Жизнь наруто

На следующее утро Наруто проснулся от навязчивого луча солнца, пробившегося сквозь шторы. В комнате царила тишина, но она была какой-то неестественной, словно замерший перед бурей воздух. Он сел на кровати, и взгляд его упал на пару новых клинков, подарок Тенгена. Изящные, с искусно выполненными рукоятями, они лежали на стуле. Наруто отложил свой привычный бордовый клинок в шкаф и взял в руки новые. В тот же миг, когда его пальцы коснулись стали, лезвия налились тем же глубоким, кроваво-бордовым цветом, что и его старый меч.

В другой комнате, за сотни километров отсюда, на экране ноутбука это преображение отразилось с кристальной четкостью. Несколько пар глаз, не спавших всю ночь, неотрывно следили за изображением.

– Они окрасились, – констатировал Орочимару с научным интересом, поправляя очки. – Его сродство со стихией или, вернее, с самой сутью клинка, феноменально. Обычно на это уходят недели тренировок.

– Это значит, что он их принял, – тихо сказала Рин, кутаясь в плед. Ее голос был полон тревоги. – Они стали его частью.

Какаши, стоявший у окна, лишь молча кивнул. Новые мечи означали новые битвы. Новые опасности. Новую боль для мальчика, который и так нес на себе непосильный груз.

Наруто, ничего не зная о незримых наблюдателях, привычно закрепил клинки на поясе. Он собирался уйти тихо, как делал это уже много раз – выскользнуть из дома до того, как проснется эта странная, навязчивая женщина, называющая себя его матерью. Но сегодня его план был обречен.

– Наруто? – Голос Кушины, мягкий и полный отчаянной надежды, остановил его у самой двери. – Ты уже уходишь? Я приготовила завтрак.

Наруто замер. В голосе слышалась такая мольба, что игнорировать ее было почти физически больно. Он медленно обернулся. За большим обеденным столом сидели все. Не только его «родители», но и Цунаде, Джирайя, Орочимару, Какаши, Рин, Обито, даже старейшины Ашина и Мито. Они не ушли. Они остались. Ради него. Эта мысль вызвала в груди странную, колючую смесь раздражения и чего-то еще, чему он не знал названия.

Молча, с гордо поднятой головой, он сел за стол. Кушина поставила перед ним тарелку. Завтрак был поистине королевским: омлет тамаго-яки, мисо-суп, жареная рыба, рис, несколько видов солений. Она хотела дать ему все. Защитить его от всего мира своей едой, своей любовью.

Все ели в гнетущей тишине. Стук палочек о посуду казался оглушительным. Наруто ел быстро, методично, не поднимая глаз. Он чувствовал на себе взгляды, полные вопросов, жалости, страха. Это было невыносимо.

– Чем планируешь сегодня заняться? – Наконец тишину нарушил Минато. Его голос был ровным, но в нем сквозило напряжение.

– Гулять с друзьями, – бросил Наруто, не отрываясь от тарелки.

– А… что вы будете делать? – осторожно продолжил Минато, пытаясь нащупать хоть какую-то ниточку к этому закрытому, колючему мальчику.

– Играть на площадке. В догонялки, – с ледяной иронией ответил Наруто. Он говорил то, что от него хотели услышать. То, что должен был бы сказать обычный десятилетний ребенок.

Минато замолчал, сраженный этой простой, но такой лживой фразой. Он посмотрел на Кушину, в глазах которой блеснули слезы.

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и в дом ворвался ураган в лице двух подростков.

– НАРУТО! – пронзительно завопил блондин с треугольными бровями, с разбегу прыгая Наруто на шею. – Я попробовал новый подход к общению с девушками! Попытался изнасиловать – так она мне таких пизды дала! Я чуть не умер!

– НАРУТО! – вторил ему парень в маске кабана, также повисая на нем с другой стороны. – Я СПИЗДИЛ ГРИБЫ У СТАРОЙ КАРГИ С РЫНКА! ГО ГУЛЯТЬ!

