поездка

Автобус, дребезжа на каждой кочке, медленно полз по извилистой лесной дороге. Ли Юна прильнула к пыльному стеклу, чувствуя, как внутри всё сжимается от необъяснимой тревоги. Название лагеря — «2767» — казалось ей не просто набором цифр, а каким-то странным кодом, за которым скрывалось нечто пугающее. Высокие сосны смыкались над дорогой, превращая день в вечные сумерки.

Юна поправила прядь волос, спадающую на лицо. Призрачно-бледная кожа, огромные карие глаза и пухлые губы, которые она то и дело покусывала от волнения, делали её похожей на фарфоровую куклу, случайно оказавшуюся в этом суровом месте. При росте 164 сантиметра она казалась совсем маленькой и беззащитной на фоне массивных сидений старого автобуса.

– Эй, ты чего такая бледная? – раздался рядом мягкий голос. – Как будто привидение увидела.

Юна вздрогнула и повернула голову. Рядом с ней сидела девушка с открытой, доброй улыбкой. Это была Ким Каре — первая, с кем Юна решилась заговорить в этой поездке.

– Просто... место кажется странным, – прошептала Юна, едва шевеля губами. – Ты видела эти ворота?

– Видела, – Каре кивнула, не теряя оптимизма. – Но нас тут всего человек тридцать. Маленькая компания, все свои. Не бойся, я буду рядом. Меня зовут Каре, если забыла.

– Я Юна. Спасибо, – Ли Юна едва заметно улыбнулась, и это слабое проявление дружелюбия немного уняло дрожь в руках.

Лагерь встретил их тишиной, нарушаемой лишь плеском воды в озере. Вода была тёмной, почти чёрной, и казалась неподвижной, словно ртуть. Несколько обветшалых деревянных домов стояли полукругом, глядя на прибывших пустыми окнами.

Когда ребята начали выгружать вещи, тишину разорвал рёв мотора. К воротам подкатил чёрный внедорожник, поднимая облако пыли. Из машины вышел парень, и разговоры мгновенно стихли.

Ан Сухо. Это имя Юна слышала и раньше, в школе. Он был легендой и кошмаром одновременно. Высокий, чертовски красивый, с пронзительным взглядом карих глаз, он обладал харизмой, которая притягивала людей, как магнит, и жестокостью, которая заставляла их держаться на расстоянии. О его вспышках гнева ходили слухи, его называли психом, но никто не мог отрицать его влияния.

Сухо окинул взглядом собравшихся, и на его губах заиграла ленивая, опасная усмешка.

– Ну и дыра, – громко произнёс он, и его голос, глубокий и бархатистый, разнёсся по всей поляне. – Надеюсь, здесь будет хоть немного весело, иначе я сожгу этот сарай дотла.

Кто-то из парней подобострастно хихикнул. Сухо обернулся к ним, и его взгляд мгновенно стал ледяным.

– Я что, шутку рассказал? – процедил он, и смех тут же оборвался.

Юна постаралась вжаться в плечо Каре, надеясь стать невидимой. Но, как назло, именно в этот момент её чемодан соскользнул с подножки автобуса и с грохотом упал прямо к ногам Сухо.

Сердце Юны пропустило удар. Она замерла, боясь даже вздохнуть. Сухо медленно перевёл взгляд с чемодана на неё.

– Это твоё, куколка? – спросил он, прищурившись.

Юна сделала шаг вперёд, её колени дрожали.

– Д-да... извини, пожалуйста, – пролепетала она, глядя в землю.

Сухо подошёл ближе. От него пахло дорогим парфюмом и сигаретным дымом. Он бесцеремонно подцепил её подбородок пальцами, заставляя поднять голову. Юна вскрикнула от неожиданности, столкнувшись с его жгучим взглядом.

– Какая бледная, – усмехнулся он, рассматривая её лицо с пугающим интересом. – Ты вообще живая или из озера вылезла?

– Оставь её, Сухо, – подала голос Каре, хотя в её голосе тоже слышалась неуверенность.

Сухо даже не повернул головы в сторону Каре. Его внимание было полностью сосредоточено на Юне. Он наклонился к её уху, так что она почувствовала его горячее дыхание.

– Ты мне нравишься, – прошептал он, и в этом шёпоте не было ни капли нежности, только властное обещание проблем. – Будешь моей личной игрушкой на эти две недели.

