Хз

В квартире на окраине города всегда пахло мятой и едва уловимым ароматом дорогого парфюма Минхо. Джисон любил этот запах. Раньше он ассоциировался у него с домом, с безопасностью, с теплыми объятиями после долгого дня. Теперь же этот запах стал предвестником удушья.

Минхо сидел в кресле, погруженный в полумрак гостиной. Его лицо, бледное и идеально симметричное, казалось высеченным из мрамора. Холодный взгляд был устремлен в окно, где догорал закат, окрашивая небо в тревожный багровый цвет.

– Ты снова опоздал на десять минут, Хани, – произнес Минхо, не оборачиваясь. Его голос был тихим, лишенным эмоций, но в этой тишине Джисону почудился скрежет металла по стеклу.

Джисон замер в дверях, сжимая лямку рюкзака. Его сердце колотилось где-то в горле. Он старался дышать ровно, но страх, поселившийся в груди несколько месяцев назад, разрастался с каждой секундой.

– Прости, Хён. Староста задержал меня после пар, нужно было уточнить детали проекта, – Джисон попытался улыбнуться, но губы дрожали.

Минхо медленно повернул голову. Его глаза, обычно такие глубокие и манящие, сейчас казались пустыми колодцами.

– Староста. Сынмин, верно? – Минхо поднялся с кресла. Его движения были плавными, почти кошачьими. – Он слишком часто задерживает тебя. Слишком часто смотрит на тебя. Ты думаешь, я не замечаю, как он улыбается тебе, когда ты проходишь мимо?

– Минхо, это просто учеба, – Джисон сделал шаг назад, упираясь спиной в холодную стену. – Он мой друг, не более. Мы просто обсуждали презентацию.

– Друг... – Минхо подошел вплотную, сокращая расстояние до минимума. Он положил ладонь на щеку Джисона, и тот невольно вздрогнул. Пальцы Минхо были ледяными. – Тебе не нужны друзья, Джисон-и. Друзья отвлекают тебя от меня. Они смотрят на то, что принадлежит только мне. Они касаются твоих мыслей, твоих эмоций. Это недопустимо.

– Хён, ты пугаешь меня, – прошептал Джисон, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Ты в последнее время сам не свой. Куда пропал Чанбин-хён? Почему Феликс перестал отвечать на мои звонки?

Минхо наклонился к его уху, обжигая кожу своим дыханием.

– Они больше не побеспокоят тебя. Никто из них не встанет между нами. Я позаботился о том, чтобы твой мир сузился до размеров этой комнаты. Чтобы в нем остался только я. Разве это не то, чего ты хотел? Быть со мной навсегда?

Джисон почувствовал, как по спине пробежал холод. В словах Минхо была какая-то жуткая окончательность. Он вспомнил странные пятна на куртке Минхо вчера вечером, его отрешенный вид и внезапную вспышку нежности, сменившуюся ледяным безразличием.

– Что ты сделал? – голос Джисона сорвался на хрип. – Минхо, скажи мне, что ты ничего с ними не сделал!

Минхо отстранился и посмотрел на него с какой-то болезненной любовью. Он провел большим пальцем по нижней губе Джисона, слегка надавливая.

– Я освободил их, Хани. И освободил тебя от обязательств перед ними. Теперь ты чист. Теперь ты принадлежишь только мне, без остатка.

Джисон попытался оттолкнуть его, броситься к двери, но Минхо среагировал мгновенно. Его хватка на запястье Джисона была стальной.

– Куда ты собрался? – в голосе Минхо прорезались стальные нотки. – Опять к ним? К тем, кого больше нет? Ты не понимаешь, Джисон. Мир снаружи – это грязь. Это люди, которые хотят украсть твой свет. Я не могу позволить им этого.

– Ты сумасшедший! – закричал Джисон, отчаянно пытаясь вырваться. – Отпусти меня! Ты убил их... ты действительно их убил!

– Я спас тебя, – поправил его Минхо, потянув на себя и прижимая к своей груди. – Я люблю тебя так сильно, что эта любовь разрывает меня изнутри. Я не могу спать, зная, что кто-то другой может коснуться твоей руки или услышать твой смех. Это физическая боль, Джисон. И единственный способ ее унять – это сделать тебя частью себя. Навсегда.

