Великолепная Памела Бордмен

За окном поезда «Хогвартс-Экспресс» проплывали серые лондонские платформы, постепенно сменяясь первыми проблесками загородной зелени. В одном из купе, удобно устроившись у окна, сидела одиннадцатилетняя Памела Бордмен. Копна её светло-каштановых кудрей, которые мама всё утро пыталась усмирить заклинанием, снова жила своей жизнью, рассыпавшись по плечам. Памела, впрочем, мало об этом беспокоилась. Её ореховые глаза были прикованы к страницам увесистого тома под названием «Хогвартс. История директора Армандо Диппета».

Девочка была на редкость спокойной для первокурсницы. Возможно, сказывалось воспитание в старинной чистокровной семье, где о магии говорили так же обыденно, как о погоде. К тому же, дальнее родство с Альбусом Дамблдором — нынешним директором — накладывало определенный отпечаток ответственности. Памела знала, что от неё ждут многого, но сейчас её больше интересовали подробности строительства Астрономической башни.

Внезапно дверь купе с грохотом распахнулась. На пороге стояла девочка, чей вид заставил бы любого библиотекаря вздрогнуть. Её светлые волосы стояли дыбом, напоминая причёску сказочного домовёнка, а мантия была застёгнута на одну пуговицу и явно наспех.

– Свободно? – Девочка ввалилась внутрь, затаскивая за собой чемодан, который, казалось, весил больше неё самой. – Фух! Едва не опоздала. Мама решила, что нам обязательно нужно зайти в «Флориш и Блоттс» за дополнительным набором перьев именно сегодня утром!

Памела оторвалась от книги и мягко улыбнулась.

– Конечно, присаживайся. Я Памела Бордмен.

– А я Эвелин Тока! – Девочка плюхнулась на сиденье напротив и тут же принялась разглядывать обложку книги Пэм. – Ого, ты уже читаешь про Диппета? Я слышала, он был жутким занудой. Мой брат говорит, что при Дамблдоре в школе стало куда веселее. Хотя Эйкару верить — себя не уважать.

Эвелин выглядела невероятно живой и беззаботной, несмотря на растрёпанный вид. Её глаза так и искрились любопытством.

– Твой брат уже учится в Хогвартсе? – спросила Памела, закладывая страницу изящной закладкой.

– Да, на третьем курсе, – Эвелин внезапно помрачнела, и её весёлое лицо на мгновение стало непривычно серьёзным. – Только радости от этого мало. Эйкар... он странный. Знаешь, он всё время прячет под подушкой книги по Тёмным Искусствам. Папа говорит, что это просто фаза, но я-то вижу, как у него горят глаза, когда он говорит о «чистоте крови» и прочей чепухе. Мы ведь тоже чистокровные, но мои родители никогда не делали из этого культа.

Памела сочувственно кивнула.

– Понимаю. В моей семье к этому относятся проще. Моя мама всегда говорит, что магия — это дар, а не право распоряжаться чужими жизнями. У меня дома осталась младшая сестра, Пенелопа. Ей всего восемь, и она чуть не разрыдалась на платформе, потому что ей придётся ждать ещё три года, чтобы поехать со мной.

– Три года пролетят быстро, – снова заулыбалась Эвелин, быстро переключаясь с грустных мыслей. – А ты на какой факультет хочешь? Я вот думаю, что Когтевран был бы идеален. Люблю загадки, хотя иногда ленюсь их разгадывать.

– Я тоже думаю о Когтевране, – согласилась Пэм. – Рассудительность и знания — это то, что я ценю больше всего.

Их беседа была прервана тихим стуком. Дверь приоткрылась, и в купе заглянула девочка с огненно-рыжими волосами. Её лицо было раскрасневшимся, а в глазах блестели непролитые слёзы, которые она отчаянно пыталась скрыть за натянутой, почти болезненной улыбкой. За её спиной маячила фигура мальчика — худого, бледного, с сальными чёрными волосами до плеч и угрюмым выражением лица.