Он резко отпустил её и, пнув чемодан в её сторону, зашагал к самому большому дому. Юна едва устояла на ногах, чувствуя, как к горлу подкатывает комок слёз.

– Юна, ты в порядке? – Каре подбежала к ней и обняла за плечи. – Не обращай внимания, он просто сумасшедший. Все знают, что у него не все дома.

– Он... он такой грубый, – выдохнула Юна, прижимая руки к пылающим щекам. – Почему он выбрал меня?

– Потому что ты добрая и не можешь дать сдачи, – вздохнула Каре. – Такие, как он, чуют слабость за милю. Пойдём, нам нужно занять места в домике, пока всё не разобрали.

Вечер опустился на лагерь «2767» внезапно. Воздух стал холодным, а туман, поднявшийся от озера, начал окутывать деревянные постройки. В столовой, освещённой тусклыми лампами, было неуютно. Юна сидела рядом с Каре, ковыряя вилкой в тарелке.

– Ты должна поесть, – настаивала Каре. – Завтра начнутся активности, нам понадобятся силы.

– Я не хочу, – Юна покачала головой. – Мне здесь не нравится. Кажется, будто за нами кто-то наблюдает из леса.

– Это просто воображение, – попыталась успокоить её подруга, но сама невольно оглянулась на тёмное окно.

В этот момент в столовую вошёл Сухо в окружении нескольких парней. Он вёл себя так, будто был здесь хозяином. Увидев Юну, он направился прямо к их столу.

– Место занято, – отрезал он, обращаясь к Каре.

– Здесь полно других столов, – попыталась возразить Каре.

Сухо медленно наклонился над столом, упираясь руками в столешницу. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Каре.

– Ты плохо слышишь? – его голос был тихим, но в нём звенела сталь. – Я сказал: место занято. Проваливай.

Каре побледнела, бросила сочувственный взгляд на Юну и, подхватив поднос, быстро отошла. Юна осталась одна под пристальным взглядом Сухо. Он бесцеремонно уселся на место Каре и пододвинул к себе тарелку Юны.

– Почему не ешь? – спросил он, внезапно сменив гнев на странную, пугающую весёлость. – Хочешь, чтобы я тебя с ложечки покормил? Это будет забавно. Представляю, как ты будешь краснеть.

– Я... я не голодна, – едва слышно ответила Юна, стараясь не смотреть ему в глаза.

– А я думаю, ты просто капризничаешь, – Сухо взял её вилку и поднёс к её губам кусок овоща. – Ешь.

– Сухо, пожалуйста...

– Ешь, я сказал, – его голос мгновенно стал грубым, а глаза опасно блеснули.

Юна, дрожа, приоткрыла рот и приняла еду. Сухо довольно улыбнулся, и эта улыбка была по-настоящему красивой, если бы не обстоятельства. В нём уживались два человека: обаятельный парень, от которого замирало сердце, и жестокий тиран, которого хотелось бежать без оглядки.

– Вот так, хорошая девочка, – он откинулся на спинку стула. – Знаешь, Юна, в этом лагере скучно. Но с тобой, я чувствую, скучать не придётся. Ты такая пугливая, прямо как оленёнок. Хочется посмотреть, что будет, если тебя загнать в угол.

– Зачем ты так? – Юна подняла на него полные слёз глаза. – Я ведь ничего тебе не сделала.

Сухо на мгновение замолчал, его взгляд смягчился, но лишь на секунду. Он протянул руку и грубо потрепал её по волосам, разрушая причёску.

– Потому что я могу, – просто ответил он. – И потому что мне нравится, как ты на меня смотришь. С ужасом. Это бодрит.

Он встал и, не сказав больше ни слова, вышел из столовой, громко хлопнув дверью. Юна осталась сидеть, чувствуя себя абсолютно опустошённой.

Позже, когда они с Каре уже лежали в своих кроватях в маленькой комнате, Юна долго не могла уснуть. Сквозь щели в стенах пробивался холодный ветер, а за окном выла какая-то ночная птица.

– Каре, ты спишь? – прошептала Юна.

– Нет, – отозвалась та с соседней кровати. – Думаю о том, что нам делать. Сухо не отстанет, если он что-то вбил себе в голову.

– Я боюсь его, – призналась Юна. – Он... он ненормальный. Но когда он улыбается, кажется, что он может быть другим.

