Секс миссия

Вечер в Сан-Диего дышал солью и разогретым асфальтом. В небольшом баре на окраине, где музыка была достаточно громкой, чтобы заглушить лишние разговоры, но достаточно тихой, чтобы слышать дыхание соседа, двое мужчин сидели за дальним столиком.

Пит «Маверик» Митчелл лениво крутил в руках стакан с пивом, разглядывая человека напротив. Итан Хант выглядел как обычный турист или бизнесмен в отпуске, но Маверик слишком долго жил на грани, чтобы не узнать родственную душу. В глазах Ханта горел тот же нездоровый огонь, который Пит видел каждое утро в зеркале — огонь человека, который не умеет останавливаться.

– Знаешь, – Маверик первым нарушил молчание, – я видел, как ты парковал тот байк. Слишком быстро для того, кто просто приехал пропустить стаканчик.

Итан усмехнулся, и эта улыбка была мягкой, но в ней таилась сталь.

– Привычка. Не люблю тратить время на торможение. А ты, я полагаю, тот самый парень, который считает, что законы физики — это лишь дружеские рекомендации?

– Вроде того, – Пит подался вперед, сокращая расстояние между ними. – Мы оба знаем, зачем мы здесь, Итан. Это не про выпивку и не про случайное знакомство.

Хант внимательно посмотрел на него. Он привык к маскам, к лжи и сложным многоходовочкам, но прямолинейность Маверика обезоруживала. В этом летчике была какая-то первобытная честность, замешанная на адреналине.

– Ты прав, – согласился Итан, ставя свой стакан на стол. – Времени всегда в обрез. У тебя есть место, где нас не побеспокоят?

– Мой ангар, – коротко бросил Маверик. – Там только я, мой самолет и тишина.

Дорога до ангара превратилась в негласное соревнование. Два мотоцикла разрезали ночной воздух, оставляя за собой лишь рев моторов. Маверик вел свой «Кавасаки» так, словно это было продолжение его собственного тела, а Итан следовал за ним тенью, не отставая ни на дюйм. Когда они затормозили у массивных дверей, пыль еще долго оседала в свете фар.

Внутри ангара пахло машинным маслом, кожей и старым металлом. Огромный силуэт истребителя возвышался в полумраке, словно спящий зверь. Маверик не стал зажигать верхний свет, ограничившись парой ламп в рабочей зоне.

– Впечатляет, – Итан обвел взглядом помещение, остановившись на Пите. – Всё это... очень в твоем стиле.

– Здесь нет лишних глаз, – Маверик подошел к нему вплотную. – И нет правил.

Он протянул руку и коснулся воротника куртки Ханта. Итан не отстранился. Напротив, он сделал шаг навстречу, сокращая последние сантиметры пространства. Между ними искрило так, будто они коснулись оголенного провода.

– Я слышал о тебе, Пит, – прошептал Хант, и его голос стал ниже. – Говорят, ты неуправляем.

– А про тебя говорят, что ты делаешь невозможное, – Маверик усмехнулся, его пальцы уже расстегивали молнию на куртке Итана. – Посмотрим, насколько ты хорош на земле.

Итан перехватил его руки, но не для того, чтобы остановить, а чтобы притянуть к себе. Поцелуй был резким, почти агрессивным — столкновение двух стихий. В нем не было нежности, только жажда, накопленная годами опасных миссий и полетов на пределе возможностей.

– Ты слишком много болтаешь, – выдохнул Итан в губы Маверика.

– Покажи мне, на что ты способен, – ответил тот, толкая Ханта к верстаку, заваленному инструментами.

Одежда летела в стороны, смешиваясь с ветошью и чертежами. Тело Итана было покрыто шрамами — немыми свидетельствами его работы, и Маверик прослеживал каждый из них пальцами, словно читал карту. Пит сам был не лучше: ожоги, старые переломы, отметины от перегрузок. Они были сделаны из одного теста.

Когда Маверик прижал Итана к холодному металлу, тот лишь крепче обхватил его ногами за талию.

– Ты всегда привык быть ведущим? – спросил Итан, тяжело дыша.

– В небе — да, – Маверик вошел в него одним резким толчком, заставив обоих вскрикнуть от острого удовольствия. – Но здесь я готов к маневрам.

Итан закинул голову назад, его пальцы впились в плечи Пита. Ритм был рваным, быстрым, как полет в зоне турбулентности. Маверик чувствовал, как под его руками перекатываются мышцы Ханта, как тот подстраивается, отвечает на каждый толчок, не желая уступать.

– Давай, Маверик... – прохрипел Итан, подаваясь навстречу. – Не сбавляй скорость.

Это была борьба за доминирование, которая переросла в абсолютное слияние. В какой-то момент Пит потерял ориентацию в пространстве: не было верха, не было низа, только жар чужого тела и оглушительный стук сердца. Итан перехватил инициативу, перевернув их так, что теперь Маверик оказался прижат к верстаку.

– Моя очередь, – коротко бросил Хант.

Его движения были выверенными, почти хирургическими, но в них чувствовалась бешеная страсть. Маверик закусил губу, чтобы не закричать, когда Итан нашел ту самую точку, заставлявшую искры сыпаться из глаз.

– Черт, Итан... – выдохнул Пит, задыхаясь. – Ты действительно... невозможный.

– Это только начало, – отозвался Хант, ускоряясь.

Финал настиг их одновременно, как вспышка форсажа. Громкий стон Маверика утонул в тишине ангара, а Итан уткнулся лбом в его плечо, пытаясь выровнять дыхание. Некоторое время они просто стояли, вцепившись друг в друга, пока адреналин медленно выветривался из крови.

– Знаешь, – заговорил Маверик спустя вечность, потянувшись за своей футболкой, – я думал, что после перегрузки в десять «же» меня сложно чем-то удивить.

Итан сел на край верстака, вытирая пот со лба. Он выглядел растрепанным и совершенно живым.

– Я тоже не привык к таким... полетам. Ты чертовски опасный человек, Пит Митчелл.

– Взаимно, – Маверик протянул ему руку и помог подняться. – Завтра я улетаю на базу. А ты?

Итан усмехнулся, надевая куртку.

– А у меня задание в Европе. Что-то про украденные коды и прыжки с парашютом.

– Обычный вторник? – подмигнул Маверик.

– Обычный вторник, – подтвердил Хант.

Они вышли из ангара. Ночь стала еще тише, и только звезды холодно мерцали над головой. Итан подошел к своему байку и завел мотор.

– Если когда-нибудь окажешься в Берлине и увидишь парня, который бежит по крышам... – начал он.

– Я обязательно прикрою тебя с воздуха, – закончил Маверик.

Итан кивнул, включил передачу и сорвался с места, исчезая в темноте так же быстро, как и появился. Маверик еще долго смотрел ему вслед, прикуривая сигарету. На его плече остался след от укуса, а в памяти — ощущение скорости, которую невозможно измерить приборами.

Это был лучший полет в его жизни. И он знал, что они еще встретятся — где-то на грани возможного.