Хз

Серые стены студии Stray Kids, казалось, начали давить на плечи Банчана. Часы на стене показывали три часа ночи, и Кристофер, по обыкновению, был последним, кто собирался уходить. Он потёр затекшую шею, чувствуя привычную усталость, которая всегда сопровождалась приятным удовлетворением от проделанной работы. Его спортивная кофта была расстёгнута, открывая вид на простую чёрную футболку, плотно облегающую мускулистое тело.

Чан потянулся, его костяшки хрустнули в тишине комнаты. Он уже потянулся к выключателю, когда дверь студии медленно открылась.

На пороге стояли все семеро.

– Ребят? – Чан удивлённо поднял брови, его губы тронула привычная заботливая улыбка. – Вы чего не спите? Забыли что-то?

Минхо сделал шаг вперёд. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, сейчас казался каким-то пугающе сосредоточенным. За его спиной Чанбин скрестил мощные руки на груди, а Хёнджин, чьи длинные волосы мягко падали на лицо, прислонился к дверному косяку с выражением лица, которое Чан не мог прочесть.

– Мы ничего не забыли, хён, – голос Минхо прозвучал непривычно низко. – Мы пришли за тобой.

Чан усмехнулся, принимая это за очередную шутку Ли Ноу.

– Опять решили устроить ночной набег на круглосуточный магазин? Простите, парни, я пас. У меня завтра встреча с продюсерами в девять утра, мне нужно хотя бы пару часов поспать.

– Мы не в магазин собираемся, – подал голос Сынмин. Он стоял чуть в стороне, поправляя очки, и его спокойствие почему-то насторожило Чана больше, чем сарказм Минхо.

– А куда тогда? – Чан начал медленно обходить стол, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство. Энергетика в комнате изменилась. Она больше не была дружеской или рабочей. Она была тяжёлой, густой и... требовательной.

– Мы решили, что ты слишком много на себя берёшь, Чан-и, – Джисон, обычно такой шумный и весёлый, сейчас стоял неподвижно, внимательно наблюдая за каждым движением лидера. – Ты всегда заботишься о нас. Всегда отдаёшь. Мы решили, что сегодня... сегодня мы возьмём то, что хотим. От тебя.

Банчан замер. Его мозг, привыкший анализировать сложные музыкальные структуры, на мгновение отказал.

– Что вы... что вы несёте? – Он нервно рассмеялся, оглядывая их лица. – Так, шутка затянулась. Сынмин-а, Чонин-и, идите спать. Вы завтра будете разбитыми.

Чонин, их макнэ, который всегда казался Чану ребёнком, сделал шаг вперёд. В его глазах не было детской невинности. Там была уверенность взрослого мужчины, который точно знает, чего хочет.

– Мы не шутим, хён, – отрезал Чонин.

Чан почувствовал, как холодный пот пробежал по спине. Он попятился, пока не упёрся спиной в свой рабочий стол.

– Послушайте меня, – он выставил руки вперёд, пытаясь включить свой режим «папочки-лидера». – Это безумие. Вы переутомились. Такого не может быть и не должно! Мы — группа. Мы друзья, мы коллеги, мы семья, в конце концов!

– Именно, – Феликс улыбнулся своей солнечной улыбкой, но в полумраке студии она выглядела почти хищной. Его низкий голос пробирал до костей. – Мы семья. А в семье все должны делиться. Ты так долго был нашим лидером, хён. Нашим защитником. Неужели ты не хочешь просто... сдаться?

– Нет! – Чан сорвался на крик, его голос дрогнул от шока. – Я старше вас всех! Я ваш хён! Имейте уважение! Это... это неправильно!

Чанбин громко хмыкнул и подошёл ближе. Его мощное телосложение в этот момент казалось непреодолимой преградой.

– Возраст — это просто цифра, Чан, – сказал он, и в его голосе промелькнула та самая эмоциональность, которую он обычно вкладывал в рэп, но теперь она была направлена на лидера. – Мы все выросли. Благодаря тебе. И теперь мы хотим показать тебе, насколько сильно мы тебя... ценим.

– Я против! – Чан попытался проскользнуть мимо Чанбина к двери, но Хёнджин и Джисон мгновенно перекрыли выход.

