Заклятые враги

Первый курс спортивного университета стал для Гели Смирновой глотком свежего воздуха, которого ей так не хватало в душном родительском доме. Здесь не было запаха перегара, не было тяжелых шагов отчима в коридоре, от которых сердце уходило в пятки, и не было вечного страха сделать что-то не так. Валера Васнецов приучил её быть невидимкой, вжимать голову в плечи и никогда не спорить. Но гимнастика — её единственная страсть — требовала обратного: гордой осанки, дисциплины и стального стержня внутри.

За два года, прошедшие после выпускного в девятом классе, Геля изменилась до неузнаваемости. Русые волосы, которые она когда-то состригала по плечи, чтобы не мешались, теперь превратились в иссиня-черный каскад, доходящий до самой поясницы. Она стала выше, увереннее в движениях, хотя в глубине души всё еще оставалась той самой запуганной девочкой из маленького городка.

День студента в университете начался официально и скучно: речи ректора, грамоты, выступления творческих коллективов. Но настоящая жизнь закипела ближе к вечеру.

– Гель, ну ты чего застыла? – Рита, однокурсница по отделению художественной гимнастики, легонько толкнула её локтем. – Макс Подольский уже всё организовал. Его дача — это легенда. Там будет весь спортфак, боксеры, борцы... Короче, все сливки нашего универа.

– Я не уверена, что это хорошая идея, – тихо ответила Геля, поправляя полы коричневого обтягивающего платья.

Разрез на бедре казался ей слишком смелым, поэтому она повязала поверх платья светлую рубашку узлом на талии, создавая более расслабленный образ.

– Перестань! Ты два года только и делала, что зубрила и тренировалась. Пора выпустить пар.

Дача Макса Подольского встретила их грохочущей музыкой, запахом жареного мяса и неоновыми огнями, развешанными прямо на деревьях. Огромный двухэтажный дом гудел, как потревоженный улей. Студенты толпились на веранде, кто-то танцевал у бассейна, кто-то уже вовсю дегустировал напитки.

Геля чувствовала себя не в своей тарелке. Она взяла стакан с соком и отошла к перилам веранды, вглядываясь в темноту сада. Ей казалось, что она наконец-то в безопасности, далеко от прошлого.

Но прошлое имеет привычку возвращаться в самый неподходящий момент.

– Опа, какие люди в нашем голливуде! – раздался за спиной до боли знакомый голос, от которого по спине пробежал холодок.

Этот голос она не слышала два года, но узнала бы из тысячи. Наглый, с легкой хрипотцой и вечной издевкой. Геля медленно обернулась.

Перед ней стоял Егор Волков. Он вытянулся, раздался в плечах — боксерские тренировки явно пошли ему на пользу. Короткая стрижка, спортивная куртка с эмблемой университета и та самая ухмылка, которую она ненавидела с первого класса.

– Волков? – Геля едва не выронила стакан. – Ты что здесь делаешь?

– Живу, учусь, кулаками машу, – Егор сделал шаг ближе, бесцеремонно разглядывая её. – Смирнова, это реально ты? Ни фига себе... Ты что, в чан с краской упала? Где твои мышиные хвостики?

– Люди меняются, Егор. Жаль, что ты остался таким же хамом, – Геля попыталась пройти мимо него, но он преградил ей путь, выставив руку.

– Эй, полегче на поворотах. Мы два года не виделись. Ты так и не простила мне ту историю в девятом?

– Ту историю? – Геля вспыхнула, и в её глазах на мгновение промелькнула та самая ярость, которую она копила годами. – Ты подставил меня перед всей школой, Волков. Из-за твоей «шутки» меня чуть не исключили перед самыми экзаменами. Ты хоть понимаешь, что мне тогда дома устроили?

Она осеклась. Она не хотела вспоминать, как отчим кричал на неё, как мама плакала, пытаясь её защитить, и как Валера в тот вечер впервые по-настоящему сильно толкнул её в стену, крича, что она позорит его фамилию. Хотя фамилия у неё была отцовская — Смирнова.

Егор на мгновение посерьезнел. Его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на плотно сжатых губах.

– Слушай, я тогда... я не думал, что всё так обернется. Я просто хотел, чтобы ты обратила на меня внимание, а не в учебники пялилась.

– Оригинальный способ, – фыркнула Геля. – Ты всегда был придурком с шилом в одном месте. С первого класса. Помнишь, как ты мой портфель в унитаз выкинул? Или как приклеил мои волосы к спинке стула?