Наруто даже не пошатнулся. Он спокойно встал из-за стола, с Зеницу, болтающимся на шее, и Иноске, вцепившимся в бок.

– Спасибо за завтрак, – ровным голосом сказал он ошеломленной Кушине и, не оборачиваясь, направился к выходу.

Дверь за ними захлопнулась, оставив взрослых в оглушительной тишине, нарушаемой лишь всхлипами Зеницу и победным хрюканьем Иноске, доносившимися с улицы.

Первым опомнился Минато. Его лицо было бледным, как полотно. Он повернулся к Орочимару, в его глазах плескалось отчаяние.

– Орочимару-сан… Можно ли как-то… следить за ними? Узнать, куда они пошли?

Змеиный саннин криво усмехнулся. В его глазах блеснул огонек азарта.
– Да.

Он неторопливо подошел к столу, смахнул с него остатки завтрака, положил мягкую диванную подушку, а на нее водрузил большой хрустальный шар. Сложив несколько сложных печатей, он прошептал что-то на древнем языке. Шар засветился изнутри туманным светом, и через мгновение в его глубине проявилось изображение. Троица шла по одной из центральных улиц Конохи.

– …и вот я ей такой говорю: «Красавица, не подскажешь, как пройти в библиотеку?», а она мне: «Проваливай, извращенец!». Я решил сменить тактику, схватил ее за руку и говорю: «А если я тебя изнасилую?» Ну, дальше ты слышал, – жаловался Зеницу, все еще вися на Наруто.

– Если бы я был девкой, от меня бы отбоя не было! – гордо заявил Иноске. – Все бы мужики у моих ног валялись!

– Да что ты понимаешь, кабанья башка! – возмутился Зеницу. – Даже Четвертый Хокаге, этот ваш Минато, умолял бы меня перестать его соблаз-з-з-знять!

В комнате с шаром повисло напряжение. Все взгляды устремились на Минато, который заметно побледнел.

– И как бы ты это сделал? – с неподдельным интересом спросил Наруто в хрустальном шаре.

Зеницу слез с его шеи, принял театральную позу и начал вещать, активно жестикулируя.
– О, у меня есть бизнес-план! Слушайте! Если бы я был женщиной, я бы провернул аферу века. Когда Минато был еще сопляком, лет так тринадцати, а мне, скажем, уже двадцать с хвостиком, я бы его… ну… изнасиловал. Да-да! И не один раз, а до тех пор, пока не забеременела бы. Потом я бы исчезла. Испарилась! Но! Когда он станет Хокаге, я бы вернулась. Спиногрыз на руках, слезы в глазах. Я бы ему сказала: «Милый, помнишь ту ночь? Это твой ребенок. Плати». И он бы платил! Космические алименты! А ребенка, ха, ребенка я бы потихому сдала в приют, а сама бы свалила к какому-нибудь гигачаду на Мальдивы! По-моему, это охуенный бизнес-план!

На несколько секунд в комнате воцарилась мертвая тишина. Затем ее прорвало.

– Ч-что… он сказал? – пролепетала Кушина, глядя на мужа широко раскрытыми глазами.

– Это… это же чудовищно! – воскликнула Рин.

– Но с точки зрения финансовой выгоды план почти безупречен, – задумчиво протянул Орочимару. – Учитывая статус Хокаге и потенциальный общественный резонанс, Минато-кун действительно платил бы любую сумму, чтобы избежать скандала.

– Орочимару! – рявкнула Цунаде, стукнув кулаком по столу. – Не время для твоих циничных анализов! Мальчишка говорит об изнасиловании и шантаже!

– Ха-ха-ха! А пацан не промах! – громыхнул Джирайя. – В этом есть определенный… размах! Надо бы записать для новой книги…

– ДЖИРАЙЯ! – в унисон взревели Цунаде и Кушина.