– Хён, не сопротивляйся, – мягко произнёс Хёнджин, протягивая руку и касаясь плеча Чана. Чан вздрогнул и отпрянул, как от удара. – Ты ведь сам учил нас идти до конца, когда мы чего-то хотим.

– Но не в этом смысле! – Чан тяжело дышал, его сердце колотилось о рёбра. – Это переходит все границы! Минхо, скажи им! Ты же самый рассудительный!

Минхо лишь наклонил голову набок, разглядывая Чана, как интересную добычу.

– Я и сказал им, – спокойно ответил Ли. – Это была моя идея. Ну, почти общая. Мы долго это обсуждали, Чан-и. Ты слишком долго держал всё под контролем. Пора это исправить.

Чан чувствовал, как мир вокруг него рушится. Люди, которых он защищал, ради которых не спал ночами, за которых был готов отдать жизнь, сейчас смотрели на него не как на лидера, а как на объект желания. И это пугало его до глубины души.

– Вы с ума сошли, – прошептал он, качая головой. – Это разрушит группу. Вы понимаете, что вы делаете? Мы не сможем смотреть друг другу в глаза завтра!

– О, поверь, – Сынмин подошёл вплотную, его взгляд был холодным и аналитическим, – завтра мы будем смотреть на тебя с ещё большим обожанием. Потому что ты будешь принадлежать нам не только как лидер.

– Я не согласен! Я категорически против! – Чан попытался снова прорваться, но сильные руки Чанбина и Хёнджина перехватили его.

– Тише, хён, – прошептал Феликс ему на ухо, и его тёплое дыхание заставило Чана содрогнуться. – Просто расслабься. Мы сделаем всё сами.

– Отпустите! – Чан начал вырываться, его спортивная подготовка позволяла ему оказывать серьёзное сопротивление, но их было семеро. Семь молодых, сильных и полных решимости парней против одного, пусть и крепкого, лидера.

– Чан-и, не заставляй нас применять силу, – голос Минхо стал жёстким. – Мы не хотим причинить тебе боль. Мы хотим доставить тебе удовольствие. И себе тоже.

– Какое к чёрту удовольствие?! – Чан почти задыхался от возмущения и страха. – Это насилие! Вы понимаете это?!

– Насилие — это когда кто-то страдает, – Джисон подошёл и аккуратно погладил Чана по щеке. – А мы тебя любим. Мы просто возьмём то, что ты так долго скрывал за своей маской ответственности. Твою слабость.

Чан почувствовал, как его колени подкашиваются, когда его повалили на широкий диван в углу студии. Тот самый диван, на котором они сотни раз обсуждали тексты песен, ели пиццу и просто смеялись. Теперь он казался эшафотом.

– Пожалуйста... – голос Чана сорвался на хрип. – Остановитесь. Это ошибка.

– Самая прекрасная ошибка в нашей жизни, – прошептал Чонин, помогая остальным удерживать руки лидера.

Чан смотрел в потолок студии, чувствуя, как руки его друзей — его «детей» — касаются его тела совсем не так, как раньше. В их движениях была жадность, долго сдерживаемая страсть и непоколебимая решимость.

Он всё ещё пытался протестовать, что-то доказывать, взывать к их разуму, но его слова тонули в тихом шёпоте Феликса, в уверенных командах Минхо и в том хаосе эмоций, который внезапно захлестнул комнату.

Его лидерство, его авторитет, его возраст — всё это внезапно обесценилось перед лицом их объединённой воли. Банчан, великий лидер Stray Kids, впервые в жизни не знал, что делать. Он был в шоке, он был раздавлен, но где-то в самой глубине души, под слоями ужаса и отрицания, начало зарождаться странное, пугающее чувство.

Чувство того, что ответственность, которую он нёс столько лет, наконец-то была насильно с него снята.

– Мы любим тебя, хён, – услышал он голос Сынмина прямо перед тем, как окончательно потерять контроль над ситуацией. – И сегодня ты узнаешь, как сильно.

Студия, которая была его крепостью, стала его пленом. И когда погас свет, Чан понял, что завтрашний день действительно изменит всё. Но сейчас у него не оставалось выбора, кроме как принять тот бунт, который устроили те, кого он сам научил быть сильными.