лагерь

Солнечные лучи лениво скользили по исписанным партам, заставляя щуриться. В классе стоял невообразимый гул: предвкушение свободы пьянило сильнее любого напитка. Учитель, тщетно пытаясь перекричать тридцать подростков, размахивал какими-то бумагами.

– Тише! Послушайте, это важно! – кричал он, но его голос тонул в смехе и обсуждениях планов на лето. – Документы по технике безопасности нужно сдать до конца недели! И помните, каникулы — это не повод забывать о дисциплине!

Ли Юна подперла щеку рукой, глядя в окно. Ее прозрачная, почти фарфоровая кожа казалась в этом свете еще более хрупкой, а светлые волосы отливали серебром. Она была из тех девушек, на которых оборачиваются на улице, но чья доброта часто принималась за слабость. Хотя те, кто знал ее ближе, понимали: Юна не даст себя в обиду, просто она предпочитает мир войне.

– Юна, ты уже решила, куда поедешь? – Чхве Каре, сидевшая впереди, обернулась с лучезарной улыбкой. Каре была воплощением милоты: круглые щечки, добрые глаза и вечное желание всем помочь.

– Пока не знаю, – мягко ответила Юна. – Мама что-то говорила про поездку к бабушке, но...

– Опять скукотища! – вклинился в разговор Ли Шиын, сидевший за соседней партой. Несмотря на свою репутацию «тихого отличника», он был дружелюбным и всегда готов был поддержать разговор. – Хотя, в нынешние времена, может, это и к лучшему.

Юна кивнула. В последнее время в новостях было неспокойно.

Вечер того же дня встретил Юну тревожной тишиной дома. Мама сидела перед телевизором, сжимая в руках пульт так сильно, что костяшки пальцев побелели. На экране мелькали кадры полицейского оцепления и размытые фотографии мест преступлений.

– ...очередная жертва была найдена в промышленном районе, – чеканил диктор. – Почерк убийцы остается неизменным: крайняя жестокость, следы пыток и полное отсутствие улик. Полиция просит граждан не выходить на улицу в темное время суток...

Мама резко выключила телевизор и повернулась к дочери. Ее глаза были полны ужаса.

– Юна, я приняла решение. Никаких прогулок по городу этим летом.

– Мам, но я же осторожна... – начала было девушка, но ее перебили.

– Нет. Я уже забронировала тебе место в лагере «Мечта». Это далеко в горах, закрытая территория, охрана. Там ты будешь в безопасности, пока этого монстра не поймают.

Юна вздохнула. Спорить было бесполезно. Мама действовала из любви, но слово «лагерь» всегда вызывало у Юны легкую дрожь. Она была пугливой по натуре, и мысль о незнакомом месте в глуши не внушала доверия.

Через два дня она уже стояла у подножия старого автобуса, сжимая ручку тяжелого чемодана.

– Эй, помочь? – раздался рядом бодрый, бархатистый голос.

Юна обернулась и на мгновение замерла. Перед ней стоял парень, чья внешность могла бы украсить обложку любого журнала. Идеальные черты лица, харизматичная улыбка и глаза, которые, казалось, светились дружелюбием.

– Я Ан Сухо, – представился он, легко подхватывая ее багаж. – Похоже, мы едем в один и тот же «райский уголок».

– Я Юна, – ответила она, слегка покраснев. – Спасибо.

– Не стоит благодарности, – Сухо подмигнул ей, забрасывая чемодан в багажное отделение. – В лагере «Мечта» мы должны помогать друг другу, верно?

Сухо был душой компании всю дорогу. Он шутил, рассказывал истории и казался самым приятным человеком на свете. Никто из ребят, даже проницательный Шиын, не заметил, как иногда, когда Сухо отворачивался к окну, его лицо становилось пугающе неподвижным, а в глазах вспыхивала холодная, расчетливая злость. Для всех он был популярным красавчиком. Никто не знал, что под этой маской скрывается пустота. Пустота, жаждущая крови.

Когда автобус наконец остановился, солнце уже клонилось к закату. Место, названное «Мечтой», больше напоминало декорации к фильму ужасов.

Юна вышла из автобуса и поежилась. Лагерь располагался на берегу озера, вода в котором была странного, иссиня-черного цвета. Она казалась неподвижной, мертвой. Вокруг плотной стеной стоял темный лес, деревья в котором переплетались ветвями, словно пытаясь схватить проходящих мимо. Несколько старых деревянных домиков выглядели мрачно, а редкие фонари едва пробивали сгущающиеся сумерки, отбрасывая длинные, кривые тени.

– Бр-р, ну и местечко, – Каре поежилась, прижимаясь к Юне. – Выглядит жутковато, правда?

