Высокий предел

В залах замка Элейн Горт когда-то пахло цветущим плющом и старой бумагой из библиотеки отца. Теперь здесь пахло гарью, дешевым вином и застарелым страхом. Кеция Эмеральда Палла Ур Рурк стояла перед высоким зеркалом в золоченой раме, вглядываясь в свое отражение. На ней было пышное платье цвета запекшейся крови — багряный шелк, который она так любила в юности, до того как мир рухнул, а голову её отца Корвуса не водрузили на пику над этими самыми воротами.

Тонкие пальцы коснулись шеи. Кожа там всё еще казалась чересчур чувствительной, словно тяжелый железный ошейник, который заставлял её носить Эйлан, всё еще сдавливал горло. Кеция поправила воротник. У неё была грация эльфки, доставшаяся от матери, и холодная решимость человека, унаследованная от отца-советника.

– Госпожа, всё готово, – раздался за спиной мягкий голос.

Кеция обернулась. Торн Кравен Вальбайер стоял в тени дверного проема. Высокий, тонкокостный эльф, чьи глаза всегда смотрели на неё с той смесью обожания и преданности, которую она не заслуживала, но в которой нуждалась. Он был её мечом и её тайным убежищем.

– Эйлан ждет в главном зале? – спросила она, проверяя, плотно ли сидит в рукаве крошечный флакон.

– Он пьян и уверен в своей победе, – Торн подошел ближе, его рука на мгновение коснулась её плеча, усыпанного веснушками. – Он верит, что ты пришла просить пощады и предложить союз, чтобы сохранить земли Дольха за своим сыном.

– Он всегда был глуп, – Кеция горько усмехнулась. – Мой дядя считал, что, продав меня подонку вроде Ап Каэна, он сломает меня. Он не понял, что в постели Дольха я научилась главному: как убивать, не проливая крови, и как править, не имея права.

Она вспомнила Дольха. Толстый, потный князь, который ненавидел её за «ведьмачью кровь» и эльфийские уши, но не мог противостоять её красоте. Его смерть была быстрой — кинжал в сердце прямо на простынях, которые еще хранили запах их общего греха. А потом — ложь, ставшая правдой. Кеция объявила себя законной женой, а своего вялого, вечно испуганного сына Эмейля — законным наследником. И армия Дольха, наемники и охотники на магов, пошли за ней, потому что она обещала им золото и порядок.

– Где Эмейль? – спросила она, выходя в коридор.

– С няньками. Он боится выходить, – Торн шел на полшага позади. – Мальчик чувствует, что сегодня прольется кровь.

– Пусть боится, – отрезала Кеция. – Страх — единственное, что удержит его от ошибок, пока я не решу, как передать власть твоим дочерям. Астара и Арила заслуживают большего, чем это проклятое наследство Ур Рурков.

Они миновали галерею, где когда-то висели портреты. Теперь рамы были пусты — Эйлан распродал коллекцию брата, чтобы оплачивать своих девок и псов.

В большом зале было душно. Эйлан Таркен Ур Рурк сидел в кресле своего брата, закинув ноги на стол. Его лицо, одутловатое от постоянного пьянства, расплылось в самодовольной ухмылке, когда он увидел племянницу.

– Кеция, дорогая! – воскликнул он, не вставая. – Пришла поцеловать руку своему лорду? Или хочешь обсудить условия, на которых я позволю твоему бастарду сохранить голову?

Кеция прошла в центр зала, её походка была легкой, почти бесшумной. Она не кланялась.

– Я пришла предложить тебе мир, дядя, – её голос звучал чисто и мелодично. – Смерть Дольха оставила меня в сложном положении. Мои земли богаты, но у меня нет союзника в Империи. Ты — кровь моего отца. Давай объединим то, что принадлежит Ур Руркам.

Эйлан прищурился, в его глазах блеснула похоть и жадность.

– Объединим? И как же? Ты предлагаешь мне стать опекуном твоего сына?

– Я предлагаю тебе стать моим мужем, – Кеция сделала паузу, наслаждаясь тем, как вытянулось его лицо. – Старая кровь к старой крови. Мы обвенчаемся, и никто в Вызиме или Нильфгаарде не посмеет оспорить наше право на Элейн Горт и замок Ап Каэна.