– Я просто не понимаю… – Минато потер виски, его лицо выражало крайнюю степень смятения. – Почему именно я? Мне было бы всего тринадцать…

– Гормональный всплеск, наивность, отсутствие опыта. Идеальная мишень, – безжалостно констатировал Какаши, не отрывая взгляда от шара. – Зеницу, при всей его глупости, интуитивно нащупал слабое место.

– Этот «бизнес-план» – преступление! – Обито скрестил руки на груди. – И то, что они обсуждают это так спокойно…

– Они живут в другом мире, Обито, – тихо сказал Ашина Узумаки. – В мире, где мораль – это роскошь. Для них это просто… гипотетический сценарий выживания. Жестокий, но по-своему логичный.

Их бурное обсуждение, длившееся уже минут десять, было прервано голосом Наруто из хрустального шара.

– Нет, Зеницу, это все хуйня. Твой план слишком грубый и рискованный.

В комнате снова воцарилась тишина. Все взгляды приковались к шару, где Наруто остановился и посмотрел на своих друзей с видом опытного стратега.

– Если бы я был женщиной, – начал он холодно и рассудительно, – я бы не стал насиловать Минато. Это грязно и оставляет следы. Я бы действовал тоньше. В его подростковом возрасте, когда гормоны на пике, а мозг еще не сформировался, я бы вошел к нему в доверие. Стал бы его лучшей подругой, единственной, кто его «понимает». Я бы тонко манипулировал им, изолируя от других. На людях я бы учил его быть мужественным, сильным, подталкивал бы к мечте стать Хокаге. «Ты должен быть самим собой, Минато-кун!» – говорила бы я ему. Но наедине… наедине мои приказы были бы для него законом. Я бы медленно, год за годом, разрушал его личность, его самооценку, превращая из порядочного человека и кандидата в Хокаге в своего личного раба, который дрожит от одного моего взгляда. Я бы пустил всю его жизнь, всю его самоличность по пизде. Я бы брал его деньги, его славу, а когда мне было бы скучно или просто хотелось… я бы его насиловал. И он бы даже не сопротивлялся, потому что к тому моменту считал бы, что заслуживает этого. Вот это – план.

Если от плана Зеницу взрослые были в шоке, то от слов Наруто их парализовало. Это был не просто цинизм. Это была детализированная, продуманная до мелочей инструкция по полному психологическому уничтожению человека.

– Боже… – прошептала Рин, прижимая руки ко рту.

– Это… – Минато не мог подобрать слов. Он смотрел на десятилетнего мальчика в шаре, который с ледяным спокойствием описывал, как превратит его жизнь в ад, и чувствовал, как по спине бежит холодный пот. Это было страшнее любого врага, с которым он сталкивался.

– Какая… методология, – с нескрываемым восхищением пробормотал Орочимару. – Психологическое доминирование, инверсия ролей, газлайтинг… Он интуитивно использует техники, которым обучают элитных шпионов и психопатов. Где он этому научился?

– Он не учился, – мрачно ответил Какаши. – Он… впитал это. Это язык его мира. Мира, где нужно либо манипулировать, либо быть марионеткой.

– Мой мальчик… – Кушина плакала уже беззвучно, роняя слезы на стол. – Что они с тобой сделали…

– Я бы ему в двадцать лет на шею ошейник с электрошокером одел! – вдруг встрял Иноске, прерывая зловещую тишину. – Не слушается – я кнопку нажал, его током шарахнуло! И всё! Заткнулся!

На фоне предыдущих двух планов этот выглядел почти гуманным. Джирайя нервно хихикнул, но тут же умолк под испепеляющим взглядом Цунаде.

– Ладно, хватит болтать, – Наруто махнул рукой. – Пойдемте в город.

Троица свернула с главной улицы и направилась к горе Хокаге. Они обошли ее сзади и зашли в неприметную пещеру, скрытую за водопадом. Шар Орочимару без проблем последовал за ними. Внутри пещеры они прошли сквозь мерцающий, почти невидимый барьер, и изображение в шаре сменилось.