– Главное, что здесь безопасно, – отозвался Шиын, поправляя очки. – Забор высокий, камеры есть.

Юна промолчала. Ей очень хотелось верить Шиыну, но липкое чувство страха уже поселилось где-то под сердцем.

– Ну чего вы застыли? – Сухо подошел к ним, закинув руки за голову. Его улыбка была широкой, но Юне на секунду показалось, что она не касается его глаз. – Это же приключение! Давайте устроим вечер знакомств. Собираемся в нашем домике через час. Поиграем в «Правду или действие» или во что-нибудь еще.

– Я не уверена, что хочу выходить на улицу в темноте... – тихо произнесла Юна, глядя на то, как сумерки окончательно поглощают лес.

– Да ладно тебе, Юна! – Сухо сделал шаг к ней, и на мгновение его голос стал чуть ниже, почти грубым, но он тут же исправился. – Мы же будем все вместе. Я провожу тебя, если пообещаешь не бояться.

Вечер в комнате мальчиков проходил шумно. Комната была небольшой, пропахшей деревом и пылью. Ребята сидели на полу в кругу, в центре которого стояла пустая бутылка из-под газировки.

– Итак, Шиын, правда или действие? – азартно спросила Каре.

– Давайте правду, – улыбнулся тот.

Юна сидела чуть поодаль, стараясь не привлекать внимания. Ей было неуютно. Каждый шорох за окном, каждый скрип старых половиц заставлял ее вздрагивать.

– Мой черед, – Сухо крутанул бутылку. Горлышко остановилось точно напротив Юны.

Он посмотрел на нее. В тусклом свете единственной лампы его лицо казалось маской. На мгновение Юне стало по-настоящему страшно: перед ней сидел не веселый парень из автобуса, а кто-то чужой, холодный и опасный. Но видение исчезло, стоит ему заговорить.

– Юна, – протянул он ласково. – Правда или действие?

– Правда, – быстро ответила она.

– Ты боишься темноты? – Сухо наклонился вперед, вглядываясь в ее лицо с каким-то странным, почти научным интересом.

– Немного, – честно призналась она. – Кажется, что в лесу кто-то есть.

– В лесу всегда кто-то есть, – Сухо усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло нечто хищное. – Но пока мы здесь, в комнате, нам ничего не грозит. Ведь так?

– Конечно, – вставил Шиын, почувствовав напряжение. – Мы же в лагере под охраной.

– Охрана — это всего лишь иллюзия, – бросил Сухо, вставая. – Пойду принесу еще воды, в горле пересохло.

– Я с тобой, – вызвалась Каре.

– Нет, сиди, я быстро, – отрезал Сухо. Его тон был настолько резким, что Каре осеклась и удивленно захлопала глазами.

Сухо вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Оказавшись в темном коридоре, он перестал улыбаться. Его лицо исказила гримаса отвращения. Эти люди, эти никчемные, слабые существа с их глупыми страхами... Они даже не представляли, насколько близко находится настоящая опасность.

Он подошел к окну и посмотрел на свои руки. Пальцы слегка подрагивали от возбуждения. Здесь, в глуши, крики тонут в шелесте листвы, а мертвая вода озера надежно хранит любые секреты.

– Скоро, – прошептал он самому себе, и его глаза блеснули безумным огнем. – Совсем скоро.

В комнате Юна обхватила плечи руками.

– Надеюсь, нам не придется выходить на улицу до утра, – прошептала она.

– Не бойся, Юна, – Шиын подсел ближе, пытаясь ее успокоить. – Мы просто поиграем и разойдемся по кроватям. Завтра будет солнечный день, и всё будет выглядеть иначе.

Юна кивнула, но ее взгляд был прикован к двери. Она ждала возвращения Сухо, и в то же время больше всего на свете хотела, чтобы он не возвращался. В этом идеальном парне было что-то, что кричало об опасности громче, чем все новости о маньяках в городе.

Дверь скрипнула, и в комнату вошел Сухо с пластиковыми стаканами. На его лице снова была та самая очаровательная улыбка, которая так нравилась всем девчонкам в школе.

– Заждались? – весело спросил он. – Ну что, продолжим? Юна, теперь твой черед крутить бутылочку.

Юна протянула руку к пластику, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Она знала одно: этот лагерь не станет для нее местом отдыха. Это будет долгая смена, и главное в ней — дожить до конца.

– Давай, Юна, не тяни, – подбодрил ее Сухо, и в его голосе ей послышалось предвкушение охотника, загнавшего жертву в угол.

Бутылка начала свое медленное вращение, отсчитывая секунды до момента, когда маски окончательно будут сброшены.