Эйлан расхохотался, ударив кулаком по столу.

– Ты всегда была шлюхой с амбициями, Кеция! Но это предложение... оно мне нравится. Корвус перевернулся бы в гробу, узнай он, что я получу и его замок, и его любимую дочку.

– За это стоит выпить, – Кеция подала знак слуге, который уже дрожал в углу.

Тот поднес поднос с двумя кубками тяжелого золота. Кеция сама взяла один и протянула дяде. Второй оставила себе.

– За процветание рода Ур Рурк, – произнесла она, глядя ему прямо в глаза.

– За мой род! – Эйлан осушил кубок до дна, жадно сглатывая густое вино.

Кеция тоже выпила. Она чувствовала, как жидкость обжигает горло. Яд был редким, эльфийским — «Слезы Иши». Для человека он означал мучительную смерть: легкие отказывали, а кровь начинала кипеть в жилах. Для полуэльфа с её метаболизмом это была лишь легкая горечь и кратковременное головокружение.

Через минуту Эйлан схватился за горло. Его кубок с грохотом упал на каменный пол, остатки вина растеклись, похожие на кровь.

– Ты... что ты... – прохрипел он, сползая с кресла. Его лицо начало синеть, глаза выпучились.

Кеция стояла над ним, сложив руки на животе. Она смотрела холодным, изучающим взглядом, как смотрят на раздавленное насекомое.

– Мой отец был лоялен Императору, Эйлан. Ты предал его, чтобы занять это кресло. Ты продал мою мать в рабство, а мою сестру — в руки безумия. Ты думал, что я забуду?

Эйлан судорожно дернулся, пытаясь дотянуться до кинжала на поясе, но пальцы не слушались его. Он хрипел, изо рта пошла розовая пена.

– Где Даррия? – тихо спросила она. – Куда ты её дел?

Эйлан не ответил. Его тело сотрясла последняя судорога, и он затих, уставившись остекленевшим взором в сводчатый потолок, который так жаждал присвоить.

Торн вышел из тени, обнажив меч.

– Стража внизу обезоружена моими людьми, Кеция. Теперь замок твой.

– Найди Даррию, – Кеция не оборачивалась. – Он сказал, она сбежала. Если она жива, я найду её, даже если мне придется перерыть все Синие горы.

– Ида Эмеан прислала весть, – негромко произнес Торн. – Твоя мать... Дортиэль... Она в Дол Блатанне. Францеска выкупила её. Но она не узнает никого. Она потеряла разум.

Кеция закрыла глаза. Перед внутренним взором встал образ матери — прекрасной, сияющей эльфки, поющей песни на Старшей Речи в саду, где цвел плющ. Теперь эта женщина была лишь тенью.

– Мы поедем к ней, – сказала Кеция. – Но сначала я должна навести здесь порядок. Объяви всем, что Эйлан скончался от сердечного приступа, не выдержав радости от нашего союза. Я — вдова князя Ап Каэна и наследница Ур Рурков. Любой, кто пикнет против, отправится вслед за ним.

Она вышла на балкон. Далеко в предгорьях Синих гор выла стая. Кеция не знала, что в этот самый момент молодая агуара с каштановой шерстью и печальными человеческими глазами подняла голову, прислушиваясь к ветру. Арай — Плющ — чувствовала, что кто-то зовет её из далекого прошлого, из замка, который когда-то был домом.

– Мы вернем всё, что у нас отняли, Торн, – прошептала Кеция, глядя на заходящее солнце. – Император думал, что уничтожил нас. Он лишь научил нас быть хищниками.

В комнате за её спиной маленькая Арила, обладающая даром сновидчества, вскрикнула во сне. Ей снилась лисица, бегущая по снегу, и золотой ошейник, рассыпающийся в прах. Но Кеция этого не слышала. Она смотрела на свои руки — тонкие, красивые, обагренные невидимой кровью двух мужей, и знала, что это только начало.

Её сын Эмейль станет ширмой, её дочери станут будущим, а она сама — Кеция Эмеральда Палла — станет той силой, с которой придется считаться даже Белому Пламени, Пляшущему на Курганах Врагов. Ведь нет ничего опаснее женщины, которой больше нечего терять, кроме своей ненависти.