– Привет, – голос рыжей девочки слегка дрогнул. – Можно нам к вам? В остальных купе либо слишком шумно, либо всё занято.

– Конечно, заходите! – Эвелин тут же подвинулась, освобождая место. – У нас тут как раз начался клуб обсуждения семейных тайн.

Рыжая девочка зашла и присела рядом с Эвелин. Мальчик сел напротив, рядом с Памелой, и уставился в окно, словно всё происходящее в купе его совершенно не касалось.

– Я Лили Эванс, – представилась девочка, вытирая ладонью щёку. – А это мой друг, Северус Снейп.

– Приятно познакомиться, Лили, Северус, – вежливо ответила Памела. – Я Памела, а это Эвелин.

– Ты плакала? – прямо спросила Эвелин, в упор глядя на Лили. Её проницательность порой граничила с бестактностью, но в голосе не было насмешки, только искреннее участие.

Лили шмыгнула носом и попыталась улыбнуться шире.

– Просто... расставание с сестрой вышло не очень удачным. Петунья... она считает, что я... что мы все... – она запнулась.

– Она просто завидует, – подал голос Северус, не оборачиваясь. Голос у него был тихий, но резкий. – Она обычная магла, которая не может понять, что ты особенная.

Лили бросила на него быстрый взгляд, в котором смешались благодарность и укор.

– Сев, она моя сестра.

– Это не даёт ей права называть тебя чудовищем, – отрезал мальчик.

В купе воцарилось неловкое молчание. Памела, почувствовав, что нужно сменить тему, протянула Лили коробку с сахарными перьями, которую успела достать из сумки.

– Хочешь? Мама говорит, что сладкое помогает, когда на душе кошки скребут. Моя сестра тоже устроила сцену на платформе, правда, по другой причине.

Лили взяла перышко и благодарно кивнула.

– Спасибо. А вы... вы тоже из семей волшебников?

– Мы обе, – ответила за двоих Эвелин. – Но не переживай, в Хогвартсе полно тех, кто вырос среди маглов. Мой кузен женился на маглорожденной, и она теперь варит лучшие зелья в министерстве. Так что это вообще не проблема.

– Северус много рассказывал мне о школе, – Лили немного расслабилась, её глаза заблестели интересом. – О замке, о привидениях, о Большом Зале. Это всё правда? Там действительно потолок заколдован под небо?

– Правда, – подтвердила Памела. – Я читала об этом в «Истории Хогвартса». Там использовано сложное метеорологическое заклинание, связанное с внешним миром. Если на улице гроза, в зале тоже будут молнии, но никто не промокнет.

– Потрясающе... – прошептала Лили.

Разговор потек более непринужденно. Девочки обсуждали предметы, которые им предстояло изучать, и то, какими будут их палочки в действии. Эвелин без умолку болтала о школьном квиддиче, хотя призналась, что сама боится высоты и предпочитает болеть с трибун. Северус изредка вставлял короткие замечания, в основном касающиеся Зельеварения, и Памела заметила, что в этой области он разбирается куда глубже, чем положено первокурснику.

– А ты, Северус, на какой факультет хочешь? – спросила Памела, заметив, как он оживляется при упоминании учебников.

– Слизерин, – коротко бросил он, и в его глазах промелькнула гордость.

– Слизерин? – Эвелин сморщила носик. – Там же одни снобы, вроде моего брата. Без обид, но они там все помешаны на традициях.

– Там учат тех, кто стремится к величию, – холодно парировал Северус. – Это факультет для амбициозных.

– Ну, амбиции — это неплохо, если они не превращают тебя в индюка, – хмыкнула Эвелин, и Лили не выдержала, негромко хихикнув.

Напряжение окончательно спало. К ним в купе заглядывали другие ученики, по коридору проехала тележка со сладостями, и вскоре все четверо уже уплетали шоколадных лягушек. Лили оказалась очень теплой и открытой девочкой, а Памела поймала себя на мысли, что ей очень нравится эта компания. Даже угрюмый Снейп перестал казаться таким колючим, когда начал объяснять Лили разницу между аконитом и вольчьим лыком.