Взрослые ахнули. Перед ними раскинулся огромный, шумный город, выстроенный в традиционном японском стиле. Это был мегаполис, скрытый внутри горы. По улицам бегали дети с деревянными мечами, торговцы зазывали покупателей в свои лавки, а над всем этим возвышались величественные поместья. И все, от мала до велика, при виде Наруто и его спутников низко, почтительно кланялись.

– Что это? – выдохнул Минато. – Целый город… здесь, под Конохой?

– Город Истребителей, – предположил Орочимару, его глаза горели любопытством. – Тайная база организации. Невероятно. Их уровень скрытности превосходит даже АНБУ Корня.

Троица направилась к самому большому зданию в центре – поместью Убуяшики. На пороге их встретила юная девушка в кимоно с ослепительно белыми волосами. Она поклонилась Наруто.

– Господин Наруто. Отец просил передать вам сегодняшние распоряжения. Вам – провести урок в академии для младших кадетов. Зеницу-сан, вы займетесь тренировкой по скрытности для полуэлитного отряда «Соколы». Иноске-сан, ваша задача – собрать ежемесячный налог с поместья бабочек.

Все трое кивнули и разошлись.

– Он… он у них учитель? – недоверчиво спросила Кушина.

Шар последовал за Наруто. Он вошел в здание, похожее на школу. В коридорах ему снова кланялись дети. Он зашел в класс. Десятки малышей, от шести до восьми лет, тут же вскочили и хором поклонились.

– Здравствуйте, господин Наруто!

Наруто подошел к доске. И то, что началось дальше, заставило кровь застыть в жилах у наблюдателей.

– Демоны – это абсолютное зло, – начал Наруто ровным, безэмоциональным голосом. – У них нет души, нет чести, нет сострадания. Они пожирают людей, ваших отцов, матерей, братьев и сестер. Их единственная цель – нести смерть и разрушение. Но есть мы. Охотники. Мы – свет во тьме. Мы – щит, оберегающий человечество. Погибнуть в бою с демоном – высшая честь для охотника. Отдать свою жизнь ради спасения других – вот наше истинное предназначение.

– Это… это же пропаганда, – тихо сказал Орочимару. – Чистейшая, дистиллированная идеологическая обработка. Он внушает им, что смерть – это благо.

– Он готовит детей к тому, чтобы они шли на убой, – с горечью добавила Цунаде. – И сам в это верит.

Весь урок Наруто рассказывал о благородстве охотников и ничтожестве демонов. Он говорил о чести, долге и самопожертвовании. И дети слушали его, затаив дыхание, с горящими глазами, готовые уже сейчас бежать и умирать за идеалы, которые он им внушал.

После урока Наруто вышел из школы. Шар следовал за ним, когда он направился к большому, красивому поместью, расположенному рядом с резиденцией Убуяшики. Он вошел внутрь, словно к себе домой.

И тут же на него с радостными криками бросились три юные девушки-красавицы. На вид им было не больше шестнадцати.

– Наруто-сама! Вы вернулись!

Они обнимали его, целовали, а он… он обнимал их в ответ. Спокойно и привычно.

– Сума, Макио, как вы? – Он положил руки на заметно округлившиеся животы двух из них. – Малыши не слишком толкаются?

– Все хорошо, господин, – счастливо улыбнулась одна. – Они ждут своего отца.

Взрослые в комнате онемели.

– Это… это его… – Минато не мог закончить фразу.

– Жены, – закончил за него Орочимару, с интересом разглядывая сцену. – Судя по всему, да. И двое из них беременны. От него. В его десять лет. Поистине, клан Узумаки всегда славился своей жизненной силой.

– Я тоже хочу! – вдруг заныла третья жена, Хинацуру, которая не была беременна. – Наруто-сама, это нечестно! Они носят ваших детей, а я нет! Я тоже хочу быть полезной!

