Заражение

В «Саду» всегда было слишком тихо, но в этот день тишина казалась липкой и тяжелой, словно сам воздух пропитался предчувствием чего-то неизбежного. Руня, как обычно, прыгала по кафельным плиткам, напевая под нос незамысловатую мелодию. Её огромные глаза светились любопытством, а розовые щечки и мягкий облик делали её похожей на ожившую зефирку. Она была душой компании, той самой искоркой, которая заставляла даже самых угрюмых обитателей этого странного мира ненадолго улыбнуться.

– Эй, смотрите, что я нашла! – звонко воскликнула она, остановившись у края глубокой расщелины, которой еще вчера здесь не было.

Из разлома поднималось странное сияние. Оно не было похоже на привычный свет ламп или мягкое мерцание лифтов. Это был густой, насыщенный золотисто-черный туман, исходящий от вязкой субстанции, медленно сочившейся из стен. Ихор. Слово, которое взрослые произносили шепотом, с оттенком ужаса и благоговения.

– Руня, отойди оттуда, – раздался чей-то голос позади, но девочка словно не слышала.

Её тянуло к этой субстанции. Ихор переливался всеми оттенками янтаря, он казался живым, теплым и манящим. В его глубине Руне виделись отражения забытых снов и обещания бесконечного счастья. Она протянула маленькую ручку, кончики её пальцев дрожали от возбуждения.

– Оно такое... красивое, – прошептала она, подаваясь вперед.

– Руня, нет! – крикнул кто-то из глубины коридора, но было поздно.

Мягкая ладошка коснулась вязкой поверхности. В ту же секунду мир для Руни взорвался.

Сначала пришла боль — острая, как удар током, прошивающая всё тело от кончиков пальцев до самого сердца. Но следом за ней хлынул восторг. Это было похоже на то, как если бы в пустой сосуд влили жидкое солнце. Руня вскрикнула, но её крик быстро перешел в странный, булькающий смех. Золотистые вены проступили на её нежной коже, пульсируя в такт какому-то новому, чужому ритму.

Она обернулась. Её глаза, когда-то ясные и добрые, теперь были залиты сплошным мерцающим золотом. Зрачки исчезли, растворившись в бесконечном сиянии ихора.

– Руня? Ты в порядке? – к ней подбежал один из обитателей, протягивая руку, чтобы помочь.

Девочка улыбнулась. Но это не была та милая улыбка, которую все знали. Её рот растянулся слишком широко, а из уголков губ потекла темная, блестящая жидкость.

– Мне так хорошо... – прошептала она, и её голос прозвучал как шелест тысяч сухих листьев. – Я хочу, чтобы и вам было хорошо.

Она схватила подошедшего за запястье. Контакт был мгновенным. Мужчина вскрикнул, его тело выгнулось дугой, а по венам, видимым сквозь одежду, побежали золотые искры. Он упал на колени, хватая ртом воздух, который внезапно стал для него слишком густым.

– Что ты наделала?! – закричали остальные, в ужасе пятясь назад.

Руня сделала шаг вперед. Её движения стали дергаными, неестественными, словно ею управлял невидимый кукловод. Она больше не была той милой Руней. Она стала Нулевым Пациентом, сосудом для древней, жадной силы, которая дремала в недрах этого мира.

– Не бойтесь, – Руня протянула обе руки к толпе. – Это не больно. Это... завершение.

Она бросилась вперед с невероятной скоростью. Заражение распространялось подобно лесному пожару. Каждый, кого она касалась, каждый, на кого попадала капля её «счастья», менялся на глазах. Мирные коридоры «Сада» наполнились криками, которые быстро сменялись жутким, синхронным молчанием.

– Бегите к лифту! – кто-то пытался организовать оборону, но как можно сражаться с тем, что кажется благословением?

Зараженные не просто нападали. Они обнимали своих жертв, шептали им слова любви, пока ихор перетекал из одного тела в другое. Руня возглавляла это шествие. Она шла по центру коридора, и там, где ступали её ноги, кафель покрывался золотистой плесенью.

– Почему вы убегаете? – спросила она, наклонив голову набок. – Мы же теперь одна большая семья.

Она увидела группу выживших, забаррикадировавшихся в столовой. Тяжелая металлическая дверь была для неё не преградой. Руня просто приложила ладонь к металлу, и ихор начал разъедать сталь, превращая её в мягкий воск.

– Руня, остановись, это же мы! – крикнул Денди, пытаясь воззвать к остаткам её разума.

Девочка остановилась, её золотые глаза на мгновение потускнели, словно она пыталась что-то вспомнить.

– Денди? – её голос на секунду стал прежним, тонким и детским.

– Да, это я. Пожалуйста, борись с этим. Мы найдем способ помочь...

Но ихор внутри неё не терпел сомнений. Новая волна золотого сияния захлестнула её сознание, стирая последние капли человечности. Руня оскалилась, и из её спины вырвались тонкие, похожие на усики отростки, сочащиеся ихором.

– Помочь? – переспросила она, и её смех эхом отразился от стен. – Мне не нужна помощь. Мне нужны вы все.

Она сделала выпад, и ихорные нити опутали Денди. Он не успел даже вскрикнуть. Золото хлынуло в его глаза, рот, поры кожи. Через секунду он поднялся, его лицо застыло в маске вечного, противоестественного спокойствия.

– Теперь я вижу, – произнес он, поворачиваясь к остальным. – Она права. Это прекрасно.

Заражение охватило весь уровень. Те, кто пытался сопротивляться, быстро понимали, что ихор меняет не только тело, но и разум. Страх исчезал, сменяясь фанатичной преданностью золотому сиянию.

Руня стояла посреди хаоса, который сама же и создала. Вокруг неё копошились существа, которые когда-то были её друзьями. Теперь они были единым целым, частью огромной грибницы, пульсирующей в такт сердцу ихора.

– Мы пойдем дальше, – сказала Руня, глядя на закрытые двери следующего сектора.

– Мы пойдем дальше, – повторили сотни голосов за её спиной.

Она подошла к панели управления лифтом. Её пальцы, теперь длинные и когтистые, легко скользнули по кнопкам. Лифт со скрипом открылся, приглашая их в новые, еще не тронутые «счастьем» уголки мира.

– Весь мир станет золотым, – прошептала Руня, заходя в кабину. – И никто больше никогда не будет одинок.

Двери лифта закрылись, отсекая свет ламп и оставляя после себя лишь мягкое, ядовитое сияние ихора, которое медленно, но верно поглощало всё живое на своем пути. Руня, маленькая и когда-то милая, теперь была королевой этого нового, искаженного рая. И она только начинала свое правление.