Холодный Стамбул

Последнее, что помнила Марина — это пыльные стеллажи архивного отдела и тяжелый фолиант по истории Османской империи, соскользнувший с верхней полки. Удар, темнота и пронзительный холод, сменившийся невыносимым жаром.

Когда она открыла глаза, потолок над ней не был белым и потрескавшимся от старости. Вместо него она увидела искусную роспись: золотые лозы переплетались с лазурными цветами, образуя причудливый сад на каменном своде. Воздух был пропитан ароматом ладана, сандала и чего-то сладкого, приторного, от чего кружилась голова.

– О Аллах, хвала Всевышнему! Госпожа, вы очнулись! – раздался тонкий, дрожащий от слез голос.

Марина попыталась повернуть голову, но затылок отозвался тупой болью. Рядом с кроватью на коленях стояла молодая девушка в странном платье со шнуровкой и в маленькой шапочке, расшитой жемчугом.

– Где я?.. – голос Марины прозвучал хрипло, незнакомо.

– В своих покоях, Халимат Хатун, – девушка потянулась к ней, поправляя шелковое одеяло. – Вы пролежали в беспамятстве три дня. Лекари говорили, что ваша душа уже на пути к садам рая, но Хатидже Султан молилась ночи напролет.

«Халимат? Хатидже Султан?» — мозг историка лихорадочно заработал. Марина знала это имя. Халимат, дочь Ибрагима-паши и Хатидже Султан, согласно некоторым источникам, была тихой и болезненной девушкой, чья судьба затерялась в тени великих потрясений века.

– Зеркало... – прошептала Марина.

Служанка, которую, как позже выяснилось, звали Назийне, суетливо принесла серебряное зеркало. Из полированной поверхности на Марину смотрела незнакомка. Юная, лет семнадцати, с кожей белее первого снега и огромными карими глазами, в которых сейчас плескался первобытный ужас. Это была не она. И в то же время, чувствуя тепло своей кожи, Марина понимала — теперь это ее реальность. Та, настоящая Халимат, вероятно, заняла ее место в морге современного Стамбула, а она... она заперта в шестнадцатом веке.

Дверь в покои распахнулась с таким грохотом, что Назийне вздрогнула и склонилась в глубоком поклоне. В комнату стремительно вошла женщина, чья красота была подобна холодному лунному свету. Ее лицо, бледное и осунувшееся от горя, мгновенно преобразилось, стоило ей увидеть открытые глаза дочери.

– Халимат! Моя роза! – Хатидже Султан припала к кровати, осыпая лицо девушки поцелуями. – Я знала, я чувствовала, что ты не оставишь меня. Твой отец, Ибрагим, уже едет из Эдирне, он места себе не находил!

Марина, а теперь Халимат, чувствовала себя самозванкой, но инстинкт самосохранения подсказал ей: нужно молчать и наблюдать. Она лишь слабо улыбнулась, позволяя матери прижать себя к груди.

Прошло несколько недель. Благодаря знаниям Насуха Эфенди, который был не только верным другом Ибрагима-паши, но и наставником Халимат в фехтовании (что было странным для девушки того времени, но Ибрагим обожал свою дочь и позволял ей многое), Халимат быстро восстановила силы.

– Ты стала резче, Хатун, – заметил Насух Эфенди, когда они тренировались в закрытом саду дворца на деревянных мечах. Его движения были скупыми и точными. – Раньше ты боялась ударить, а теперь в твоих глазах я вижу сталь.

– Смерть заглянула мне в лицо, Эфенди, – Халимат ловко парировала выпад, ее тело словно само вспоминало уроки, накладывая их на современную логику и быстроту реакции. – Глупо бояться синяков, когда ты едва не лишилась головы.

Назийне, стоявшая неподалеку с полотенцем, не сводила глаз с Насуха, густо краснея каждый раз, когда он смотрел в ее сторону. Халимат видела это и лишь усмехалась про себя. Любовь в этом дворце была роскошью, доступной немногим.