– Не обманывайся, – строго сказала Каре. – Такие люди не меняются. Он абьюзер, Юна. Он получает удовольствие, причиняя боль другим. Держись от него как можно дальше.

– Я постараюсь, – пообещала Юна, хотя в глубине души понимала, что в этом маленьком лагере, отрезанном от мира, спрятаться от Ан Сухо будет невозможно.

На следующее утро лагерь проснулся под крики вожатых, созывающих всех на зарядку у озера. Юна вышла из домика, щурясь от яркого, но холодного солнца. Озеро сегодня выглядело ещё более зловещим — над водой стелился густой туман, скрывая противоположный берег.

Сухо уже был там. Он стоял у самой воды, о чём-то переговариваясь со своими приятелями. На нём была чёрная майка, открывающая крепкие руки. Заметив Юну, он помахал ей рукой, призывая подойти.

– Юна, иди сюда! – крикнул он, и в его голосе слышался вызов.

Юна замедлила шаг, надеясь затеряться в толпе других ребят, но Сухо уже направлялся к ней.

– Ты что, не слышишь, когда тебя зовут? – он перехватил её за локоть, больно сжав кожу.

– Мне больно, Сухо, – пропищала Юна, пытаясь высвободиться.

– Будет ещё больнее, если будешь меня игнорировать, – он наклонился к ней, и его глаза потемнели. – Сегодня мы идём кататься на лодках. И ты сядешь в мою лодку.

– Я боюсь воды, – это была правда. Глубокая тёмная вода всегда вызывала у Юны панический ужас.

– Тем лучше, – Сухо рассмеялся, и этот смех был искренним и пугающим одновременно. – Посмотрим, как ты будешь цепляться за меня, когда мы окажемся на середине озера.

Он потащил её к пристани, игнорируя протесты Каре, которая пыталась вмешаться. Вожатые, кажется, предпочитали не связываться с Сухо — его репутация и, вероятно, деньги его родителей делали его неприкасаемым.

Лодка качнулась, когда Сухо запрыгнул в неё и потянул Юну за собой. Она едва не упала, но он подхватил её за талию, прижимая к себе.

– Видишь? Я уже тебя спасаю, – прошептал он ей на ухо, прежде чем усадить на скамью.

Когда они отплыли от берега, туман поглотил их. Лагерь исчез, остались только они двое и бесконечная чёрная гладь воды. Юна вцепилась в края лодки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Посмотри на меня, – скомандовал Сухо, мерно гребя вёслами.

Юна подняла взгляд. В тумане его лицо казалось ещё более резким и красивым.

– Почему ты такая тихая? – спросил он, внимательно изучая её. – О чём ты думаешь? О том, как сбежать отсюда?

– Я думаю о том, почему ты такой злой, – набравшись храбрости, ответила Юна. – Тебе ведь не обязательно всех пугать.

Сухо замер, вёсла зависли над водой. На мгновение в его глазах промелькнула тень чего-то похожего на печаль, но она тут же сменилась привычной яростью. Он резко бросил вёсла и пересел ближе к ней. Лодка опасно накренилась.

– Ты думаешь, ты самая умная? – он схватил её за плечи и встряхнул. – Думаешь, можешь залезть мне в душу?

– Нет, я просто... – Юна зажмурилась, ожидая удара.

Но вместо удара она почувствовала его губы на своих. Поцелуй был грубым, требовательным и каким-то отчаянным. Юна замерла, не зная, как реагировать. От него пахло мятой и опасностью. Когда он отстранился, его дыхание было сбивчивым.

– Ты никуда от меня не денешься, Юна, – сказал он, и в его голосе теперь не было насмешки. – В этом лагере или за его пределами. Ты моя. Поняла?

Юна смотрела на него, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Она понимала, что это начало долгого кошмара, из которого ей не выбраться в одиночку. Лагерь «2767» стал для неё клеткой, а Ан Сухо — её прекрасным и безумным тюремщиком.

– Поняла, – прошептала она, опуская голову.

Сухо удовлетворённо улыбнулся и снова взялся за вёсла. Туман начал медленно рассеиваться, открывая вид на берег, где их ждала обеспокоенная Каре. Но Юна знала: даже если они вернутся на сушу, она уже никогда не будет прежней. Озеро мёртвых отражений забрало её покой, оставив лишь страх и странное, болезненное притяжение к человеку, который обещал разрушить её жизнь.