Наруто посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула теплая усмешка. Впервые за весь день.
– Щас исправим.

Он подхватил ее на руки и понес в одну из комнат. Дверь за ними закрылась.

Орочимару что-то быстро пробормотал, и изображение в шаре застыло на закрытой двери.
– Я считаю, что некоторые аспекты их жизни нам лучше не видеть. Но звукоизоляция в этом поместье, к сожалению, оставляет желать лучшего.

И действительно, из шара стали доноситься звуки. Сначала тихие стоны, затем все более откровенные вздохи, шепот, скрип кровати, и наконец, недвусмысленные, ритмичные звуки секса, перемежаемые страстными разговорами.

В комнате воцарилась самая неловкая тишина в истории мира шиноби.

– Кхм, – кашлянул Джирайя, заливаясь краской. – Ну… парень в отца пошел. Активный.

– ДЖИРАЙЯ, ЗАМОЛЧИ! – взвыла Цунаде, ее лицо было цвета спелого помидора. – Ему десять лет! ДЕСЯТЬ! А у него… у него гарем и… и он… он делает детей!

– Это политический брак, скорее всего, – попытался внести нотку разума Какаши, стараясь смотреть куда угодно, только не на шар. – Он, видимо, имеет высокий статус в их организации. Эти девушки – гарантия лояльности их кланов.

– Какие кланы, Какаши?! – Кушина была на грани истерики. – Он ребенок! Он должен играть в догонялки, а не… не «исправлять» ситуацию с третьей женой!

– Уровень его тестостерона, должно быть, зашкаливает, – научно заметил Орочимару. – Вероятно, это побочный эффект его тренировок или… чего-то еще. Интересно было бы взять анализ…

– Еще одно слово про анализы, Орочимару, и я сделаю анализ твоего позвоночника на прочность! – пригрозила Цунаде.

Минут через тридцать звуки стихли. Дверь открылась, и из нее вышли Наруто и совершенно счастливая, раскрасневшаяся Хинацуру.

Наруто попрощался с женами и вышел из поместья. Уже вечерело. Он направился в небольшой парк в центре города, нашел там поваленное дерево, соорудил из камней очаг, поставил небольшой мангал и начал жарить шашлык. Вскоре к нему подошли Зеницу и Иноске. Они молча сели рядом. Иноске притащил бутылку саке, а Зеницу – пачку сигарет.

Их разговор был совсем другим. Исчезла вся бравада.

– Иногда мне кажется, что я сойду с ума, – тихо сказал Наруто, переворачивая шампуры. – Сегодня я снова рассказывал детям, как почетно умереть. Я смотрел в их глаза, полные восторга, и понимал, что девять из десяти из них погибнут после первого же серьезного боя. Они увидят, как демоны разрывают их друзей на куски, и их дух сломается. А потом сломается и шея. И от них ничего не останется. Вообще ничего.

Иноске и Зеницу мрачно кивнули.

– Мы тысячи лет пытаемся их истребить, – спокойно, но с ненавистью в голосе сказал Зеницу, закуривая. – Тысячи лет наши предки клали свои жизни. И чего мы добились? Мы можем их только сдерживать. И самое главное, блять, нам нельзя попадаться на глаза обычным людям. Одно неверное движение – и нас объявят врагами, на нас откроют охоту, и тогда всему пиздец. За все время существования организации погибло около миллиарда детей и два миллиарда подростков. Дожить до двадцати – это событие столетия.

Они еще немного посидели в тишине, поели шашлык. Потом Зеницу и Иноске ушли. Наруто потушил угли, закурил сигарету и тоже пошел. Но не домой.

Он направился на окраину города, к огромному кладбищу. У входа он купил букет белых хризантем. Он шел между бесчисленными рядами могил, пока не дошел до самого дальнего угла. Там, у одинокого надгробия, он остановился. А потом его плечи затряслись, и он рухнул на колени. Тихие, сдавленные рыдания сотрясали его маленькое тело.