Вскоре пришло известие: Султан Сулейман возвращается в Топкапы вместе с шехзаде. Хатидже Султан настояла, чтобы дочь присутствовала на торжественном обеде в саду.

Это был первый раз, когда Халимат увидела их всех вместе. Султан Сулейман — величественный, с пронзительным взглядом, от которого, казалось, невозможно скрыть ни одну тайну. Рядом с ним — Хюррем Султан. Ослепительная, властная, она смотрела на мир так, будто он уже принадлежал ей.

– Моя дорогая племянница, – Хюррем мягко коснулась руки Халимат. – Мы все молились за твое здоровье. Ты выглядишь чудесно, болезнь словно пошла тебе на пользу, добавив искры в глаза.

– Благодарю, Султанша, – Халимат склонила голову, чувствуя на себе внимательный взгляд Мехмета, старшего сына Сулеймана.

Шехзаде Мехмет был воплощением благородства. Он сидел прямо, его движения были исполнены достоинства.

– Я рад твоему выздоровлению, Халимат, – произнес он спокойным, глубоким голосом. – Нам не хватало твоих рассказов о книгах.

– Я прочла много нового за время своего... отсутствия, Шехзаде, – ответила она, стараясь не выдать своего волнения.

Рядом с Мехметом сидел Селим. Он лениво поднес кубок к губам, и в его глазах Халимат заметила неприятный блеск.

– Говорят, ты теперь берешь уроки у Матракчи более усердно, чем раньше, – усмехнулся Селим. – Зачем девушке меч? Чтобы отбиваться от женихов или чтобы плести заговоры, как это делают мужчины?

– Чтобы защищать тех, кто мне дорог, Шехзаде, – парировала Халимат, встретившись с ним взглядом. – Иногда сталь честнее слов.

Селим прищурился, явно не ожидая такого отпора от всегда тихой кузины, но его прервал звонкий смех. Михримах Султан, золотоволосая луна этой империи, с интересом наблюдала за перепалкой.

– Оставь её, Селим, – Михримах улыбнулась Халимат. – Мне нравится этот новый огонь в тебе. Нам нужно будет поговорить наедине, Халимат. В этом дворце слишком много шепотов, и мне нужен кто-то, кто не боится говорить правду.

Халимат почувствовала облегчение. Михримах могла стать мощным союзником. Но ее внимание отвлек шум с другого конца стола.

– Ты снова лезешь не в свое дело, Баязит! – прошипел Селим, когда младший брат случайно задел его локтем.

– Я просто хотел передать соль, – огрызнулся Баязит. Его лицо мгновенно вспыхнуло, глаза потемнели от гнева. Он был похож на натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент.

– Ты всегда такой неловкий, – продолжал подначивать Селим. – Султан-отец, посмотрите, Баязит даже за столом не может вести себя достойно.

Баязит резко встал, опрокинув стул. В саду воцарилась тишина. Сулейман нахмурился, и это молчание было страшнее любого крика.

– Сядь, Баязит, – холодно произнес Султан.

Юноша сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он бросил яростный взгляд на Селима, затем на отца, и в этом взгляде Халимат увидела не только злость, но и глубокую, кровоточащую рану. Он хотел любви, а получал лишь упреки.

Внезапно Баязит развернулся и быстрым шагом направился прочь из сада. Халимат, сама не зная почему, поднялась со своего места.

– Простите, Султанша, мне стало немного душно, – обратилась она к матери.

Хатидже обеспокоенно кивнула, а Халимат поспешила вслед за Шехзаде. Она нагнала его у мраморного фонтана в тени кипарисов. Баязит стоял, тяжело дыша, и бил кулаком по каменному парапету.

– Шехзаде, остановитесь, вы повредите руку, – тихо сказала она.

Он обернулся, его лицо было искажено гримасой боли.