– Зато ты меня никогда не забывала, – Егор снова ухмыльнулся, возвращая свою маску самоуверенного парня. – Гляди-ка, какая стала. Черная мамба. Тебе идет.

– Отойди, Егор. Я пришла сюда отдыхать, а не выслушивать твои сомнительные комплименты.

Она решительно обошла его и направилась в сторону кухни, где было поменьше людей. Но Волков не был бы Волковым, если бы просто отпустил её. Он последовал за ней, ловко лавируя между танцующими парами.

– Да ладно тебе, Смирнова! Давай мировую? Сегодня праздник. Мы теперь в одном универе, на одном факультете, считай. Ты же на гимнастике? Я видел списки.

Геля остановилась у кухонного острова и обернулась.

– Откуда такая осведомленность?

– Да так, – Егор пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. – Слухи ходят. Говорят, на первом курсе появилась какая-то нереальная брюнетка, которая гнется во все стороны и ни с кем не разговаривает. Я и подумать не мог, что это наша тихоня Геля.

– Я не тихоня. Я просто не люблю лишний шум.

– А я люблю, – Егор подошел вплотную, так что Геля почувствовала запах его парфюма — смесь цитруса и чего-то терпкого, мужского. – И я люблю побеждать.

– Боксерский ринг там, – она указала пальцем в сторону выхода на задний двор. – Иди и побеждай. А меня оставь в покое.

– А если я не хочу? – Егор понизил голос, и в нем послышались новые нотки, которых раньше не было. – Если я два года ждал, чтобы извиниться... ну, или хотя бы посмотреть, во что ты превратилась?

Геля посмотрела ему прямо в глаза. Раньше она всегда отводила взгляд, но сейчас что-то внутри неё изменилось. Может, это была усталость от вечного страха, а может — осознание собственной силы.

– Ты извинился. Я услышала. Теперь мы можем разойтись в разные стороны, как в девятом классе?

– Не получится, – Егор усмехнулся. – Макс объявил, что сейчас начнутся конкурсы. И угадай, кто в паре с кем по жеребьевке?

Геля похолодела.

– Ты врешь.

– Проверь чат потока, Смирнова. Подольский — фанат рандома. Он выгрузил списки пар для «Студенческого квеста» пять минут назад.

Геля лихорадочно вытащила телефон из кармана рубашки. Пальцы слегка дрожали, когда она открывала мессенджер. Список пар... Смирнова Ангелина — Волков Егор.

– Нет... – прошептала она. – Этого не может быть.

– Судьба — штука ироничная, – Егор прислонился к косяку двери, скрестив руки на груди. – Придется тебе потерпеть меня еще один вечер. Или ты струсишь и убежишь, как всегда?

Геля выпрямилась, убирая телефон. Она вспомнила тяжелый взгляд отчима и то, как она всегда сдавалась. Хватит.

– Я не убегу, Волков. Но если ты хоть раз попробуешь свои детские шуточки — я применю на тебе пару приемов из растяжки, о которых ты даже не догадываешься.

– Ого, – Егор весело присвистнул. – А ты стала зубастой. Мне нравится. Ну что, напарница, пойдем заберем этот кубок?

– Мне не нужен кубок. Мне нужно, чтобы ты отстал от меня до конца семестра.

– Идет, – Егор протянул ей руку. – Если выиграем — я не приближаюсь к тебе до сессии. Если проиграем — ты идешь со мной на свидание.

Геля замерла. Условия были рискованными, но её азарт, который она так долго подавляла, вдруг вырвался наружу.

– По рукам, – она коротко пожала его ладонь.

Его рука была горячей и шершавой от тренировок. В этот момент музыка в доме стихла, и голос Макса Подольского в микрофон объявил о начале первого этапа.

– Ну, – Егор подмигнул ей, – держись крепче, Смирнова. Нас ждет веселая ночь.

Геля посмотрела на него и впервые за долгое время не почувствовала желания спрятаться. Она знала, что этот вечер изменит всё. Прошлое вернулось не для того, чтобы снова её напугать, а для того, чтобы она наконец смогла посмотреть ему в лицо.

– Это ты держись, Волков, – ответила она, направляясь к выходу. – Я не собираюсь проигрывать.

Они вышли в шумную толпу, и Геля кожей чувствовала на себе взгляды окружающих. Но больше всего её обжигал взгляд Егора, который смотрел на неё не как на ту маленькую девочку с соседней улицы, а как на равного противника. Или на кого-то гораздо более важного.

Битва только начиналась, и в этой битве старые обиды могли либо сгореть дотла, либо вспыхнуть с новой, разрушительной силой. Но Геля Смирнова больше не боялась огня.