Джисон рыдал, его тело сотрясалось от ужаса. Он смотрел в лицо человека, которого любил больше жизни, и видел в нем незнакомца. Чудовище, облаченное в знакомые черты.

– Пожалуйста, Минхо... – всхлипнул он. – Давай уедем. Мы можем начать все сначала. Только ты и я, клянусь. Тебе не нужно этого делать.

Минхо печально улыбнулся и поцеловал Джисона в лоб. Его движения стали пугающе нежными.

– Мы и так будем вместе, Хани. Но я не могу рисковать. Пока ты дышишь, пока ты ходишь по этой земле, всегда остается шанс, что ты захочешь уйти. Что ты посмотришь на кого-то другого так же, как смотришь на меня. Я не вынесу этого еще раз.

Минхо отпустил его руку и на мгновение отошел к кухонному столу. В полумраке блеснула сталь лезвия. Джисон замер, его ноги стали ватными. Он понимал, что бежать некуда. Дверь заперта, а Минхо... Минхо окончательно потерял связь с реальностью.

– Знаешь, почему я выбрал это? – Минхо вернулся, держа в руке нож. Он смотрел на оружие так, словно это был драгоценный подарок. – Потому что это быстро. И потому что после этого ты никогда не изменишься. Ты останешься таким же прекрасным, таким же моим. Твои глаза всегда будут смотреть на меня, даже если в них погаснет свет.

– Минхо, не надо... – Джисон сполз по стене на пол, закрывая лицо руками. – Я люблю тебя. Пожалуйста.

Минхо опустился перед ним на колени. Он обхватил лицо Джисона ладонями, заставляя его посмотреть на себя. В глазах Минхо стояли слезы, но рука, сжимающая нож, была твердой.

– Я тоже люблю тебя, Джисон-и. Больше, чем саму жизнь. Именно поэтому я должен это сделать. Ты – мой венец, мое сокровище. И я спрячу тебя там, где никто и никогда не сможет тебя найти.

– Пожалуйста... – это был последний шепот Джисона.

Минхо притянул его к себе для последнего поцелуя. Он был долгим, со вкусом соли от слез и горечи неминуемого конца. А потом последовал резкий, точный удар.

Джисон вздрогнул. Его глаза широко распахнулись, отражая в последний раз лицо Минхо – спокойное, сосредоточенное и бесконечно влюбленное. Тепло начало покидать его тело, сменяясь странной легкостью. Боль была мимолетной, заглушенной шоком.

Минхо не отпускал его. Он продолжал баюкать Джисона в своих объятиях, даже когда его дыхание остановилось, а голова бессильно упала на плечо хёна.

– Вот и все, – прошептал Минхо, перебирая пальцами мягкие волосы Джисона. – Теперь ты в безопасности. Теперь никто не посмеет заговорить с тобой. Никто не посмотрит на тебя.

Он сидел на полу в темной гостиной, прижимая к себе остывающее тело. В этой тишине он наконец-то обрел покой. Ревность, которая годами выжигала его душу, внезапно исчезла, оставив после себя лишь холодную, кристально чистую пустоту.

Минхо взял безжизненную руку Джисона и переплел их пальцы.

– Ты обещал быть со мной всегда, Хани, – сказал он, улыбаясь в пустоту. – И я сдержал твое обещание.

Он поднес руку Джисона к своим губам и нежно поцеловал костяшки пальцев. В его безумном мире это был высший акт любви. Он не видел крови на полу, не видел ужаса в застывших зрачках. Он видел только вечность, которую они теперь делили на двоих.

За окном окончательно стемнело. Город продолжал жить своей суетливой жизнью, не подозревая, что в одной из квартир время остановилось навсегда. Минхо закрыл глаза, прислонившись щекой к макушке Джисона.

– Спи, мой хороший, – пробормотал он, погружаясь в собственные грезы. – Теперь мы действительно только вдвоем.

В ту ночь в квартире не зажегся свет. Ли Минхо сидел в темноте, охраняя покой своего единственного сокровища, абсолютно счастливый в своем безумии. Он победил мир, победил время и, как ему казалось, победил саму смерть, превратив ее в вечный памятник своей любви.