– Что тебе нужно, Халимат? Пришла посмеяться вместе с остальными? Посмотреть на «неуправляемого» брата?

– Я не смеюсь, – она подошла ближе, игнорируя опасность его гнева. – Я знаю, каково это — когда тебя не слышат. Селим намеренно провоцирует вас, Баязит. Он знает ваши слабые места. Зачем вы даете ему то, чего он хочет? Ваша ярость — это его победа.

Баязит замер. Его плечи медленно опустились.

– Он всегда так делает... Перед отцом, перед Мехметом. Выставляет меня глупцом.

– Потому что он боится вашего сердца, – Халимат коснулась его рукава. – Оно слишком горячее для этого холодного дворца. Но если вы не научитесь управлять своим огнем, он сожжет вас первым.

Шехзаде посмотрел на нее так, словно видел впервые. В его глазах отражалось солнце, и на мгновение Халимат забыла, что она — историк из будущего, а он — обреченный принц из учебников.

– Ты изменилась, – прошептал он. – Раньше ты только молчала и вышивала со служанками. Откуда в тебе эти слова?

– На пороге смерти открываются многие истины, Баязит, – грустно улыбнулась она.

В этот момент из тени деревьев вышел Джихангир. Младший шехзаде, чей горб был его вечным крестом, смотрел на них с печальной мудростью взрослого человека.

– Брат, Халимат права, – сказал Джихангир, подходя к ним. – Мир и так полон зла, зачем нам множить его внутри семьи?

Баязит вздохнул и притянул к себе младшего брата, порывисто обняв его.

– Прости, Джихангир. Я постараюсь... ради тебя.

Халимат смотрела на них и понимала: она попала сюда не просто так. Она знала финал этой истории. Знала о шелковом шнурке для Ибрагима, о вражде братьев, о гибели Мехмета и казни Баязита. Ее сердце сжалось. Могла ли она, простая девушка из другого времени, изменить ход истории? Или она лишь песчинка, которую унесет великий поток Османов?

Вечером, когда дворец погрузился в сумерки, к Халимат в покои заглянула Михримах. Она присела на край тахты и долго смотрела на кузину.

– Ты сегодня защитила Баязита, – начала Михримах. – Это было смело. И опасно. Хюррем Султан заметила твой интерес.

– Я лишь хотела мира в семье, госпожа, – ответила Халимат, разливая чай.

– В этой семье мира не бывает, запомни это, – Михримах взяла ее за руку. – Здесь есть только союзы и враги. Я хочу, чтобы ты была моим союзником. Нам с тобой предстоит пережить бурю, Халимат. Я чувствую, что она близко.

Халимат кивнула. Она знала, что буря не просто близко — она уже здесь. И теперь ее жизнь превратилась в сложную шахматную партию, где на кону стояла не только ее голова, но и судьбы тех, кого она уже начинала любить.

– Я буду рядом, Михримах, – твердо сказала Халимат. – Чего бы мне это ни стоило.

Когда Султанша ушла, Халимат подошла к окну. Внизу, в саду, мелькнула фигура Насуха Эфенди, о чем-то тихо переговаривающегося с Ибрагимом-пашой. Ее отец. Человек, который скоро станет целью для гнева Хюррем.

Марина, ставшая Халимат, сжала кулаки. Она была историком. Она знала правила игры. И если история хотела крови, ей придется сначала сразиться с той, кто знает все ее секреты наперед.

– Назийне! – позвала она.

– Да, госпожа? – служанка мгновенно появилась в дверях.

– Принеси мне чернила и бумагу. И подготовь мой тренировочный костюм на завтра. Нам предстоит много работы.

Халимат посмотрела на луну, сиявшую над Босфором. Прошлое осталось позади, будущее было туманным, но здесь и сейчас она была Халимат Хатун, дочерью Великого Визиря, и она не собиралась сдаваться без боя.