...

За окнами Банка Северного королевства выла метель, обычная для Снежной, но здесь, в личных покоях Девятого Предвестника, царило удушливое, почти осязаемое тепло. Воздух был пропитан ароматом дорогого парфюма, выдержанного вина и чем-то еще — едва уловимым, сладковато-металлическим запахом, который всегда сопровождал их тайные встречи.

Константин, Десятый Предвестник, известный среди своих как Предатель, лежал на шелковых простынях, чувствуя, как холодный атлас контрастирует с жаром его собственного тела. Его руки, тонкие и бледные, были заведены за голову и плотно стянуты черной лентой — Панталоне любил контрасты. Белые волосы юноши разметались по подушке, а темно-красные пряди казались каплями крови на свежем снегу.

– Тц... Как я на это согласился? – процедил Костя сквозь зубы, глядя в потолок.

Голос его, несмотря на юный возраст, звучал твердо, хотя легкая хрипотца выдавала усталость. Он чувствовал себя странно. Рассудительность, которая помогала ему в двенадцать лет занять место в совете Предвестников, никуда не делась, но теперь она соседствовала с чем-то темным и порочным.

Панталоне, сидевший в кресле неподалеку и неспешно потягивавший вино из хрустального бокала, приподнял бровь. Его взгляд, скрытый за стеклами очков, хищно скользил по фигуре юноши.

– А тебя что-то не устраивает? – мягко, с едва заметной усмешкой спросил Делец.

– Как минимум то, что я голый, связанный, в чулках и за последние сутки это уже четвертый раз... – Костя дернул запястьями, проверяя узел. – Ты не находишь, что это слегка перебор даже для твоих... специфических аппетитов?

– Ну не знаю... Мне всё нравится, – Панталоне поставил бокал на столик и поднялся.

Он двигался бесшумно, словно пантера, приближаясь к кровати. Его длинные полы пальто шуршали по ковру. Остановившись у края, он навис над юношей, и Костя снова увидел этот взгляд — голодный, собственнический, лишенный всякой жалости.

– Кто бы сомневался. Хренов педоф... – Костя не успел договорить.

Панталоне прижал палец к его губам, заставляя замолчать.

– Осторожнее с терминами, дорогой Костя. В Снежной законы пишутся нами. К тому же, разве не ты вчера вечером сам пришел в мой кабинет, аргументируя это тем, что тебе «скучно»?

Костя отвел взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар. Это была правда. За последние полгода их «инцидент» после той пьянки превратился в зависимость. Сначала это был шок. Костя помнил то утро: жуткая боль внизу живота, синяки на бедрах от тяжелых мужских пальцев и ледяной ужас в груди. Он — Предвестник, надежда Царицы, рассудительный стратег — и так глупо попался.

Панталоне тогда тоже был не в себе. Делец привык всё просчитывать, но секс с несовершеннолетним коллегой не входил в его финансовые планы. Если бы Арлекино узнала... Костя невольно вздрогнул. «Отец» не просто бы убила Панталоне, она бы стерла его в порошок, а потом развеяла над Бездной. И всё же, страх разоблачения лишь подстегивал их обоих.

– Скука — плохой советчик, – прошептал Костя, чувствуя, как рука Панталоне спускается к его шее, едва касаясь кожи. – Но твои методы её разгона... они избыточны.

– Ты сам выбрал этот путь, маленький лебедь, – Панталоне наклонился ниже, его дыхание опалило ухо юноши. – Ты мог доложить Царице. Мог пойти к Педролино. Но ты промолчал. И вернулся. Снова и снова. Тебе нравится эта власть надо мной, не так ли? Знание того, что один твой шепот может разрушить мою империю.

Костя усмехнулся, и эта усмешка была совсем не детской. В его бледно-оранжевых глазах вспыхнул дерзкий огонек.

– Твоя империя держится на моем молчании, Делец. Но не обольщайся. Если мне станет по-настоящему скучно, я сам перережу тебе горло этой самой лентой.

Панталоне рассмеялся — низко и искренне. Ему нравилась эта наглость. Костя был единственным, кто смел так с ним разговаривать, будучи полностью во власти его капризов.

– Именно за это я и готов платить любую цену, – Девятый Предвестник схватил Костю за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Твоя рассудительность в делах государства и твоя порочность здесь, за закрытыми дверями... Это идеальное сочетание.

Он потянул за край кружевного чулка, который смотрелся на тонкой ноге подростка вызывающе и неправильно. Но в этом «неправильно» и заключалась вся суть их отношений. Снежная была суровой страной, где слабость каралась смертью, а чистота была лишь мифом.

– Пятый раз за сутки — это уже статистика, Панталоне, – выдохнул Костя, когда пальцы мужчины коснулись чувствительной кожи на внутренней стороне бедра. – Ты разоришься на моих услугах.

– У меня хватит моры, чтобы купить всё твое время до конца вечности, – парировал Делец, медленно развязывая узел на запястьях юноши, только для того, чтобы перехватить их своими руками.

Метель за окном продолжала бесноваться, скрывая от мира тайну двух Предвестников. Один — старый интриган, чье сердце было сделано из золота и льда. Другой — юный гений с душой, опаленной слишком ранним взрослением. В этой комнате не было места морали, была лишь странная, болезненная близость, которую они оба называли «сделкой», но которая давно переросла в нечто гораздо более опасное.

Костя закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Он знал, что завтра снова наденет свою строгую форму, соберет волосы в аккуратный пучок и будет холодным, рассудительным Десятым Предвестником. Но сейчас, в полумраке этих покоев, он позволял себе быть тем, кем его сделал Панталоне — драгоценной игрушкой, которая кусает руку своего хозяина.

– Только попробуй оставить еще один засос на видном месте, – пробормотал Костя, выгибаясь навстречу ласке. – Коломбина вчера уже подозрительно на меня смотрела.

– Пусть смотрит, – прошептал Панталоне, припадая к его губам. – Пусть все смотрят. Но принадлежишь ты только мне.

В этом мире, полном предательств, они нашли свое собственное, извращенное убежище. И цена за него была высока, но оба были готовы платить. До последнего вздоха. До последней моры.