– Знаете, – сказала Лили, глядя на то, как за окном начинают сгущаться сумерки, – я очень боялась, что не найду друзей. Что все будут смотреть на меня как на чужака.

– Глупости, – Памела мягко коснулась её руки. – Мы уже друзья. И неважно, на какие факультеты нас распределят.

– Точно! – подхватила Эвелин, пытаясь пригладить свои непослушные волосы. – Будем устраивать тайные собрания в библиотеке. Пэм там явно будет проводить всё свободное время, так что искать её не придется.

Все рассмеялись, даже Северус позволил себе тень улыбки.

В этот момент дверь купе снова открылась. На этот раз на пороге стояла девочка постарше. Её чёрные волосы были уложены в безупречную прическу, а в холодном взгляде сквозило высокомерие. На её мантии поблескивал серебряно-зеленый галстук Слизерина.

– Кто это тут так шумит? – процедила она, обводя присутствующих презрительным взглядом. Её глаза остановились на Памеле. – А, Бордмен. Слышала, твоя семейка всё еще якшается с предателями крови и маглами. Какое разочарование для Дамблдора.

Памела выпрямилась, её лицо стало абсолютно спокойным, почти непроницаемым.

– Здравствуй, Беллатриса. Не знала, что старосты Слизерина теперь подрабатывают инспекторами по уровню шума. Или ты просто заблудилась?

Беллатриса Блэк сузила глаза. Её ярость была почти осязаемой.

– Следи за языком, девчонка. В Хогвартсе тебе быстро объяснят твоё место. И твоим... — она брезгливо посмотрела на Лили и Эвелин, — сомнительным подружкам тоже.

– Мы сами разберемся со своим местом, Блэк, – звонко ответила Эвелин, ничуть не испугавшись. – А ты лучше иди, пока у тебя прическа от злости не развалилась.

Беллатриса вспыхнула, её рука непроизвольно дернулась к карману, где лежала палочка, но она лишь злобно усмехнулась.

– Наслаждайтесь последними минутами покоя. Скоро всё изменится.

Она круто развернулась и исчезла в коридоре, громко хлопнув дверью.

В купе повисла тишина. Лили выглядела напуганной.

– Кто это? – прошептала она.

– Беллатриса Блэк, – ответила Памела, и в её голосе впервые прорезались стальные нотки. – Она на курс старше. У неё... специфические взгляды на мир. Не обращай внимания, Лили. Она просто любит запугивать людей.

– Блэки... – задумчиво протянула Эвелин. – У неё же есть младший брат, кажется? Сириус? Он тоже поступает в этом году. Интересно, он такой же заносчивый?

Памела промолчала, но в её памяти всплыл образ мальчика, которого она видела мельком на платформе. Высокий, с дерзким взглядом и такой же копной темных волос, как у сестры, но в его лице не было той злобы, что у Беллатрисы. Скорее, в нём читался вызов всему миру.

– Посмотрим, – тихо сказала Пэм, возвращаясь к книге, но буквы теперь прыгали перед глазами.

Поезд замедлял ход. Вдали, среди высоких скал и густых лесов, показались огни величественного замка. Хогвартс ждал их. И какими бы ни были испытания впереди — будь то вражда со слизеринцами или поиски своего пути — Памела знала одно: этот путь она начнет не одна.

– Приехали, – выдохнул Северус, первым поднимаясь с места.

Девочки переглянулись. Эвелин подмигнула Лили, Лили робко улыбнулась Памеле, а Памела Бордмен, поправив мантию, шагнула навстречу своей новой жизни. Жизни, в которой будет место и магии, и дружбе, и, возможно, той самой любви, о которой пишут в книгах, но которую так сложно встретить в реальности.

Но пока что их ждала лодка, черная гладь озера и голос великана, призывающий первокурсников строиться. Приключение начиналось.