Взрослые, наблюдавшие за ним, затаили дыхание. На могильной плите было выгравировано: «Сабито. 7 лет».

– Привет, Сабито, – прошептал Наруто сквозь слезы, гладя холодный камень. – Я снова пришел. Помнишь… помнишь, как мы дружили? Ты был лучшим. Самым сильным из нас. А потом… потом наступил Финальный отбор. Семь дней на горе, кишащей демонами… Ты, Сабито… ты убил почти всех демонов на горе. Ты спас всех. Ты спас меня, когда тот демон повредил мне плечо и ногу. Я упал в обморок, и меня вытащили другие ребята… Когда я очнулся, все было кончено. Я прошел. А ты… ты нет. Тебя убил тот самый, последний демон. Единственный, кого ты не успел достать. Ты должен был стать Хашира. Ты, а не я! Я занял твое место! Я живу твою жизнь! Я не заслужил этого…

Он рыдал долго, отчаянно, выплескивая всю боль, весь страх и вину, что копились в нем годами. Он рассказывал мертвому другу о своих женах, о детях, которых он учит умирать, о том, как ему страшно.

– Я не могу спать без этого, Сабито, – он достал из кармана маленький пузырек с таблетками. – Я закидываюсь этой дрянью, чтобы просто отключиться. Чтобы не видеть во сне твои глаза…

Он посидел еще немного, потом встал, пошатываясь, и побрел прочь, растворяясь в сумерках.

Изображение в шаре погасло.

В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как бьются сердца. Женщины плакали. Минато сидел, закрыв лицо руками. Какаши и Обито стояли, как каменные изваяния, но в их глазах отражалась бездна чужой и собственной боли.

– Посттравматическое стрессовое расстройство в тяжелой форме, – наконец произнесла Цунаде, ее голос был хриплым и надломленным. – Синдром выжившего. Депрессия. Зависимость. Весь букет. Он сломлен. Он держится на чистом упрямстве и чувстве долга, но внутри он… пуст.

– Мы должны что-то сделать! – воскликнула Кушина, вскакивая. – Мы не можем просто так на это смотреть!

– Что мы можем? – устало спросил Минато. – Он не подпускает нас к себе. Для него мы чужие. Любая наша попытка помочь будет воспринята как агрессия или манипуляция. Он сам только что рассказал, как это работает.

– Ему нужен специалист, – твердо сказала Цунаде. – Не ниндзя-медик, а психолог. Лучший. У меня есть… была одна ученица. Талантливая. Но медицина была ей тесна, она ушла в психологию. Стала лучшей во всей Стране Огня. Ее зовут Шизуне. И по счастливому совпадению, она сейчас в Конохе.

Цунаде быстро написала записку и отдала ее одному из АНБУ, стоявших за дверью.

Не прошло и получаса, как в комнату вошла женщина с черными волосами, собранными в короткий хвост, и маленькой свинкой на руках.

– Цунаде-сама, вы звали? – спросила она, с удивлением оглядывая собравшихся.

– Шизуне, – Цунаде указала на стул. – Садись. У нас очень сложный случай.

Шизуне села. Все взгляды были прикованы к ней. Минато глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Шизуне-сан, – начал он, и в его голосе звучала вся тяжесть мира. – У меня есть сын. Ему десять лет. И он… он ветеран войны, которой мы никогда не видели. У него есть гарем, беременные жены, он командует армией и страдает от наркотической зависимости. А еще он думает, что мы хотим его похитить и использовать в своих целях. Ваша задача… помочь ему. Если это вообще возможно.

Шизуне смотрела на Четвертого Хокаге, на его убитое горем лицо, на заплаканную Кушину, на мрачную Цунаде. Она ничего не ответила. Она просто слушала, и в ее умных, карих глазах отражался весь ужас ситуации. Она не выдвинула никакого плана. Она начала думать. И это была самая сложная задача в ее жизни.