэ Ин шагнула к нему, её глаза пылали. – Я делаю это ради его будущего!

– Ты губишь его, – отрезал Джинву. – С Юми я наконец-то почувствовал себя человеком, а не просто Теневым Монархом. Она дала мне то, что ты никогда не могла — тепло и право быть собой.

Хэ Ин задохнулась от возмущения, но Джинву уже не слушал. Он подошел к Сухо, осторожно взял его на руки и прижал к себе. Мальчик немедленно обхватил отца за шею, пряча лицо в его плече.

– Мы уходим. Адвокат свяжется с тобой завтра, – бросил Джинву через плечо, направляясь к выходу.

***

На другом конце города, в уютной и светлой квартире, пахло свежей выпечкой и детской присыпкой. Окумура Д. Юми напевала под нос какую-то веселую мелодию, покачивая люльку, в которой спал их новорожденный сын — Сон Алекс.

Юми была удивительной женщиной. Наполовину японка, наполовину русская, она сочетала в себе восточную загадочность и славянскую душевность. При росте всего сто шестьдесят сантиметров, она обладала телом профессионального бойца и характером, способным обуздать даже Монарха Теней. Её черные, как ночное небо, волосы были собраны в небрежный пучок, а небесно-голубые глаза светились добротой. Но за этой мягкостью скрывался мастер боевых искусств, способный постоять за себя и своих близких.

Алекс был её маленькой копией: фарфоровая кожа, те же пронзительные голубые глаза и темные пушки волос. И лишь одна деталь выдавала в нем кровь Сона — родимое пятно на пояснице, в точности такое же, как у Джинву.

Дверь тихо открылась, и в квартиру вошел Джинву, всё еще держа спящего Сухо на руках. Юми тут же обернулась, и её лицо озарилось улыбкой.

– Ох, вы наконец-то дома, – прошептала она, подходя к ним и целуя Джинву в щеку. – Как всё прошло?

– Тяжело, – Джинву вздохнул, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отступать под воздействием её присутствия. – Она не сдастся просто так.

– Мы справимся, – Юми ласково погладила Сухо по голове. – Иди, уложи его. А я приготовлю чай. Чон Семи скоро должна прийти.

Джинву кивнул. Чон Семи была лучшим адвокатом по семейным делам в стране. Если кто-то и мог лишить Хэ Ин родительских прав, доказав её пагубное влияние на психику ребенка, то только она.

Через сорок минут в дверь позвонили. На пороге стояла элегантная женщина с проницательным взглядом серых глаз и короткими черными волосами. Рядом с ней стоял мальчик лет шести, Чон Ли Вон, который был удивительно похож на мать — такой же серьезный и красивый.

– Добрый вечер, Сон Джинву-ши, Юми-сан, – Семи прошла в гостиную, её движения были точными и уверенными. – Ли Вон, дорогой, иди поиграй в детской, мы с чеболь-нимами должны обсудить дела.

Мальчик вежливо поклонился и послушно ушел в комнату к детям.

– Итак, – Семи открыла свой кожаный портфель и разложила бумаги на столе. – Мы имеем дело с очень влиятельной женщиной. Ча Хэ Ин — герой нации. Суд будет на её стороне по умолчанию, если мы не предоставим неоспоримые доказательства её эмоциональной холодности и психологического давления на ребенка.

– Она превращает его жизнь в казарму, – глухо произнес Джинву, сжимая чашку с чаем. – Сухо боится возвращаться домой. Он боится ошибиться. Четырехлетний ребенок не должен так жить.

– Я понимаю, – Семи кивнула, делая пометки. – Мы будем настаивать на полной опеке. Юми-сан, ваша роль здесь тоже ключевая. Вы — стабильная, любящая фигура. Тот факт, что у вас с Джинву есть общий ребенок, родившийся в любви, создаст необходимый контраст с той ледяной атмосферой, которую создала Хэ Ин.

Юми серьезно посмотрела на адвоката.

– Я сделаю всё, что потребуется. Сухо заслуживает того, чтобы быть ребенком. Он любит Алекса, он расцветает здесь. Я не позволю ей разрушить его.

– Хорошо, – Семи слегка улыбнулась. – У нас есть записи с камер, показания учителей, которые подтверждают чрезмерную нагрузку. Но Джинву-ши, вы должны быть готовы к тому, что она попытается использовать вашу «другую семью» против вас.

– Пусть пытается, – глаза Джинву на мгновение вспыхнули фиолетовым пламенем. – Я прошел через ад и вернулся. Никакие законы и никакие бывшие жены не заберут у меня моих детей.

Семи лишь понимающе кивнула. Она работала со многими сильными мира сего, но от Сон Джинву исходила мощь, которую невозможно было игнорировать.

– Мама? – В дверях появился Ли Вон. – Сухо проснулся. Он хочет пить.

Юми тут же вскочила.

– Я принесу, Ли Вон-и. Спасибо, что присмотрел за ним.

Джинву смотрел, как его новая семья взаимодействует друг с другом. Ли Вон, несмотря на свой юный возраст, вел себя как настоящий старший брат для Сухо. В этой квартире, наполненной смехом, запахом чая и детским лепетом Алекса, Джинву впервые за долгие годы чувствовал, что он действительно дома.

– Знаешь, Семи, – сказал Джинву, когда Юми ушла в детскую. – Я всегда думал, что моя судьба — сражаться с монстрами в тени.

– А теперь? – спросила адвокат.

– А теперь я понял, что самая важная битва происходит здесь, – он указал на дверь детской. – И в этой битве я не имею права на поражение.

Чон Семи закрыла папку.

– Тогда мы победим. У Хэ Ин нет шансов против человека, которому есть что защищать, кроме своего эго.

В этот вечер в маленькой квартире было тихо. Тени Джинву, обычно беспокойные и жаждущие крови, мирно дремали под кроватью Сухо, охраняя его сон. Теневой Монарх нашел свой свет, и он был готов сжечь весь мир, если кто-то посмеет его погасить.

Юми вернулась в гостиную и села рядом с Джинву, положив голову ему на плечо.

– Он снова заснул, – прошептала она. – Сказал, что ему снилось море.

– Ему больше не будут сниться кошмары, – пообещал Джинву, обнимая её за талию. – Я об этом позабочусь.

Где-то в другом конце города Ча Хэ Ин смотрела в окно своего пустого, идеально чистого дома, не подозревая, что её время как «совершенной матери» подошло к концу. Война за сердце Сон Сухо только начиналась, но её исход был предрешен в тот момент, когда Джинву выбрал жизнь вместо долга.